Салма Кальк – Прямо в сердце (страница 69)
И вот после всего множества церемоний нужно было ещё пережить череду пафосных балов, а для того – уметь танцевать.
Конечно, когда-то в детстве танцам учили, но когда это всё было-то, уже забылось. А новоявленный император настаивал, чтобы его блестящие офицеры блестели со всех сторон – не только в военных кампаниях и в политических баталиях, но ещё и в бальной зале.
Франческа поулыбалась и сказала, что всего-то нужно позвать какого-нибудь наставника, это такое же искусство, как и любое другое, и тренированному магу совсем нетрудно научиться чему-то ещё. И что она тоже готова учиться новомодным новинкам вместе с ним.
И чёрт его возьми, вправду пришлось учиться. Нечто громоздкое под названием «франкийская кадриль» представляло из себя несколько фигур, которые нужно было вытанцовывать определённым образом и в определённом порядке. Кроме того, танцевали разные контр-дансы, какие-то из них оказались осколками прошлой эпохи, какие-то возникали вот прямо на глазах. Старшее поколение, те, кого учили танцевать до революции, умели больше и лучше. Те, кто навёрстывал сейчас, пытались впихнуть в себя всё и сразу. Разве что только новомодные вальсы на императорских балах не танцевали – потому что этот танец предполагал не просто исполнение фигуры за руку с дамой, но – держать её обеими руками, одной за пальцы, но второй-то за талию. Отчего-то Бонапарту это казалось вульгарным и недопустимым. Но в целом вальсы полюбили, быстро выучивались вращаться по зале под музыку и на частных балах танцевали много и охотно. Дени с Франческой тоже выучились – отчего бы не танцевать, раз теперь такая мода?
Но для многих императорские балы оставались прежде всего местом встречи, где можно решить какие-то важные вопросы частным путём. Поговорить, пока другие танцуют, пока смотрят какой-нибудь специально подготовленный номер – например, танцорами или актёрами из Оперы, во время ужина. Пускай молодёжь танцует, а всем прочим можно постоять у стены и поговорить о новостях.
Новости либо приходили из-за границы, либо случались здесь же, на улицах Паризии. В газетах публиковали далеко не всё, потому что большую часть тех газет Бонапарт просто закрыл, а оставшиеся теперь очень тщательно выбирали, как и о чём писать. И разного рода слухи и сплетни, политические и частные, оставались как раз уделом подобных сборищ.
И вот в череде коронационных торжеств – бал в Опере Паризии. Кресла вынесли из зала, паркет сверкает, музыканты играют что-то, специально написанное для торжественного выхода императора и прочих. Новый этикет придумывают по ходу – кто с кем должен стоять в паре в открывающем шествии, каким образом потом могут быть составлены пары и едва ли не все танцы просто расписали заранее. Дени считал, что это глупость, но Франческа с улыбкой говорила – ничего, это просто первые попытки, а потом все привыкнут и уже никто не будет ничего расписывать. Может быть, кроме каких-нибудь открывающих бал церемониальных танцев.
И вот они с Франческой прошли по залу в открывающем шествии, а дальше Дени надеялся, что ему напомнят, если он забудет о необходимости принять участие в каком-либо танце. Пока же можно обсудить с Талейраном грядущую войну с Полуночными островами, которая, кажется, неминуема.
- Вам ведь случалось там бывать? – посмеивается министр иностранных дел. – Может быть, вас отправить договариваться?
Он не маг, но у него мощное магическое наследие, которое, наверное, и позволяет уговаривать и убеждать. Кажется, Лионель Дюваль говорил как-то, что у Талейранов был мощный предок из Старших, хитрющий лис, и вроде бы совсем недавно – не более трёхсот лет назад.
- Я бывал на Островах, как частное лицо, убеждал вернуться некоторых наших эмигрантов, и просил господина Дюваля взять на себя заботы об Академии, - качал головой Дени.
- И преуспели, - заметил Талейран. – Отчего бы вам не преуспеть ещё раз?
- Оттого, что я дурной политик, но сносный военный, - смеялся Дени.
- Все высокопоставленные военные обречены быть ещё и политиками, - покачал головой Талейран. – Вам ещё не выделили каких-нибудь новых владений за пределами Франкии, которыми вы должны управлять от имени империи?
- Я пока всё ещё военный губернатор Фаро, - усмехнулся Дени. – И бываю там… несколько раз в год.
- И правильно делаете, - согласился Талейран, - потому что иначе с лояльностью Фаро было бы намного сложнее. Опять же, ваш приёмный сын – наследник его милости, это тоже хорошо. Но время от времени возникает вопрос о том, кто будет наследовать Саваж, и что вы отвечаете?
- Моя дочь, - нечего тут отвечать, не будет другого ответа.
- И правда. Вы уже подобрали ей жениха?
- Успеется, - вот ещё, пускай вырастет сначала.
- Смотрите, а то император заинтересуется этим вопросом, - усмехнулся министр.
- Император должен понимать, что мужем моей дочери может стать в первую очередь маг, и только потом уже думать о других интересах, - заметил Дени. – Мне казалось, что он стал больше и лучше понимать разное о магах, всё же мы снова вернулись в общество и живём наравне со всеми прочими.
- Император в первую очереди понимает про Великую Франкию, и только потом уже про интересы отдельных семей.
- Значит, будем действовать по мере необходимости. Моей дочери пять лет, ей в любом случае рано замуж.
- Вы говорите прямо как император, он уверен, что нужно ввязаться в бой, а там будет видно, - замечает Талейран.
- А я совершенно согласен, что это работающий метод, - пожал плечами Дени. – Смотрите, кого-то из нас явно ищет распорядитель.
Для балов император назначил специального человека – и этот Огюст Жослен имел отношение к организации балов едва ли не ещё при покойном короле Луи. Сейчас же он протиснулся к ним с Талейраном.
- Господин маршал, - поклонился, - у нас непредвиденное обстоятельство, куда-то пропал маршал Мюрат, образовалась дыра в кадрили. Вы ведь понимаете, дыры в кадрили быть не может, и император распорядился обратиться к вам.
- Вы хотите сказать, что мне сейчас надлежит танцевать какую-то кадриль? - уточнил Дени.
- Да, обычную франкийскую.
- И кто будет моей дамой?
- Маркиза де Сен-Мартен.
Дени не сообразил, кто это. Новые титулы раздавались и тем, у кого они были раньше, и тем, у кого не было. Поэтому он просто кивнул Талейрану и взглянул на Жослена.
- Только вам следует показать мне эту даму. Есть у неё другое имя?
- Извольте следовать за мной, - снова поклонился распорядитель.
Он уверенно проскользнул между стоящими и танцующими людьми и остановился перед дамой, и не сразу отступил, сначала кланялся ей, и Дени не сразу понял, кто оказался перед ним.
А перед ним оказалась Изабель.
2. Невидимый рубеж
Изабель никогда не хотела себе каких бы то ни было придворных обязанностей. Когда-то давно, пока она ещё не уехала из дома, иногда слышала вздохи Мэри – мол, вот бы в столицу да ко двору. Но ко двору Эдварда, а значит, и её тоже никто не звал, все остались в замке, и к чему это привело, тоже понятно.
И поэтому Изабель оказалась совершенно не готова к приглашению Жозефины Бонапарт.
Тогда она только-только вернулась домой от родственников и приводила в порядок и свой дом, и свою жизнь. Анатоль бывал в Зелёном замке наездами, потому что занимался устройством факультета некромантии в возрождающейся Академии, это-то и позволило пережить первые самые острые три недели и не привлечь внимания к своему не самому спокойному состоянию.
Изабель повторяла себе, что она сама вышла замуж, её никто не заставлял и не тащил, это было её собственное решение и только её, ничьё больше. И выполнять его тоже только ей, более никому. Брак – это договор, свою часть договора маркиз выполняет полностью, и она будет делать то же самое.
Пример Мэри оказался весьма своевременным и напомнил – вот так выглядит и супружеская измена, и вообще мечтания о чём-то там, когда у тебя муж, дети, дом и множество забот. Мечтать некогда, надо жить.
И она жила. Занималась делами замка, наставляла оставшихся немногочисленных некромантов, читала, проводила время с детьми. Рауль понемногу рос, Мадди тоже. Анатоль сразу же сказал, что её необходимо официально удочерить, потому что раз никакого имущества родителей ей не светит, то пускай она будет де Риньи. Её стали звать Мадлен де Риньи, ну да ей, кажется, всё равно, главное, чтобы с ней играли и её любили. А девочку с таким редким даром любили в Зелёном замке решительно все.
И вот в разгар идиллии Анатоль и сообщил магической связью, что с ней очень хочет встретиться Жозефина. И нет никакого повода отказать ей. И вообще, не перебраться ли Изабель в столицу? А то они скоро тут совсем одичают вдвоём с Антуаном.
Впрочем, Антуан далеко не всегда оказывался в столице – потому что генерал франкийской армии. И уж наверное Анатолю скучно одному – после населённого Зелёного замка.
Но она не думала, что придётся перебраться насовсем. Сначала решила просто побывать в столице и узнать, что за дело у Жозефины, а потом уже решать.
В столичном доме поджидал Анатоль, и он определённо соскучился. Впрочем, рядом с ним не оставалось места каким-то мечтаниям, потому что он был реален до невозможности, он был здесь и сейчас, и он был самым что ни на есть некромантом, а это безусловное достоинство. Поэтому просто живём дальше, да и всё.