Саманта Кристи – Белые лилии (страница 46)

– Она очень красивая, – говорю я.

Он указывает еще на одну фотографию, висящую рядом. Мне приходится еще раз взглянуть на фотографию, потому что хотя семья кажется той же самой, при более внимательном рассмотрении видно, что на второй фотографии – другая женщина.

– Это тоже моя мать, – говорит он, глядя на фотографию с таким же благоговением, с каким он смотрел на первую. – То есть с биологической точки зрения это не так, но мне на это плевать. – Он снова указывает на первую фотографию. – Пьяный водитель отнял ее у нас, когда мне было всего девять лет.

Снова указывая на вторую фотографию, он продолжает:

– Через три месяца мой отец начал встречаться с Ханной, в то время она была учительницей четвертого класса, в котором я учился. Она помогла мне справиться со смертью матери. Они поженились всего через два месяца после своего первого свидания. И счастливо женаты по сей день.

Он возвращает взгляд на меня.

– Ты считаешь, что он проявил неуважение к моей матери, раз после ее смерти так быстро нашел свое счастье?

Я качаю головой:

– Нет.

– Так почему же ты осуждаешь себя за то же самое? Особенно – если я все правильно понял – раз твоя жена рассчитывала на то, что между тобой и моей дочерью появятся чувства.

Он встает, обходит стол и поднимает с пола букет.

– Так чего же ты ждешь, сынок? Делай дело или дай его сделать другим, черт побери!

Он сует цветы мне в руки, потом открывает дверь и уходит, а я остаюсь в полном недоумении.

Я разглядываю фотографии на стене. Обе семьи кажутся счастливыми. Обе семьи настоящие. Обе наполнены любовью. Одна женщина не заменила вторую. Человека нельзя заменить. Но жизнь продолжается. Я понимаю, что он хочет мне сказать. Я понимаю, что Эрин хочет мне сказать. Я просто не знаю, сколько времени нужно, чтобы и мой разум, и мое сердце с ними согласились.

Когда я возвращаюсь в главный зал, мой взгляд тут же падает на Скайлар. Она держит на руках ребенка Бэйлор. От того, как светятся ее глаза и смягчается лицо, когда она смотрит на трехмесячную Джордан, у меня учащается дыхание. Я никогда не видел, чтобы она так реагировала на ребенка. Обычно она ведет себя отчужденно по отношению к детям. Что-то изменилось за те несколько месяцев, пока я отсутствовал.

Когда Скайлар поднимает взгляд и замечает, что я за ними наблюдаю, мое сердце начинает бешено стучать. Она чертовски прекрасна. Я окидываю взглядом облегающее белое платье, подчеркивающее ее растущий живот. Платье доходит почти до колен, обнажая стройные ноги – свидетельство того, что она продолжает пользоваться велотренажером. Нельзя не заметить ее декольте, которое подчеркивает медальон, почти идеально разместившийся в ложбинке между ее грудей. Больше всего на свете я хочу сейчас прикоснуться к нему, проведя пальцами по каждому ее изгибу.

Прежде чем у меня в штанах станет совсем тесно, я напоминаю себе, что здесь присутствует вся ее семья.

– Гриффин, как хорошо, что ты к нам присоединился!

Я поворачиваюсь к маме Скайлар, пытаясь определить, было ли ее приветствие искренним или саркастическим. Наверное, и тем, и другим.

– Спасибо, что пригласили меня, миссис Митчелл. Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Называй меня Джен. – Она указывает на мою сумку: – Если у тебя в сумке фотоаппарат, то было бы здорово, если бы ты сделал несколько снимков. Ничего официального, просто несколько фотографий.

– Конечно. С удовольствием.

Мы еще немного с ней разговариваем, но мои мысли заняты другим. В основном говнюком, который сейчас обнимает Скайлар. Этот парень высокий и здоровый, как лось. У него волосы торчком, а все руки в татуировках.

– Гриффин? – мама Скайлар пытается привлечь мое внимание.

– Простите, мэм, – отвечаю я, не глядя на нее.

Она следит за моим взглядом.

– А, это Скотт Карлсон, партнер Гэвина из Лос-Анджелеса. Кажется, Скайлар с ним когда-то встречалась.

Я резко поворачиваюсь обратно к ней и вижу у нее на лице широкую улыбку. Эту улыбку я хорошо знаю. Это улыбка Скайлар. Во всем остальном они совершенно не похожи. У ее мамы светлые волосы и голубые глаза, и в ней вряд ли больше ста пятидесяти сантиметров роста. Но ослепительную улыбку – такую же, как у ее дочери, – ни с чем не спутаешь. Я вижу, что ее это забавляет. Во что, черт побери, я впутался? Меня наказывают? Я вас умоляю, меня же Гэвин пригласил! Пригласил на обед, хотя знал, что тут будет бывший парень Скайлар.

Я снова возвращаю свое внимание на Скайлар и наблюдаю, как она высвобождается из объятий Тора и идет в туалет.

– Простите, Джен, мне нужно вас покинуть, – говорю я, не отрывая взгляда от ее дочери.

– Разумеется, – смеется она. – Удачи, Гриффин!

И Джен уходит, а я остаюсь в недоумении: удачи в чем?

По пути к туалету я отвожу Гэвина в сторонку. Меня даже не волнует, что от моего злобного захвата у него на руке, наверное, останутся синяки.

– Какого черта, Гэв?! Ее семья и так уже думает, что я кусок дерьма. А ты еще и притащил меня сюда, хотя знал, что тут будет ее бывший? Это просто подло, чувак.

Гэвин стряхивает с плеча мою руку.

– Да, сорян. Я сам только пару часов назад узнал, что Скотт вообще в городе. Он должен был приехать только завтра для проекта, над которым работает наша студия. В любом случае он не совсем ее бывший.

– Не совсем ее бывший? Что это, черт побери, значит? – Я смотрю на него и тут до меня доходит. – Черт! Ты хочешь сказать, что он с ней переспал? Сколько раз?

– Я почти уверен, что у них была всего одна ночь. В прошлом году, когда мы с Бэйлор жили в Лос-Анджелесе и Скайлар приезжала к нам в гости. Ничего серьезного, Гриффин. Он хороший парень. Плейбой, конечно, но хороший парень.

– У нас все готово, прошу всех занять свои места, – отец Скайлар приглашает всех к столу.

Я указываю на стол.

– Иди. Я скоро к вам присоединюсь.

Гэвин уходит, а я стою в опустевшем коридоре, прислонившись к стене рядом с женским туалетом, и жду, когда оттуда выйдет Скайлар.

Дверь распахивается. Скайлар замечает меня и вздыхает:

– Привет, Гриффин. Мои родители очень рады, что ты пришел.

Я приподнимаю брови.

– А ты? Ты рада, что я пришел?

Она ладонями гладит живот. Заметив, что я слежу взглядом за ее руками, она останавливается и опускает руки.

– М-м-м, да, конечно. – Ее голос звучит неуверенно и очень неубедительно.

– А как насчет Скотта Карлсона? Ты рада, что он тоже пришел?

Она поджимает губы и жует щеку изнутри.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать, Гриффин. Тебе известно, какой я была раньше. Я изменилась. Хотя мне и не надо перед тобой оправдываться.

– Изменилась? – переспрашиваю я. – Означает ли это, что Мистер Еда не получал приглашения в твою постель?

Скайлар испепеляет меня взглядом.

– Джон – поставщик алкоголя. И что я с ним делаю, не твое дело, Гриффин.

Она поворачивается и собирается уйти.

Я подхожу к ней сзади и мягко беру ее за руку, прижимаясь к ее спине, и откидываю ее волосы на одно плечо.

– Я намерен сделать это своим делом, Скай, – шепчу я ей в ухо. – Я намерен сделать своим делом все, что касается твоей жизни. И жизни Эрона. Привыкай к тому, что я рядом, потому что я никуда не денусь.

От моего дыхания на гладкой коже ее шеи появляются мурашки. Даже стоя у нее за спиной я замечаю, что ее пальцы прикасаются к медальону, который висит у нее рядом с сердцем. Скайлар делает глубокий вдох и, не оглядываясь, уходит. Но все в ее теле говорит о том, что она хочет оглянуться.

Я знаю, что мне надо сделать дальше. Прежде чем присоединиться ко всем за столом, я отправляю Мейсону эсэмэс, сообщая, что сегодня буду спать на его диване в последний раз.

Глава 26

Вещей у меня немного. Чемодан с одеждой, которую я купил в Майами. Спортивная сумка с фотоаппаратами. Несколько рубашек, которые я забрал на прошлой неделе. Вернуться в таунхас будет несложно. Тогда почему это кажется самым сложным из всего, что мне когда-либо приходилось делать?

Когда я приходил сюда на прошлой неделе, я даже не думал об Эрин. Я не мог об этом думать, пока Мистер Еда лапал Скайлар. Но сегодня я тут один. Я и дух Эрин.

Я стою в дверях кабинета – комнаты, где Эрин умерла. Ему вернули первоначальный вид, но я все равно не уверен, что когда-нибудь смогу заставить себя зайти внутрь. Здесь Эрин сидела и проверяла тетрадки своих второклассников. Составляла планы уроков. Иногда даже занималась индивидуально с отстающими учениками. На полках встроенного книжного шкафа все еще стоят ее методички. Сбоку на полках, рядом с учительскими наградами Эрин, расположились фотографии второклашек.

Скайлар ничего не поменяла. Эта комната – святилище Эрин. Может, Скайлар чувствовала себя виноватой за то, что перебралась в главную спальню, поэтому и оставила эту комнату нетронутой? Может, всем было бы легче, если бы она запаковала все вещи в коробки и заявила свои права на кабинет? Тогда я бы смог переступить через порог?

Я заношу чемодан наверх и распаковываю его в комнате для гостей, все это время размышляя о том, смогу ли я спать в постели, в которой мы когда-то спали с Эрин. Я никогда не спал в ней один. Когда мы переместили Эрин на первый этаж, я спал на диване. Но здесь нет дивана. Комната слишком маленькая. Я могу спать либо на кровати, либо в своей студии внизу.