Саманта Кристи – Белые лилии (страница 49)
– Просто проводил Джона.
– Что ты ему сказал про ребенка?
– Просто посоветовал ему не говорить со мной об этом.
Скайлар приподнимает брови.
– Посоветовал?
– Кажется, еще я добавил, что в противном случае испорчу ему лицо.
– Гриффин! – ахает она. – Ты не можешь угрожать всем мужчинам, с которыми я встречаюсь! Это нечестно! У тебя нет на это права. У тебя был шанс. И ты сделал свой выбор.
– Нет, не сделал! – Я поглаживаю трехдневную щетину на лице. – Черт побери, Скайлар! Я выбираю тебя. Тебя и Эрона.
– Я так не могу, Гриффин. Ты не можешь просто исчезнуть, а потом вернуться и ожидать, что я впущу тебя в свою жизнь, словно ничего не случилось.
– Ты возмущена, что мне нужно было время, чтобы погоревать о смерти жены? – Я знаю, что это подлый удар, но я отчаянно ищу хоть какую-нибудь зацепку.
Скайлар хватается за голову.
– Ну конечно, нет! – кричит она, глядя на урну с прахом. – Но ты мог бы позвонить. Мог написать письмо или эсэмэс. Мог не оставлять ту ужасную записку. – Она ходит взад и вперед по гостиной. – Два месяца, Гриффин! Два месяца я думала, что я – самая большая ошибка в твоей жизни, а теперь ты хочешь, чтобы я просто забыла об этом?
– Прости, Скайлар. Сколько раз я должен это повторить? Я был в полном раздрае. Ошибкой был мой побег.
Она смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
– Тогда почему ты сбежал, черт побери?! – кричит она.
Я вскидываю руки.
– Ради всего святого, Скай. Хотя бы раз в жизни ты можешь не чертыхаться?
– Конечно. Я перестану это делать сразу после того, как ты перестанешь называть меня Скай.
Я точно знаю, что никогда не перестану так ее называть. Я также знаю, что, несмотря на явное противоречие, мне нравится, когда она свернословит. Больше всего на свете я хотел бы сейчас заткнуть ей рот поцелуем. Я подхожу к ней, и она останавливается. Я кладу руку ей на поясницу и притягиваю ее к себе. Я наклоняюсь поцеловать ее, надеясь, что она позволит мне это сделать. Так ведь это делается, да? Мы ссоримся, а потом возбуждаемся. Может, в этом наша фишка.
Скайлар отстраняется прежде, чем мои губы прикасаются к ней.
– Ты просто не понимаешь, да? – спрашивает она.
Я качаю головой.
– Чего я не понимаю? Что ты упрямая женщина? Что ты меня хочешь, но не признаешься себе в этом? – Я в отчаянии провожу рукой по волосам. – Чего именно я не понимаю, Скай?
– Тьфу ты! – Она топает ногой и уходит прочь. – Неудивительно, что я никогда не хотела ни с кем встречаться. Мужчины – чертовски тупые создания.
– Тупые? – кричу я ей вслед. – Кажется, я чертовски ясно дал понять, как я тебя хочу. Как я хочу Эрона.
Входная дверь открывается, и в дом входит Бэйлор.
– Вас было слышно еще с крыльца, – выговаривает она нам, переводя взгляд с меня на Скайлар и обратно. – Что с вами не так?
Бэйлор ставит сумку на столик в прихожей и заходит в гостиную.
– Эрин не этого хотела. Она хотела, чтобы вы жили мирно. Чтобы вы любили друг друга и были семьей. Это было на ней просто написано. В буквальном смысле.
Мы со Скайлар перестаем бушевать и смотрим на Бэйлор. И одновременно произносим:
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.
– Ты о чем? – спрашивает Скайлар.
Бэйлор прищуривается, морща нос, и отвечает:
– О татуировке.
Я в растерянности поворачиваюсь к Скайлар: на ее лице такое же выражение, как и на моем. Я снова поворачиваюсь к Бэйлор:
– Э-э-э… у Эрин не было татуировок.
Бэйлор открывает рот от изумления. Потом прикрывает его рукой.
– Она вам так и не показала?
Ее глаза мечутся от меня к Скайлар.
– О чем ты, черт возьми, говоришь?! – спрашивает Скайлар.
– В тот день, когда вы делали УЗИ, – объясняет Бэйлор, – Эрин полдня провела со мной и Мейсоном. В тот день она отдала нам письма. А еще она попросила нас найти тату-мастера, который согласится прийти к ней домой. Потом она взяла с нас клятву, что мы ничего никому не расскажем. Она сказала, что покажет вам татуировку, когда придет время. Я подумала… – Она грустно смотрит на урну с прахом. – О господи! Мне так жаль. Скорее всего, она забыла. Надо было вам рассказать!
– Что на ней было изображено? – спрашивает Скайлар. – Что за татуировку она сделала?
Бэйлор качает головой:
– Не знаю. Она нам не показывала. Она сказала, что это личное, только для вас, – она указывает на живот Скайлар. – Для вас четверых.
– Как же мы могли ее не заметить? – спрашиваю я. – Где она была?
– Я почти уверена, что где-то в районе поясницы, – говорит Бэйлор.
Я потрясен.
– Моя жена поставила себе «клеймо шлюхи»? – уточняю я, не веря своим ушам. –
Внезапно мы все разражаемся смехом. Скайлар смеется так сильно, что ей приходится скрестить ноги – вероятно, чтобы не написать в штаны. Бэйлор вытирает глаза, потому что они начали слезиться от смеха. А я словно вылетел из собственного тела и наблюдаю сверху, как мы сближаемся на почве совершенно невероятного поступка, который совершила моя жена.
– Ну, это же было в ее списке, – говорит Бэйлор, переводя дух.
– Вот блин!
Мне в голову тут же приходит еще одна мысль, от которой я сразу прихожу в себя и распрямляюсь.
– А она случайно не сделала себе пирсинг, который мы тоже не заметили?
– Э-э-э… – Скайлар сводит брови. – Думаешь, ты бы не заметил? Ну ты знаешь, когда вы…
– Скайлар! – злобно одергивает ее Бэйлор.
Я пожимаю плечами.
– Нет. Я бы не заметил. Мы не могли… она не могла… уже довольно давно.
– Прости, – говорит Скайлар. – Это было бестактно с моей стороны.
Она подходит к камину и гладит серебряную урну с прахом.
– Боже, как бы я хотела посмотреть на ее татуировку.
Я разглядываю свои собственные татуировки. Я хорошо знаю весь процесс.
– А какой тату-мастер ее делал? – спрашиваю я у Бэйлор. – Все авторитетные мастера ведут записи и хранят эскизы своих работ. Если нам повезет, то они могли даже сфотографировать татуировку, которую сделали.
Бэйлор записывает название салона, где работает тату-мастер, и передает его мне. Я смотрю на часы – уже почти пять. Я поворачиваюсь к Скайлар.
– Пойдешь со мной?
– Ты еще спрашиваешь! Конечно, пойду! – Она достает телефон и выходит в другую комнату. – Мне только надо быстро позвонить.