Саманта Кристи – Белые лилии (страница 44)

– Что-то не так? – спрашивает Мейсон.

Я осознаю, что улыбаюсь до ушей, и до меня доходит, что я только что подумал об Эрин и мне не стало от этого грустно. Я позволил радостным воспоминаниям просочиться сквозь грустные.

– Не знаю. Мне кажется, я…

– Готов двигаться дальше? – перебивает он меня.

Я виновато заглядываю в бутылку.

– Я сволочь, да? Через два месяца я хочу быть с кем-то другим. Да что там, если честно, мне потребовалось гораздо меньше, чем два месяца. Что, если прошло еще недостаточно времени? Что, если у меня неправильные мотивы?

– Скажи мне вот что, Гриффин. Если бы не было никакого ребенка, ты все равно хотел бы Скайлар? Или ты бы просто использовал ее, чтобы справиться со своим горем?

– Какого черта, Дикс?

Я забираю свое пиво и ухожу в гостиную, чтобы ему не врезать.

Мейсон с улыбкой идет за мной.

– Вот видишь, ты разозлился, когда я только намекнул на это, правда? С ребенком или без, ты хочешь эту женщину. Не важно, сколько времени прошло: два месяца или две минуты. Нет никакого установленного времени, которое нужно, чтобы отгоревать по кому-то. Особенно в вашей ситуации. Не знаю, что там Эрин написала в своем письме, но думаю, она сказала, чтобы ты не чувствовал себя виноватым за то, что хочешь Скайлар. Что она сделала все возможное, чтобы свести вас вместе, и что она хотела, чтобы ты знал, что тебе можно быть со Скайлар. – Он указывает на меня горлышком. – Примерно так, да?

Я киваю.

– Тогда не будь дураком, черт возьми! Иди к своей цели, Грифф. Скайлар тоже этого хочет, конечно, но ты ее обидел, когда вы были нужны друг другу. Она, наверное, думает, что не может тебе доверять – вдруг ты опять сбежишь, если случится какая-нибудь фигня? Разве можно ее в этом винить?

Мы выпиваем еще несколько бутылок пива и говорим о футболе. Потом я устраиваюсь на диване, который явно не предназначен для парня моего роста, и пытаюсь заснуть, но на самом деле обдумываю, как мне вернуть доверие Скайлар.

Я смотрю, как она идет по улице к ресторану «У Митчелла». Я знаю ее рабочие часы. Знал, что она должна скоро прийти. Но я все равно пришел на час раньше и сидел в кофейне на другой стороне улицы, ожидая, когда она придет на работу. Я беру фотоаппарат и делаю несколько снимков. Ее каблук застревает в решетке, и я задерживаю дыхание, глядя, как она чуть не потеряла равновесие. Она смеется над собой. Щелк. Я запечатлел этот миг на пленке. Она не оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видел, как она споткнулась. Ей это не важно. От моего внимания не ускользают и мужчины, оборачивающиеся ей вслед.

Ее подросший живот теперь заметен даже под зимней курткой. Но даже это не уменьшает числа восхищенных взглядов. Она подходит ближе, я фокусируюсь и замечаю его. Медальон, который я ей подарил. Бриллиант сверкает, когда на него попадают лучи солнца. Щелк.

Я боялся, что она даже не откроет подарок, не говоря уже о том, что не будет его носить. Интересно, она поместила внутрь фотографию Эрин, как я предполагал?

Помню, как я стоял на углу улочки в Майами-Бич за несколько дней до Рождества. Я наблюдал за счастливыми парочками, которые гуляли по улицам, держась за руки и разглядывая витрины в поисках подарка, который можно положить под елку. За мамами и папами, входящими и выходящими из кафе-мороженого и ресторанов, держа детей за руки. Чтобы слиться с толпой и не казаться неудачником, который бросил свою как бы семью, я тоже начал разглядывать витрины.

И он практически подпрыгнул на голубом бархате, чтобы я его не пропустил. Серебряный медальон на цепочке с выгравированным цветком. Я убедил себя, что это лилия. В середину цветка вставлен бриллиант – это камень Эрона, потому что он должен родиться в апреле. Я не мог его не купить. Даже если бы я никогда не достал его из коробочки. Он был прекрасен. Я точно знал, что Скайлар он понравится. Я только не знал, понравится ли он ей, если он станет подарком от меня.

Но вот она его надела всего через несколько дней после того, как я его подарил. Прежде чем открыть дверь, она дотрагивается пальцами до медальона. Щелк. Что-то шевелится у меня глубоко внутри. Надежда?

Я еще немного сижу в кафе, пытаясь разглядеть, как Скайлар ходит по ресторану. Я беру вещи и собираюсь уходить, но тут замечаю, что в ресторан заходит Джон.

Ревность наполняет каждую клеточку моего тела. Она позволяет ему трогать свой живот? Ощущать, как шевелится мой ребенок? Он бы вообще этого хотел, сумасшедший извращенец? Я прищуриваюсь и так сильно сжимаю кулаки, что царапаю ногтями кожу на ладонях. Я не могу ни о чем думать, перед глазами у меня стоит воспоминание о том, как он гладил ее по плечу тем вечером.

Все мои силы уходят на то, чтобы оставаться на месте, а не перейти улицу и не заявить свои права на то, что мне даже не принадлежит, на то, от чего я отказался, так что любой мужчина вроде Джона может теперь прийти и занять мое место.

Дверь ресторана открывается, из него выходит Скайлар, а за ней Джон. Он в куртке, а она – нет. Вот и хорошо, значит, он уходит, а она остается. Он делает странное лицо и дотрагивается до медальона, спрашивая о чем-то у Скайлар. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не подбежать к ним и не оттолкнуть от нее его руку.

Скайлар с легкой улыбкой качает головой и пожимает плечами. Я еще никогда так сильно не хотел быть мухой на стене. Джон наклоняется, целует Скайлар в щеку, и она машет ему на прощание. Все это время она гладит медальон пальцами правой руки.

Внезапно она поворачивается ко мне и смотрит мне прямо в глаза сквозь окно кофейни. Как будто знает, что я здесь. Она ненадолго прикрывает глаза и смотрит на небо. Видно, что она делает вдох, прежде чем посмотреть по сторонам и перейти улицу.

Я быстро оплачиваю счет и встречаю ее на крыльце кофейни. Она приподнимает брови – прямо как несколько дней назад. И ждет, что я скажу.

– Хочешь кофе?

Она с сомнением приподнимает брови.

– Разве ты еще не выпил достаточно кофе, Гриффин?

Значит, она знала, что я там. Я поджимаю хвост и с невинным видом пожимаю плечами.

– Мои сотрудники тебя знают, – объясняет она. – Минди заметила тебя еще час назад. Что ты тут делаешь?

Каждый раз, когда она открывает рот, ее теплое дыхание смешивается с холодным воздухом.

– Тебе, наверное, холодно. Давай зайдем внутрь.

Она качает головой.

– Мне нужно возвращаться в ресторан. Я просто хотела сказать спасибо за медальон. Он очень красивый. И еще я хотела тебе сказать, что у нас ничего не выйдет. – Она указывает на нас рукой, а потом нервно крутит кольцо на мизинце. – Я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватым за то, что сбежал. За то, что не был рядом с Эроном. Мы переспали. Это случается. И даже не важно, что это был лучший секс в моей жизни. Нами двигало горе, а это плохая основа для отношений. Этого недостаточно. Эрон заслуживает большего. И впервые в жизни я думаю, что тоже заслуживаю большего.

Скайлар оглядывается на ресторан.

– Мне пора возвращаться. Иди домой… м-м-м… куда хочешь. Возвращайся на работу, Гриффин. Сделай что-нибудь со своей жизнью, чтобы Эрон мог тобой гордиться.

Она уходит прочь, но я хватаю ее за руку и поворачиваю к себе. Она вопросительно смотрит на меня.

– Какие у тебя любимые цветы? – спрашиваю я.

– А? – Она скептически смотрит на меня.

– Цветы. Какие у тебя любимые? Это простой вопрос, Скайлар.

С грустной улыбкой она дотрагивается до медальона.

– Ты и сам знаешь.

Потом она смотрит по сторонам и переходит улицу. Готов поклясться, что в окне проезжающего мимо такси я увидел отражение искренней улыбки, но может, это просто воображение слишком разыгралось. То же самое воображение, в котором она бросает своего поставщика еды и дает мне второй шанс.

Я смотрю, как она уходит, ни разу не обернувшись на меня.

Я должен быть расстроен. Но нет.

Кажется, я не услышал ни слова из того, что она сказала после фразы лучший секс в моей жизни.

Глава 25

Гэвин ставит передо мной еще пиво. Они с Мейсоном вытащили меня в бар – выпить и оторвать мою задницу от чудовищно просиженного дивана Мей- сона.

Я дал ей время. Я не преследовал ее после встречи в кофейне на этой неделе. Может, когда она свыкнется с мыслью о том, что я вернулся, она передумает.

Гэвин качает головой.

– Как человек, которому пришлось завоевывать одну из сестер Митчелл, могу тебе сказать, что они упрямы, как черти. У меня ушел не один месяц, чтобы Бэйлор позволила мне вернуться в ее жизнь, а ведь я даже не облажался так сильно, как ты.

Он указывает на меня горлышком бутылки.

– А у тебя нет нескольких месяцев, Гриффин. Ты должен что-нибудь сделать сейчас, пока ребенок не родился. Послушай моего совета, не пропускай рождение своего ребенка. Этого потом не вернешь.

Я ставлю бутылку, стараясь попасть точно в след, который она оставила на барной стойке минуту назад.

– Скайлар и пальцем не пошевелила, чтобы со мной поговорить. Что я должен делать?

Мейсон с Гэвином переглядываются, потом смотрят на меня.

– Ты ждешь, что она сама тебе позвонит? – спрашивает Гэвин. – Придет упрашивать тебя, чтобы ты к ней вернулся? Не будь дураком! Ты с ней переспал, а потом просто ушел, дружище. Что она должна была подумать? Не важно, что они говорят. Женщины хотят, чтобы за ними бегали. Они хотят широких жестов и подобной фигни.