Саманта Кристи – Белые лилии (страница 48)
Она неуютно ерзает на стуле.
– Я уже не уверена, что это хорошая идея. Давай встретимся на месте, – говорит она. Потом бросает на меня быстрый взгляд. – Давай поговорим об этом попозже?.. Ладно. Убедил. Увидимся в семь… Пока!
Я допиваю воду и ставлю бутылку на стол с такой силой, что она сминается.
– Опять свидание с Мистером Еда?
– Его зовут Джон, и он поставщик алкоголя, – поправляет меня Скайлар.
Я выбрасываю искореженную бутылку в мусорное ведро.
– А?
– Он не поставщик еды. Он поставщик алкоголя. – Она подходит к холодильнику и тоже достает себе бутылку воды. – И да. Он пригласил меня на свидание.
Она стоит ко мне спиной и делает большой глоток воды из бутылки, а я подхожу к ней сзади. Я ставлю руки по обеим сторонам от нее, поймав ее в ловушку. Я отвожу волосы с ее шеи и вижу, как у нее на коже появляются мурашки.
– Если только мне не удастся тебя отговорить, – шепчу я.
Мои губы почти прикасаются к ее уху. Моя грудь почти касается ее спины. Я вижу отражение ее лица в стеклянной дверце микроволновки – ее решимость почти поколеблена, но не до конца.
Она закрывает глаза. И приоткрывает губы. Потом медленно выдыхает. Она и понятия не имеет о том, что я вижу все оттенки эмоций на ее лице. Она думает, что скрывает от меня свои противоречивые чувства.
Когда Скайлар открывает глаза, в них горит огонь невысказанного желания. Она находит в отражении мой взгляд. Она хочет вырваться из ловушки моих рук, но я опускаю их ниже, на уровень ее талии, разворачиваю ее лицом к себе и обхватываю ее лицо ладонями.
– Останься сегодня со мной, Скайлар. Давай поговорим. Я так многого о тебе не знаю. Я хочу знать о тебе все. Я даже не знаю, когда у тебя день рождения.
С каждым словом я медленно приближаюсь к ней, пока мое дыхание не достигает ее губ. Я прижимаюсь пахом к ее животу. Интересно, она чувствует мою эрекцию? Она смотрит на мой рот. Проводит языком по губам. Дыхание у нее учащается в такт моему.
Она этого хочет. Она этого хочет так же сильно, как я.
– Скай… – Я сокращаю расстояние между нашими губами. Я слегка прикасаюсь к ней губами и чувствую мягкость ее полных губ. Сердце стучит у меня в груди так сильно, что она наверняка его слышит, его эхо громко раздается в кухне, где, кроме тихого гудения холодильника, больше нет никаких звуков.
Внезапно Скайлар отстраняется от меня, и мое бешено бьющееся сердце проваливается вниз.
– Нет, – говорит она, подныривает у меня под рукой и уходит. – Ты просто не понимаешь.
Я смотрю, как она медленно поднимается по ступенькам, и раздумываю, чем вызвана неуверенность ее походки: дополнительным весом Эрона или ее нерешительностью? Я размышляю о том, что она сказала. Чего же я, по ее мнению, не понимаю?
На следующие несколько часов я погружаюсь в работу в студии. Я включаю музыку в колонках на полную громкость, чтобы не слышать звонка в дверь, когда Мистер Еда придет и умыкнет мать моего ребенка на чертово свидание. Потом я лежу в постели, но не сплю, а жду и считаю минуты до того момента, когда она вернется домой. Потом начинается бессонная ночь, ведь я знаю, что она рядом, и я провожу много долгих мучительных часов, гадая, о ком она сейчас думает: обо мне или о
Я не могу без смеха смотреть на то, что вижу через объектив. Как бы я хотел рассказать бильдредактору и модельному агентству, что настоящие беременные женщины выглядят совсем не так. Но я всего лишь фотограф. Их не интересует мое мнение. Им нужны только мои фотографии.
То, что я вижу перед собой, вызывает только жалость. Девушки на грани анорексии с искусственными животами, прицепленными под обтягивающими платьями. Их груди, увеличенные хирургическим путем, вываливаются из так называемой одежды для беременных, плотно облегающей их тощие тела.
Если настоящие беременные женщины решат, что они должны выглядеть так же, то мне жаль их детей, потому что они, наверное, умрут от голода, даже не успев родиться.
– Привет, Гриффин! – в унисон произносят три модели, проходя мимо.
Я киваю в знак приветствия:
– Добрый день, девушки!
Я слышу, как одна из них шепчет что-то про то, что у меня умерла жена, и они уходят, бросая на меня грустные взгляды.
Когда мы прерываемся на обед, Кэти Филдс – одна из многообещающих фотомоделей этого года – садится в режиссерское кресло рядом со мной. Она жует мини-морковку, виноград и кусочек какого-то неизвестного мне фрукта – все вместе они едва заполняют ее десертную тарелочку.
– Я слышала, что случилось с твоей женой. Мне очень жаль, – говорит она.
Я откусываю от своего сэндвича с индейкой и, даже не проглотив, бормочу с набитым ртом:
– Спасибо.
– Я рада, что ты вернулся к работе. Все эти остальные фотографы просто ужасны.
– И почему же? – спрашиваю я.
Она дотрагивается до моего колена.
– Ну, просто они – не ты, Гриффин. Вот почему.
Какой глубокомысленный ответ. Я снова откусываю сэндвич, чтобы не вступать с ней в беседу.
Она протягивает руку и накрывает мою ладонь. Потом тянет мою руку к своему фальшивому животу.
– Хочешь потрогать моего ребеночка? – хихикает она.
Я отдергиваю руку, прежде чем она успевает положить ее на подушку, спрятанную у нее под одеждой. Она скептически смотрит на меня. Готов поспорить, не многие мужчины откажутся от возможности потрогать красивую фотомодель. Может, я вообще первый. Я качаю головой:
– Нет, спасибо, Кэти. У меня дома то же самое, но по-настоящему.
Она хмурит свои идеально выщипанные брови:
– Э-э-э… Я думала, твоя жена умерла.
– Да, – говорю я. – Но у меня все равно будет ребенок. Это долгая история.
Кэти недоуменно смотрит на меня, но я не успеваю ей ничего объяснить, потому что девушек приглашают подправить макияж. Кэти передает мне тарелочку с остатками своего обеда – почти не тронутого.
– Мне пора. Ну что ж, удачи, Гриффин.
Следующие три часа я думаю только о том, как бы побыстрее вернуться домой. В дом, где я живу вместе со Скайлар. В дом, который, я надеюсь, станет местом, где мы вдвоем будем растить Эрона.
Но когда я туда возвращаюсь, я жалею, что не остался на работе.
Еще не зайдя на кухню, я уже слышу его голос. Мистер Еда. Со дня их последнего свидания прошла целая неделя. Целая неделя обмена взглядами, нечаянных прикосновений и оптимистичных разговоров. Целая неделя без Джона. Я даже подумал, что, может, он уже сошел со сцены, хотя и не спрашивал об этом Скайлар напрямую.
Он замечает, что я иду к ним. Готов поклясться, что он уже собирался уходить, но, заметив меня, он поворачивается и целует Скайлар. В губы. Это не страстный поцелуй. Без языка. Это поцелуй, единственная цель которого – поставить на место вашего покорного слугу.
Потом он гладит ее живот, и я чуть не сбиваю сукиного сына с ног. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не накинуться на него, не вспороть ему брюхо и не размазать внутренности по стене в качестве абстрактной живописи. Скайлар замечает мою реакцию и быстро провожает Джона до двери – а он следует за ней, как выдрессированный щенок.
– Мне нужно закончить еще несколько дел, но я заеду за тобой в шесть, – Джон явно обращается к Скайлар, но его глаза прожигают меня. Он вызывает меня на дуэль. На дуэль, в которой я твердо намерен победить.
У Скайлар на кухне звонит телефон. Она говорит Джону, что он может просто захлопнуть дверь, и идет отвечать.
– Я его провожу, – говорю я.
Скайлар широко раскрывает глаза, предупреждающе качает головой и берет трубку.
Я хлопаю Джона по спине. Это не дружеское похлопывание. И даже не сердечное. Это похлопывание, которое говорит: «Если ты еще раз дотронешься до моего ребенка, я тебя убью ко всем чертям!»
Я молча провожаю его до порога, открываю дверь и выпускаю его, сверля взглядом. Я не произношу ни слова, но я на сто процентов уверен, что совершенно ясно донес до него свои чувства.
Джон переступает через порог, потом оборачивается и фальшиво произносит:
– Скайлар – уже большая девочка, Гриффин. Она сама способна принимать решения. Ты, может, теперь и живешь тут, но это не дает тебе права контролировать ни ее, ни ее ребенка.
Я наклоняюсь поближе к его лицу.
– Если тебе дорого твое смазливое личико с жемчужно-белыми зубами, то никогда больше не говори мне ничего про моего ребенка, – и захлопываю дверь. В боковое окно я вижу, как Джон разворачивается и спускается по ступенькам, качая головой.
– Что это было?
Я оборачиваюсь и вижу, что Скайлар стоит подбоченясь и ждет объяснений.
Я с невинным видом пожимаю плечами.