Салман Рушди – Кишот (страница 9)

Так звучит краткая история ее бомбейского детства в переводе на американский. Ее краткую официальную версию можно сформулировать следующим образом: “Всю свою жизнь она купалась в роскоши. Родилась богатой и знаменитой, а после сумела преумножить славу и капиталы, став первой индийской актрисой, сделавшей себе в Голливуде большое (по-настоящему большое) имя, как по мосту, перейдя по джунглям «-вуда» из «Болли-» в «Голли-», после чего переросла и Голливуд, превратилась в своего рода бренд, сделалась суперзвездной ведущей ток-шоу, пользующейся безграничным влиянием и авторитетом – и в Америке, и в Индии”. Правда была сложнее. Вот более подробная версия: да, по рождению она принадлежала к самой высокой индийской киноаристократии, была представительницей третьего поколения женщин – легенд кино. Ее бабушка, мисс Дина Р., в начале карьеры снялась в пяти-шести ставших культовой классикой неореалистических картинах, вышедших на экраны в первое десятилетие после обретения Индией независимости. Однако эта экранная дива имела склонность к целому букету фобий и тяжелых душевных расстройств, приводивших к затяжной меланхолии, когда она не произносила ни слова и порывала связь с внешним миром (страдавший от того же недуга Уинстон Черчилль называл депрессию “черным псом”, мисс Холли Голайтли говорила, что у нее “красные крысы на душе скребут”, а англичане привычно страдают от “синей хандры”), сменявшейся продолжительными, до пены изо рта, истериками. Дина Р. укрылась от мира в своем прибрежном особняке Джуху, где под покровом строжайшей секретности прожила до самой смерти, никак не реагируя на грязные домыслы о ее безумии, которые долетали до нее сквозь высокие стены ее жилища; до конца своих дней она не позволяла гасить свет в спальне, поскольку смертельно боялась в темноте тараканов и ящериц. Она полностью перестала общаться со своим мужем, известным всему Бомбею врачом, которого благодарные пациенты называли исключительно “Бабаджан”, где “баба – обращение к уважаемому человеку, а “джан – “дорогой”, хотя и не развелась с ним. Каждый из них жил на своей собственной половине особняка Джуху своей собственной жизнью. Случайно столкнувшись с ним в коридоре, женщина отскакивала в сторону, как от чего-то омерзительного и опасного, и чаще всего убегала. После ее самоубийства (передозировка снотворного) Бабаджан со скорбью в голосе признался друзьям, что рассудок и душевные силы покинули ее уже давно и подобный конец был “лишь вопросом времени”.

Ее дочь, мать мисс Салмы Р., признанная индийская секс-бомба мисс Аниса Р., в начале жизни была довольно близка с отцом, но в какой-то момент, еще до смерти матери, они перестали поддерживать любое общение. Довольно скоро после того, как она перестала разговаривать с Бабаджаном, мисс Аниса Р. соблазнила капитана национальной сборной по крикету, жениха своей лучшей подруги, еще одной культовой актрисы Наргиз Кумари. Этот спортсмен был к тому же удалым молодым раджей небольшого североиндийского княжества Большой Баквас (не путать с не идущим ни в какое сравнение – ни по территории, ни по влиянию – Малым Баквасом), которого все называли просто “Радж”, то есть “Принц”; один из его предков чуть не нанял себе в секретари некоего англичанина нетрадиционной ориентации, г-на Форстера, который мечтал написать о путешествии в Индию роман и отчаянно нуждался в работе. (Он так и не взял его на работу. Это сделал другой мелкопоместный князек.) Да! Голубая кровь! Однако истинный аристократизм этот человек являл, демонстрируя не свое фамильное древо, а грацию и силу на крикетном поле – грациозные броски, величественные удары, аристократичные пробеги. Три дня он праздновал свою свадьбу с будущей матерью мисс Салмы Р. в бомбейском отеле “Тадж-палас” (это было пышное и одновременно авангардное бракосочетание, ведь в то время, как и по сей день, хинду-мусульманские браки были большой редкостью даже в самых элитарных кругах). Вскоре после свадьбы в страшной аварии на Марин-драйв (которую брошенная им невеста Наргиз Кумари предпочитала называть “Божьей карой”) отец Салмы Р. потерял нижнюю часть правой ноги. Однако он не собирался соглашаться с приговором высших сил и сумел – с деревянным протезом и всеми вытекающими – вернуться в команду, став поистине бессмертной легендой спорта. У них родилась их единственная дочь, которую отец любил больше жизни, вскоре ставшей для него невыносимой из-за обрушившихся на жену депрессий всех цветов радуги – черные псы, красные крысы, синяя хандра одолевали ее все разом, и приходящая им на смену маниакальная стадия тоже отличалась разноцветьем, хотя преобладающим был долларово-зеленый: когда болезнь временно отступала, мисс Аниса Р. начинала неконтролируемо скупать на черном рынке всевозможные антикварные штуки бешеной стоимости. В конце концов он бросил крикет, оставил свою жену мисс Анису Р., их дочь мисс Салму Р. и даже свое княжеское наследие и сбежал в Лондон, где – покалеченная нога вновь не стала препятствием – в роскошном номере отеля “Кларидж” в очередной раз начал жизнь заново с уже упоминавшейся женщиной-фотографом Маргарет Эллен Арнольд, прибывшей провести выездную съемку для материала о брошенной мужем кинозвезде, а в результате занявшей место этой самой звезды.

Никто и не подумал обвинять в чем-то принца, бросившего двух женщин; со временем он оставил также фотографа, занял свой богато украшенный и устеленный подушками трон и провел остаток жизни в счастливом опиумном тумане. Строже всех отнесся к этому персонажу журнал “Filmfare”, опубликовавший большую иллюстрированную статью под названием “Мой принц однажды убежит”. Но даже ее автор (дама) придерживалась позиции, что “мальчики есть мальчики” и какой бы мужчина, окажись он на месте Раджа, не пошел по его, пусть и отчасти деревянным, стопам – конечно, если бы только смог. Однако мисс Аниса Р. не могла пережить публичного унижения. Как заявила Наргиз Кумари, не упустившая случая привлечь внимание к бедственному положению своей заклятой подруги, “Аниса испытала на себе силы мусульманской кисмат и индуистской кармы, законов высшей справедливости, которые всегда воздают по заслугам изменникам и греховодникам”. Ее слова достигли цели. Мисс Аниса Р. завершила свою актерскую карьеру и занялась благотворительностью, посвятив себя помощи вдовам и брошенным женщинам, надеясь искупить свои страшные преступления, ведь она сначала увела мужчину у женщины, которая его любила, а потом, что представлялось еще более постыдным, не смогла удержать собственного мужа. Она распустила себя и потеряла физическую форму. Из песни слов не выбросишь: она стала жирной и неопрятной (это еще мягко сказано) и сильно сгорбилась; несмотря на все совершаемые ею добрые дела, ее тело стало физическим воплощением переживаемого ею горя.

Она никогда не была хорошей матерью – для этого она была слишком на себе зациклена, – но у нее все же выросла прекрасная дочь. Мисс Салма Р. – склонная к наукам, правильная во всем, с безупречными манерами и идеалистическими представлениями о жизни – взяла на себя заботы о стремительно впадающей в детство матери, став для нее взрослой. Многим на светских вечеринках доводилось видеть, как она ходит за пьяной матерью по пятам и незаметно выплескивает виски из ее стакана в горшки с цветами. “Если бы не забота дочери, – говорили люди, – она не протянула бы так долго”. Увы, дочерней преданности оказалось недостаточно. После смерти Дины они переехали в особняк Джуху, но переезд не принес ничего хорошего. Бабаджан все так же бесцельно бродил по дому, но теперь уже Аниса, как прежде ее мать, делала вид, что не замечает его. Мисс Салма, в детстве очень любившая дедушку, сделала все для того, чтобы разрушить стену, отделявшую мать от ее собственного отца, но было слишком поздно. Тьма, поглотившая Дину, быстро затягивала Анису. Скольких женщин подняла она с самого дна, но и сама канула в глубине. Мисс Салма Р. обнаружила ее однажды умершей от передозировки в той же спальне, где умерла бабушка, свет также не был потушен. По безжизненно свисавшей руке Анисы полз таракан.

Мисс Салма Р. – ей тогда было всего девятнадцать, и она только что снялась в своем первом фильме – не издала не единого звука. Не выключая света, она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, а затем, педантично обзвонив всех, кому следовало позвонить, поднялась к себе, собрала сумку и навсегда уехала из этого дома смерти, чтобы больше никогда не переступать его порог; все связанное с ним она поручила другим людям: они описывали и пускали с молотка мебель, элементы декора, сувениры из мира кино и даже личные вещи ее матери: наряды, любовные письма, фотоальбомы – все, в чем она, даже после смерти, продолжала жить. Она была уверена, что никогда не вспомнит об этом ненужном хламе, и не слушала тех, кто уговаривал ее одуматься и не совершать под влиянием травматического шока поступков, о которых она впоследствии пожалеет. Она шла вперед с той холодной решимостью, которая очень скоро поможет ей стать профессионалом номер один сразу на двух континентах. Ее старый дедушка тоже был частью прошлого.