Саманта Кристи – Черные розы (страница 27)

Мои бедра начинают непроизвольно двигаться, я становлюсь влажной, и мои пальцы мягко скользят по твердому бугорку. Я вспоминаю ту ночь, когда он меня охранял – обнимал, пока я не заснула. Я представляю, как он отводит в сторону мои волосы и проводит пальцами по татуировке, а потом прикасается к ней губами. Я представляю себе, как его губы и руки исследуют мое тело – мягко, нежно и медленно, как не делали ничьи другие руки. Я ввожу в себя палец, представляя, что это делает он. Кажется, вместе с хриплым стоном с моих губ слетает его имя, когда мои бедра напрягаются, живот сжимается, и я обрушиваюсь в такой ошеломительный оргазм, какого никогда прежде не испытывала.

Потом, не давая себе времени на раздумья, я беру в руки телефон.

Я: Ты о чем-то хотел меня вчера спросить?

Он отвечает тут же, и я расплываюсь в широчайшей улыбке – это так неожиданно, что лицо начинает болеть.

Мейсон: Да. Я просто был не уверен, что ты готова к этому вопросу.

Я: Сегодня новый день.

Мейсон: Тогда ладно. Сходим куда-нибудь в субботу?

Я: Да.

Я бросаю телефон и иду в ванную.

Выйдя из душа, я слышу внизу какую-то суматоху. Я напяливаю на себя футболку, штаны для йоги и иду посмотреть, что там происходит. Не успеваю я спуститься с последней ступеньки, как в воздухе раздаются визги и смех. В гостиной Гриффин катает на спине Хейли.

Мое сердце громыхает. Если здесь Хейли, значит, и Мейсон тоже.

Мне требуется ровно две секунды, чтобы провести ревизию своей внешности. Волосы – мокрые. Одежда – безвкусная. Макияж – отсутствует. Я разворачиваюсь на босых ногах и уже собираюсь бешено рвануть наверх, прежде чем успеваю вспомнить, что он уже видел меня в самом неприглядном виде. Он видел меня в спортзале. Он видел, как я сломалась на глазах у тысяч людей, – взмокшая и разбитая. Он был свидетелем того, как я напилась. Тогда почему в эту самую секунду мне важно, что он увидит меня в таком виде?

– Привет, Принцесса!

Ненавижу это прозвище. Я хочу подойти к нему и засунуть ему эти слова обратно в горло. Но каким-то образом из его уст это звучит скорее как проявление нежности, а не как издевка. Я вдруг осознаю, что он произносит это таким же тоном, каким обращается к дочери.

Но я все равно возражаю – просто из принципа:

– Кажется, мы договорились, что ты больше не будешь так меня называть.

– Как скажешь. Привет, милая, – подмигивает он мне.

Я закатываю глаза. Я делаю это, несмотря на то что мне безумо нравится, как звучит это слово из его уст. Я вспоминаю, как он впервые так меня назвал. Когда я напилась и мне приснился кошмар в его объятиях. И потом еще раз – в гостинице, когда он меня успокаивал. Я помню каждый раз с неоспоримой ясностью. Он произносит это не надменно – как большинство мужчин и некоторые женщины. Он произносит это искренне. Уверенно. Без сомнений.

Когда я вспоминаю о своей совсем недавней фантазии, мое лицо и грудь заливает краска. О боже! Он был здесь?! Когда я кончала при мысли о нем, он был здесь, в этом самом доме, этажом ниже?

Из кухни появляется Скайлар с довольным Эроном на руках. Я смотрю на них. Я смотрю так пристально, словно впервые вижу их вместе. Я осознаю, что все то время, что я здесь живу, я практически игнорировала малыша. Я находила одно оправдание за другим, чтобы держаться от него подальше. Скайлар уже перестала спрашивать, не хочу ли я его подержать. Я внимательно смотрю на Скайлар, наблюдаю, как Гриффин, проходя мимо, целует ее в щеку и качает Хейли, которая пищит от восторга. Прямо картина Нормана Рокуэлла[16], черт возьми! Вот чего я хочу. Я хочу этого так сильно, что у меня сжимается сердце.

Но в глубине души я знаю, что у меня никогда этого не будет. Не будет счастья. Ощущения благополучия. Радости.

Все это умерло вместе с моим духом пять лет назад. И их уже не вернуть. Даже Чарли не может их вернуть, а бог свидетель, что она пыталась! Почему Мейсон думает, что он сможет помочь мне снова это почувствовать? Да еще и всего за две короткие недели. Я жалею о том, что написала это эсэмэс. Мне не стоило его отправлять. Я была в странном состоянии. В какой-то параллельной посторгазмической реальности, в которой решила, что могу быть нормальной.

– Прекрасно, – говорит Скайлар, кладя Эрона в люльку и включая ему танцующих медвежат над головой. – Вы оба тут. – Она подходит к Гриффину и встает с ним рядом. – Нам нужно с вами поговорить.

Вот блин! Сейчас она попытается нас свести. Я бросаю взгляд на Мейсона, который, судя по его виду, понятия не имеет, зачем он здесь. Скайлар раньше никогда не вмешивалась в мои дела. Это Бэйлор была в каждой бочке затычка. Это она хочет, чтобы у всех все складывалось, как в ее сопливых любовных романах. А Скайлар, наоборот, обычно оставляла меня в покое. Но сейчас она не выдержит, сейчас это всплывет из нее на поверхность, словно это так долго ее терзало, что она больше не может сдерживаться.

Я вздыхаю и жду, когда моя сестра меня опозорит.

Но слова, которые она произносит, не заставляют меня покраснеть.

– Мы откладываем свадьбу, – заявляет она.

Я перевожу взгляд с нее на Гриффина. Они любят друг друга. В последнее время они только и говорят, что о свадьбе. От этих разговоров уже тошнит, если говорить откровенно. Так что, черт побери, удерживает их от того, чтобы с этим покончить?

– Что?! Почему? – спрашиваю я.

– Я не готова. Все происходит в слишком большой спешке. Я собираюсь выходить замуж только один раз и хочу, чтобы все прошло идеально.

Скайлар придвигается поближе к Гриффину и обнимает его. Я ловлю мимолетный взгляд Гриффина, который подсказывает мне, что он не в полном восторге от этой отсрочки.

– Вчера звонил модельер. Пайпер, ты же знаешь, что у нас уже несколько недель были проблемы с платьем. В общем, его не успеют закончить в срок. А я обожаю это платье. И церковь… В общем, когда мы несколько месяцев назад выбирали дату, мы выбрали единственный день, который был тогда свободен. – Скайлар вздыхает. – А я не хочу выходить замуж в четверг.

Она крутит пальцами прядь волос. Она нервничает – интересно, почему?

– Когда будет готово платье? – спрашиваю я. – Я уверена, что Гриффин или Гэвин могут воспользоваться своими связями и устроить тебе свадьбу в выходные. И кто вообще сказал, что вам надо жениться в церкви? Почему бы вам не пожениться прямо здесь?

Скайлар и Гриффин еще раз переглядываются, потом Скайлар снова поворачивается ко мне:

– Только не паникуй. Я уже связалась с Чарли, чтобы убедиться, что она не возражает. Она дала свое согласие, так что ты тоже должна быть не против.

– Ты связалась с Чарли?! Зачем ты это сделала? Против чего она не возражает? На сколько именно вы собираетесь отложить свадьбу?

Я начинаю теребить пальцами тонкие полоски кожаного браслета на запястье. Я всегда прикасаюсь к нему, когда думаю о Чарли. Я всегда прикасаюсь к нему, когда думаю о чем бы то ни было. Глубоко внутри я понимаю, что это все лишь глупый символ. Но он так много для меня значит. Он символизирует ту часть меня, которой больше нет. Я в очередной раз испытываю благодарность к Мейсону за то, что он нашел его на земле во время марафона. Мы знакомы с Мейсоном всего два месяца, но он заботится обо мне на каждом шагу. Я ловлю себя на том, что снова меняю свое мнение о нашем следующем свидании.

Скайлар снова крутит пальцами прядь волос.

– На два месяца.

– На два месяца?! – Не веря своим ушам, я перевожу взгляд с одного из них на другого – но кажется, что никого это не волнует так сильно, как меня. – На два месяца? – снова переспрашиваю я, хотя уверена, что не ослышалась. – Но ведь платье почти готово. Осталось только добавить кружево. Как это может занять два месяца? А если дело в церкви, то я уже сказала, что вы можете пожениться прямо здесь.

Скайлар качает головой:

– Все уже решено, Пайпер. Мы перенесли свадьбу на седьмое июля. Это было очень нелегко, так что мы ни за что не будем снова менять дату.

Я пытаюсь найти причину, о которой они не подумали. Причину, по которой им придется пожениться раньше. Я смотрю на Мейсона, и тут меня осеняет:

– У тебя же футбол! Ты будешь очень занят. Разве у тебя к этому времени еще не начнутся тренировки?

– Не-а. В июле мы практически свободны. А тренировочный лагерь начинается только тридцатого.

Мой взгляд мечется между ними, потом наконец останавливается на Мейсоне, и у меня закипает кровь.

– Ты об этом знал?! Ты знал и ничего не сказал?

– Он ничего не знал, – отвечает Гриффин. – Он мой лучший друг, Пайпер. Я знаю его расписание не хуже, чем он сам. Это решение мое и Скайлар. Мне очень жаль, если это нарушает твои планы вернуться за границу. Но мне придется жить с этой женщиной до конца своих дней, и я, черт побери, не собираюсь начинать эту жизнь с отказа подарить ей свадьбу, о которой она мечтала.

Я подсчитываю в уме. Четыре месяца. В конечном счете я проведу вдали от Чарли четыре месяца. Чарли. Моя скала. Моя опора. Залог моего душевного равновесия. У меня начинается паника.

– Мне нужно написать Чарли.

Я перепрыгиваю через две ступеньки, не обращая внимания на слова сестры о том, что она приготовила для всех завтрак.

Мы переписываемся уже полчаса. Болтаем про фильмы. Про музыку. А теперь перешли на болтовню про книги. Мне приходит в голову, что у нас слишком много свободного времени.