Салма Кальк – Прямо в сердце (страница 12)

А что там будет с неведомым мужем – ну, сначала посмотрим на него, на того мужа. Вдруг он окажется ничего себе? А если нет – вдруг получится сбежать? Мало ли, что некромант, лорд-отец тоже был некромант, а утечь от него и скрыться от наказания Элизабет удавалось. И вернуться, когда он уже остывал и только ругал её, но не более. Значит, и с мужем получится.

Правда, пока приходилось выслушивать бесконечный поток нравоучений. От мачехи, от госпожи Норвич, от Эдварда. О том, как ей следует себя вести, чтобы о них обо всех ничего дурного не подумали.

- Элизабет, тебе семнадцать лет. Ты взрослая девушка, такие уже становятся матерями семейства. Ты должна вести себя скромно и с достоинством. Ты должна думать о добром имени братьев и мужа. Ты должна…

Должна, должна, должна. Так и хотелось сказать – тьфу на вас на всех, и сбежать, но сдерживала угроза брата – что тогда пострадают невиновные. Значит, нужно сделать что-нибудь ещё… так, на память. Осталось понять, что именно.

Брат уехал в столицу, должен был вернуться уже с этим неведомым сыном её неведомого жениха. Элизабет воспользовалась законным поводом – необходимостью поднять документы по аренде, она ж ещё не уехала, и значит – делает всё, что обычно – пришла в кабинет, нашла нужное, села в кресло у стола… и задумалась. Нет ли здесь чего-нибудь, что может оказаться ей полезным?

Искать предметы, наделённые силой, она умела лучше братьев. Сосредоточилась, как учил её господин Герберт, прикрыла глаза… и ощутила, что в стене есть тайник. Квадратная полость в каменной кладке, замаскированная магическим путём. Подошла, осмотрела и поняла, что легко его откроет и потом снова закроет.

Открыла, увидела несколько шкатулок. В двух лежали слегка зачарованные кинжалы, она не слишком поняла, что именно на них наколдовали. Ещё в двух – какие-то письма, глянула – оказывается, отцу писали какие-то должники и какие-то дамы. Дальше – деньги, ещё дальше – какие-то украшения, но те, что отдали ей, были лучше и дороже.

В самом дальнем углу она увидела ещё одну простую деревянную шкатулку. Совсем небольшую. Достала, без труда взломала охранное заклятье и открыла. И не сразу поняла, что именно увидела.

Это было кольцо, серебряное, гладкое, с едва заметным рисунком. Какой-то гармоничный орнамент, она попыталась всмотреться в линии и поняла, что проваливается куда-то… куда ей не надо. И вспомнила.

Отец рассказывал братьям, а она, как водится, спряталась и тоже слушала. О том, как лет триста, а то и поболее назад тогдашнему лорду Горэю посчастливилось оказать услугу кому-то из Старших, дивных существ, бывших здесь прежде людей. И в благодарность тот одарил лорда кольцом, и кольцо это само по себе и по воле владельца скрывало и защищало, а усиленное заклятьем, могло скрывать и защищать некоторое пространство – небольшой домик, небольшой отряд, несколько комнат или часть поля или леса. И только тот, в ком есть их кровь, сможет воспользоваться кольцом. Элизабет подумала, что Эдварду, который остаётся дома, эта штука совершенно ни к чему, а вот ей, которая отправляется в неизвестность, очень даже пригодится. Она даже сложила шкатулку обратно, правда, навесила на неё суровый запор, уж что-что, а прятать, запирать и скрывать она умела отлично.

Она подумала и уколола палец булавкой – многие заклятия, она слышала, можно было усилить кровью. И капнула кровью на кольцо. Кровь мгновенно втянулась внутрь, ей даже показалось, что линии узора на мгновение вспыхнули и снова стали прежними. И – она не видела кольца на ладони, хотя отлично его ощущала.

Что ж, ей понравилось. Кольцо было надето на цепочку, на которой уже висел её сдерживающий силу амулет, а проверить довелось в тот же день вечером. Она едва не столкнулась в коридоре с мачехой, сжала кольцо сквозь ткань платья и додала силы. И затаив дыхание, смотрела, как леди Диана идёт мимо, не видя её.

И значит, пусть всё идёт, как идёт.

А на следующий день приехал Эдвард, и привёз с собой высокого, стройного и совершенно бесцветного мужчину, и звали его Антуан де Риньи.

Элизабет представили гостю за ужином. Черити и Джеймсон в четыре руки сделали ей пристойную причёску, надели новое платье, расправили все складки на юбке и только потом разрешили двигаться в сторону столовой, где ждали мачеха, братья и гость.

- Вот моя сестра Элизабет, милорд, - представил её брат.

Элизабет сделала медленный точный реверанс, потом только отважилась взглянуть на гостя – что ж, и впрямь некромант, старше брата, смотрит сурово. Впрочем, он тут же улыбнулся и поклонился ей.

- Рал приветствовать будущую супругу моего отца, - сказал он совершенно обычным образом, а потом вдруг перешёл на франкийский: - Госпожа необыкновенно хороша собой, и обладает изрядным запасом магической силы, и наша семья очень рада принять её, - и снова поклонился.

А Элизабет впервые ощутила, что от занятий с госпожой Норвич есть толк, потому что та заставляла её говорить по-франкийски, и только благодаря этому сейчас ей удалось понять гостя.

- Благодарю вас, мне очень приятно, - ответила она на том же языке, не сводя с него глаз. – Скажите, далеко ли мне предстоит отправиться?

- Довольно далеко, - кивнул он. – Но не переживайте, я постараюсь сделать всё для того, чтобы путешествие ваше было приятным и безопасным.

Этот человек виделся ей сильным некромантом. Сильнее отца и брата. Что это, у него такая могучая семья? Или это её семья не из первых, других-то некромантов она, считай, и не видела? Кроме лорда Торнхилла, тот тоже выглядел могучим.

Пока же её посадили за стол между братом и гостем, и за столом оба они обсуждали, как и когда выезжают.

- Конечно, безопаснее всего в нашем случае путешествие тенями, но я боюсь, свита леди не вынесет такого испытания, - говорил гость.

- Сильный отряд в помощь, и можно обойтись без крайних мер, - ответил брат.

- Скажите, отчего же ваш отец желает снова жениться, если у него уже есть взрослые сыновья, и наверное, внуки? – поинтересовалась мачеха.

О, хорошо. Элизабет как раз сидела и думала, как бы повежливее спросить о том же самом. Не пришлось.

Гость только пожал плечами.

- Отец с юности грезит о женитьбе на деве-некроманте. Но они необычайно редки, та единственная, кого все мы знали раньше, вышла замуж совсем за другого человека и вообще сейчас за океаном. И я, и братья будем рады, если у отца появится ещё один сын. Это будет означать, что мы можем жить свою жизнь, не оглядываясь на него и на его нужды. Хотя, конечно, у нас там сейчас магам проще держаться вместе. Но мы уже привыкли, - добавил он с усмешкой. – Вам не о чем беспокоиться – прекрасная леди доберётся до Зелёного замка со всеми возможными удобствами.

У Элизабет сложилось ощущение, что брат беспокоится только об одном – как бы поскорее выпроводить её в замужество, закрыть за ней двери, сесть и перевести дух. Неужели она и впрямь такая обуза для них для всех? Ничего, пускай сам живёт здесь и решает с управляющим все важные вопросы. И Мэри свою пускай сюда привозит. А то в столице ей слишком хорошо.

Элизабет не очень-то представляла, что там, в столице. Наверное, там не нужно заниматься домашними делами, а только лишь ездить в гости и на балы. Танцевать её, конечно же, учили, но какие танцы могут быть здесь у них, тут танцевать некогда и не с кем! Интересно, а маркиз, её жених, умеет танцевать? И вообще, чем он занят обычно?

- Скажите, где ваш отец проводит больше времени – в замке или в столице? – рискнула она спросить.

- Нас не рады видеть в столице, милая леди. Но мы думаем, что это не навсегда, и что-нибудь ещё изменится, - ответил с улыбкой господин де Риньи.

Почему не рады-то, что они такое натворили? Но она поняла, что сейчас лучше не расспрашивать, мачеха и так смотрит на неё, нахмурившись. Ничего, у них ещё целая долгая дорога впереди.

На следующий день после утренней трапезы отряд был готов выступать. Три экипажа – для Элизабет, её дам и вещей, десяток охраны от брата и столько же со стороны жениха, и все говорили, что этого достаточно. И все местные собирались вернуться домой, доставив леди к жениху – кроме камеристок и госпожи Норвич, брат решил, что они и дальше останутся с ней. Должна же она видеть рядом знакомые лица?

Элизабет вздохнула и подумала, что обошлась бы одной Черити. Джеймсон и госпожа Норвич могли бы остаться дома. Но их не спрашивали точно так же, как не спрашивали её саму.

В конце концов, она могла бы точно так же уехать на другой конец острова, к скоттам, например, если бы там нашёлся хоть кто-нибудь, не испугавшийся попросить её руки. И она бы точно так же оставила дом, и точно так же отправилась в неизвестность. Но тот, кто не испугался, жил далеко, очень далеко, дальше любых скоттов. И у них там творилось что-то не очень хорошее, судя по некоторым обмолвкам людей из отряда. Они то и дело обсуждали, как лучше пересечь расстояние от берега пролива до Зелёного замка, чтобы не привлечь ничьего досужего внимания. Но как только видели, что она слушает их – разговоры тотчас прекращались.

Лучше бы уж рассказали всё, как есть, думала Элизабет. Проще было бы, честное слово. Но увы, даже когда она через день после отъезда из дома напрямую спросила господина де Риньи, что их ждёт впереди и в чём опасность, он только отмахнулся – мол, не берите в голову, госпожа, всё будет хорошо.