Саманта Бёрч – Кот-дракон (страница 6)

ОГОНЬ!

Глава 4

Две старые лошади, тянувшие повозку Алоуиши, ржали и раздраженно трясли головами, пока она подгоняла их на последнем подъеме к ферме Фитильтон.

Худощавая белая кобыла фыркнула от возмущения, когда они миновали постройку, где Алоуиша обычно оставляла повозку и наполняла стальное ведро у водяного насоса, а затем кормила лошадей клевером с рук.

– Нет времени! – хрипло прокричала ведьма, подавив ком в горле и чувство вины, скручивающее живот. – Нам нужно подняться до курятника!

Но кобыла затопала копытами, уперлась в землю и остановила повозку. Алоуиша так громко выругалась, что вздрогнула при мысли о том, что сказали бы Болтливые тыквы, услышь они поток брани, а затем спрыгнула с сиденья и помчалась по грунтовой дорожке.

Первое, что бросилось в глаза – и заставило ее споткнуться – курятник не горел и не превратился в груду угля. На самом деле, ни одна лакированная доска не сдвинулась с места.

– Задержалась на перекус? – крикнул Кроу, подлетая со стороны теплицы. В лапах он держал небольшой мешочек, растянутый под тяжестью содержимого.

– Курятник все еще цел? – пытаясь отдышаться, спросила Алоуиша, прижимая руку к сердцу, будто могла стиснуть его и утихомирить.

– Благодаря не одному, а нескольким незаметным героическим поступкам, – Кроу выпятил грудь и нырнул в открытое круглое окно в боковой части небольшого сарая, чтобы спустя мгновение вновь вылететь наружу с теперь уже пустыми лапами.

Алоуиша гневно уставилась на него и направилась к дверям курятника.

– Все под контролем! – сдавленно крикнул Кроу, пикируя между дверью и Алоуишей, бешено хлопая крыльями, которые она накануне осмотрела и подлечила. Предатель. – Не нужно туда заходить! Может, вернемся в коттедж и все-таки перекусим? Звучит заманчиво, правда?

– Кого ты вызвал? – требовательно спросила она, скрестив руки.

– Тебя, – глупо ухмыльнулся Кроу.

– Кого еще? – настаивала Алоуиша, снова бросаясь к дверям. Он перекрыл ей путь, но затем поник, склонив голову.

– Там был дракон, и я не знал, успеешь ли ты вернуться вовремя, поэтому привлек внимание пары почтовых птиц клиентов и послал одну в магазин фамильяров, чтобы привести тебя, а другую – к твоей подруге, которая живет на хлебной бирже…

– Айви. – Алоуиша отшатнулась, ее опасения подтвердились. – Ты заставил мою беременную подругу подвергнуть себя опасности? Вдыхая дым…

– Там гидрак.

Алоуиша недоуменно моргнула.

– Водный дракон, – пояснил Кроу.

– Я знаю, что такое гидрак, – резко ответила она.

– Я увидел дракона и подумал, что вот-вот все загорится, – пробормотал Кроу, – и запаниковал. Забыл, что она беременна… Но в любом случае все в порядке, потому что в конце концов произошел скорее… потоп…

Воцарилась тишина, продлившаяся ровно столько, сколько Алоуиша впоследствии стала называть «вежливой паузой», прежде чем одна из массивных деревянных дверей приоткрылась.

Она слегка – рывками – сдвинулась вперед, позволив протиснуться огромной лохматой лапе размером с тигриную, с соответствующими когтями, правда лапа эта была не оранжево-черной, а ослепительного светлого оттенка золота. Она ощупывала дверь, словно ища необычайно низкую ручку, пока рядом не появилась бледная точеная нога в туфле на плоской подошве, чей обладатель и отворил дверь полностью.

На пороге, стоя на четырех лапах и доставая макушкой до подбородка Алоуиши, стояло нечто гибкое, грациозное и величественное – словно дитя любви дракона и неестественно пушистой львицы. С головы до лап покрытое длинным шелковистым мехом, существо неуклюже подступило к Алоуише и, подняв короткую морду и шире распахнув глаза с круглыми зрачками, с любопытством ее обнюхало, будто проверяя, действительно ли она та, за кого себя выдает. Слегка приподнявшись на задних лапах, оно расправило пушистые крылья, чтобы удержать равновесие, и попробовало воздух между ними розовым кончиком раздвоенного языка. Наконец, видимо удовлетворившись, создание снова опустилось на землю, взмахнуло хвостом, по форме напоминавшим кустарник, и потерлось головой с кошачьими ушами о живот Алоуиши с такой силой, что та пошатнулась.

– Привет, Хедера, – сказала Алоуиша драмалу – так называли взрослых дракотов – и ее сердце сжалось от тоски.

Кроу уже влетел в курятник, после чего подтвердил Алоуише, что потоп ликвидирован и больше песок не потребуется.

В открытых дверях с ним разговаривала обладательница бледной точеной ноги: высокая белокурая ведьма, стройная, не считая идеально округлого живота, и одетая – что, без сомнения, одобрили бы тыквенные предки Алоуиши – в подчеркнуто ведьмовской, полностью черный наряд.

В ответ на неловкий кивок Алоуиши Айви наклонилась, чтобы прихватить из сарая свою остроконечную шляпу, сделав это невероятно изящно и даже не задев ничего кончиком.

– Что ж, пойдем, – сказала она Алоуише, одновременно направляя ногой находчивого куролиска обратно в курятник. – Я готова выпить чашечку свежезаваренного ромашкового чая.

– Даже не подозревала, что у меня есть сахарница, – рассеянно пробормотала Алоуиша, когда Айви протянула ей поднос с чаем.

А еще она не понимала, как так вышло, что чай готовила Айви. Но именно она его и приготовила, бодро размахивая волшебной палочкой, направляя чашки к баночкам и чайникам в тесной кухне, не проронив ни слова о потопе и не сделав ни единого комментария о мириадах мелких растений – в банках, горшках и даже в старых сапогах, – расставленных вокруг эмалированной плиты, за оконным тюлем на подоконнике над раковиной и втиснутых между множеством безделушек, украшений и декоративно расписанных мисок.

Что послужило приятным контрастом с реакцией Болтливых тыкв, когда Алоуиша принесла их сюда. Но больше всего она была благодарна за то, что Айви вынесла все тыквы на улицу, чтобы те насладились «прекрасным послеполуденным солнцем».

Алоуиша выдвинула стул для подруги, которая села за круглый деревянный стол, стоящий в стороне от загромождений.

– Ее и не было, – тихо сказала Айви, глядя на сахарницу, и одарила Алоуишу той невероятно симметричной, яркой, но в то же время скромной улыбкой, привлекавшей толпы в бальных залах. – Теперь есть.

Многие описывали характер Айви как «материнский» (хотя до этого оставалось еще три или четыре недели). В те редкие случаи, когда Алоуиша считала свой дом достаточно опрятным для визита подруги, та отмечала отсутствие базовых бытовых мелочей и в следующий раз приносила все необходимое – в данном случае, проявив колдовские способности, она достала из сумки новую сахарницу.

А однажды Алоуиша обнаружила в ванной полный комплект полотенец.

– Я подумала, тебе понравится langue de chat[2]. – Айви ловко сменила тему, спасая подругу от смущения. Она указала длинными тонкими пальцами на тарелку с узором из рододендронов, а затем аккуратно поставила ее на одну из кружевных салфеток.

Было в этих сладких хрустящих печеньях нечто такое, что успокаивало обеих ведьм, и Айви с Алоуишей погрузились в дружескую беседу за чаем. Хедера, со своей стороны, наслаждалась вниманием Алоуиши, тем временем Кроу, видимо, тоже счел печенье достаточно вкусным, чтобы время от времени прилетать за очередным, косясь при этом на дракота.

Айви явно радовалась, что оказалась здесь, в тесном коттедже Алоуиши, несмотря на то что приехала из дома, который когда-то был торговым центром, рассчитанным на сотни торговцев, где нынче располагались главная библиотека Корнепута, художественные галереи и кинотеатр. Айви смеялась и кивала, пока Алоуиша рассказывала обо всем, кроме своей поездки в магазин фамильяров; она не собиралась вдаваться в подробности, но теплая поддержка подруги была настолько уютной, что едва удавалось сдержаться.

– Ты не виновата, – успокаивающе заверила ее Айви, когда они перешли к теме гидрака. – Ты же не могла знать, когда именно вылупится дракончик.

Кроу, находясь в поиске печенья, приоткрыл клюв, вероятно, чтобы возразить, ведь дракон вылупляется несколько часов, а значит, не отвлекись Алоуиша на возможность обзавестись дракотом, она заметила бы признаки во время утреннего обхода – изменение состояния крапивы или постукивание яйцевого зуба, – однако вместо этого он с довольным видом зажмурился, пока Айви гладила его блестящую черную голову. Алоуиша с улыбкой закатила глаза: казалось, ни один представитель мужского пола – даже крылатый – не в силах устоять перед обаянием Айви.

– Но мне вообще не стоило соглашаться на заказ с яйцом, – сетовала она, ломая печенье.

– Ты не права, – возразила Айви, строго покачав головой. Сложив руки на коленях, она держала прямую осанку, которая, как подозревала Алоуиша, очень пригодилась бы в библиотеках. – Ты всего лишь одна ведьма, которой приходится заботиться обо всем этом… – Айви широко махнула рукой, и Алоуиша поняла, что та имеет в виду владения семьи Фитильтон.

– Именно, – сказала Алоуиша резче, чем собиралась. – Это моя ответственность, так же как это было ответственностью Фитильтонов на протяжении поколений. И мы всегда справлялись.

Айви кивнула.

– Но в те времена ферма почти всегда держалось на плечах как минимум трех Фитильтонов. Ты в безвыходной ситуации, Свечка. Вполне логично, что тебе пришлось взяться за столь… творческую подработку, чтобы справиться самостоятельно. Тебе следует быть к себе более снисходительной.