Саманта Бёрч – Кот-дракон (страница 8)

Наконец, Алоуиша, Айви, Кроу и Хедера удалились в гостиную, чувствуя себя изнуренными, однако пребывая в хорошем настроении. Но прежде они поспешно заверили Кроу, что обеспечат его безопасность в компании дракота, который, по словам птицы, продолжал прожигать его «убийственным взглядом».

Свирепый зверь в данный момент растянулся на спине у подножия кресла, переворачиваясь с боку на бок и ловя на лету сушеную рыбу, которую подбрасывала в воздух обожающая его зелено-кремовая тыква.

– Эй, киса-киса-киса! – крикнула тетя Мэдж, прежде чем схватить ртом следующую рыбешку и бросить ее дракоту, словно толкатель ядра.

Пока Кроу поочередно грыз пирог и поедал червей из банки на столике с украшенной бахромой лампой, Алоуиша усадила Айви на диван, подложив ей несколько любимых вышитых подушек, и сама села подле ее ног на самую неровную из них поверх пестрого коврика. Обе ведьмы укутались в пледы и держали глиняные чашки, наполненные сладким, дымящимся чаем со сгущенным коровьим молоком со вкусом крем-брюле, увенчанным легкими, воздушными взбитыми сливками и дополненным ароматными палочками корицы.

Алоуиша подняла глаза от чашки и заметила отрешенный взгляд лучшей подруги.

– Ребенок… – интуитивно предположила Алоуиша, слегка кивнув на живот Айви. – Или брат?

Айви откинулась на подушки, и ответ стал очевиден.

Старший брат Айви, Холлис, был нынешним Пастухом долины Корнепут и первым не обладающим магическими способностями человеком, получившим эту должность за всю историю ведения летописей. После первоначального шока и бурных обсуждений вопросов безопасности, распространились слухи и сплетни о его подвигах во время путешествий с Хранителем в соседние земли, придав ему статус местного героя.

«Именно то, что нужно этому эгоисту», – подумала Алоуиша, представляя реакцию Холлиса, и закатила глаза.

– Знаю, ты о нем невысокого мнения, – Айви опустила взор, помешивая остатки сливок на поверхности сладкого чая, – и я тебя понимаю. Поверь, меня он раздражает больше всех. Но он мой брат, и я даже не помню, когда мы в последний раз получали достоверные сведения о его успехах, так что давай хотя бы на время притворимся, что он не самый бессердечный нарцисс, которого мы когда-либо встречали?

Ее глаза на миг засияли в свете лампы, но затем она глубоко вздохнула, затрепетав ресницами, и они вернулись в нормальное состояние.

– Конечно, – согласилась Алоуиша, раскаявшись. – Прости, я не осознавала, что прошло столько времени.

Айви натянуто улыбнулась.

– С тех пор, как он «посетил» нас весной и до смерти напугал половину города.

Алоуиша хорошо помнила тот случай. Он привел пятидесятифутового Хранителя прямо к порогу дома Айви.

– Эй, – наклонившись, Алоуиша сжала свободную руку подруги и заглянула ей в глаза. – Худшее уже позади. Завтра он вернется.

– Откуда в тебе столько уверенности? – хрипло прошептала Айви. Алоуиша знала, что подруга не осмеливалась высказывать опасения вслух, чтобы они не сбылись. – Он был вдали все это время. Один. Бродил по Корнепуту и по горным склонам с этим огромным, непостижимым существом, которому, возможно, не ведомо сочувствие и отдых, а может, даже и то, что станется с Пастухом, если однажды случайно на него наступить! – Свои слова она сопроводила жестом, дающим понять, что осознает, сколь безумно это звучит. – Как он вообще мог выжить без магии?

– Ну… – медленно начала Алоуиша, обдумывая каждое слово, прежде чем позволить ему слететь с губ, не желая усугублять боль подруги. – Во-первых, я слышала, что он довольно ловко обращается с мечом, – попыталась она, вызвав у Айви слабую улыбку, – а во-вторых…

«Как бы это сказать?»

Алоуиша собралась с мыслями.

– Моя милая, мудрая, замечательная подруга… Я знаю, тебе будет тяжело это услышать, но возможно, тот Хранитель, который по какой-то причине выбрал твоего брата из всех воинов, магов и парикмахеров во всей долине… – тут Айви улыбнулась, в ее глазах застыла влага, – это тысячелетнее древнее существо из растений, света и природной магии, может оказаться, знает что-то такое, что нам неведомо.

Глава 5

Корнепут располагался не так уж далеко от фермы Фитильтон. Но в Ночь урожая даже выезд затемно не мог гарантировать, что путь окажется коротким.

Во-первых, предстояло несколько остановок на других семейных фермах, разбросанных по холмам, где было больше урожая и животных, чем у Алоуиши. К тому же требовалось заглянуть к тем, кто не мог добраться до ярмарки, однако хотел доставить своих тыквенных предков для традиционной резьбы по случаю праздника.

Между тем тыквенные родственники Алоуиши мало помогали делу. Она надеялась убедить их провести Ночь урожая с Кроу в уютном доме, тем самым избавив себя от их постоянного осуждения К сожалению, Кроу умудрился встрять в разговор, упомянув о визите в магазин фамильяров. Воодушевившись, тыквы вбили в свои мясистые головы, что визит еще не состоялся, и поскольку Алоуиша не могла их поправить, не признавшись всем – и Айви в том числе – что он оказался провальным, она ничего не сумела поделать с последовавшей за этим бурей домыслов о природе дракота Алоуиши и о том, что его качества могут сказать о самой ведьме, а, соответственно, и о ее родословной. Тогда было решено – путем голосования домочадцев, в котором Алоуиша потерпела сокрушительное поражение, – что каждый из тыквенных Фитильтонов должен как можно скорее познакомиться с новым членом семьи.

И сейчас они ехали в повозке, давая «дельные советы» по поводу маршрута. По крайней мере так тыквы отвлеклись от комментариев по поводу свежевыстиранного зеленого платья Алоуиши.

Помимо прочего возникли и незапланированные препятствия: стадо овец переходило дорогу; одна из старых лошадей Алоуиши потеряла подкову; и, наконец, разносчик газет стоял на углу и размахивал юбилейным выпуском «Сплетника Корнепута», который Айви решила купить, но для этого пришлось вести длительные торги, стоившие целого мешка хихикающих ягод. А еще несколько минут пришлось слушать, как лучшая подруга, устроив на коленях голову Хедеры, зачитывает с первой полосы статью о «герое часа» Холлисе Долгочаре.

Когда Айви замолчала и вновь погрузилась в тревожные думы, Алоуиша передала ей вожжи и подняла настроение подруге, зачитав регулярную колонку штатной гадалки Фаты Морганы: «Хрустальный шар, пары_́ и подошвы моих ног сходятся во мнении – в этом году Пастухом станет женщина!».

Но в конце концов, когда оранжевое зарево на горизонте окрасило небо в яркий прохладный синий цвет, Алоуиша, Айви, Хедера и их повозка с тыквами выехали из-за поворота и устремили взор на долину, где раскинулся Корнепут. Отправившись туда накануне, Алоуиша настолько погрязла в размышлениях о дракоте, что едва заметила городок, однако сегодня довольный вздох сидевшей рядом Айви заставил рассмотреть его получше.

Возможно, Алоуиша и не рвалась так поспешно покидать свой уютный дом и снова отправляться в шумный город – особенно теперь, когда мысли о магазине фамильяров причиняли новую боль, – но вид Корнепута все же заставил ее сердце затрепетать.

С такого расстояния беспорядочное скопление магазинов, домов и общественных зданий выглядело не столько построенным, сколько возникшим само собой: будто детали детского игрушечного городка разбросали по обе стороны разветвленной реки.

За долиной виднелись рассредоточенные мелкие фермы, а за ними тот же оранжево-желто-коричневый лес, бравший начало у границ владений Алоуиши, огибая долину с востока. Далее, до небольшой прогалины у подножия пурпурной горы, единственным признаком присутствия человека оставался лишь острый шпиль башни, выглядывавший над верхушками деревьев и сверкавший золотом в солнечных лучах. Пока они наблюдали, нечто незримое вспугнуло птиц, устроившихся в ближайшем лесу, и те взметнулись в небо силуэтами на фоне солнца; их пронзительные крики эхом разнеслись по чаще долины.

Спустя время, когда стук копыт лошадей сменился с глухого топота по грунтовой дороге на цокот по булыжникам, Алоуиша огляделась с теплой улыбкой.

Здесь, на окраине Корнепута, кривые постройки жались так тесно друг к другу, что в некоторых местах колеса повозки неуклюже грохотали по порогам, деревянные фасады верхних этажей так низко нависали над улицей, что жильцы противоположных домов могли бы делиться мылом. То тут, то там волшебные здания выдавали себя невозможными, беспорядочными конструкциями или тем, как они двигались под влиянием магии: когда Алоуиша приближалась, некоторые втягивали нижние этажи волной кирпичей, точно кто-то перебирал клавиши фортепиано, чтобы пропустить ее, другие же распахивали двери, затопляя улицу теплыми, манящими ароматами волшебной выпечки или гармоничными звуками немыслимых инструментов.

Чем ближе они подъезжали к центру города, тем выше и величественнее становились здания, а улицы – оживленнее и шире, пока, наконец, перед взором девушек не предстал обширный мощеный двор: рыночная площадь – место проведения Ярмарки урожая.

Дом Айви, бывшая хлебная биржа, доминировал над большей частью улицы напротив, с его величественной куполообразной крышей, арками, колоннами и парапетами, а также цепочкой маленьких квадратных окон верхних этажей. По сравнению с ним, большой колодец из белого камня на возвышении в центре площади на первый взгляд мог показаться почти скромным. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что в его недрах текла не вода, а нечто потрескавшееся и подвижное, похожее на сердце ледника, отбрасывающее радужные отблески на стены колодца, подобно призме в свете лучей позднего утра.