Салли Пейдж – Книга начал (страница 47)

– А за ужином, – продолжает Джо, – вы сможете рассказать нам с Руфью про Джордж Элиот и Иссахара.

Джо приходит в голову еще одна мысль: пересказывая историю этих людей, Малкольм будет как бы шагать бок о бок со своими призраками, и те помогут ему снова обрести присутствие духа, чтобы поведать друзьям и свою историю.

Малкольм сразу выпрямляется в кресле.

– Разумеется, я это сделаю, Джоанна, – отвечает он.

И Джо теперь кажется, что в голосе его слышится глубокое облегчение.

Она передает Малкольму бутылку красного вина и просит ее откупорить и разлить вино по стоящим на столе бокалам, а сама отправляется на кухню. Преподобная Руфь шагает за ней по пятам.

Оказавшись на кухне, женщины снова молча обмениваются взглядами. Джо открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает.

– Прекрасная мысль… снова свести его со своими призраками, – говорит Руфь, склонив голову набок.

Джо улыбается ей в ответ и вспоминает, что накануне вечером Люси во время разговора кое в чем ей призналась. Выходит, не только Джо многое перенимает у своей лучшей подруги; сама Люси тоже кое-что у нее заимствует. Тогда Люси сказала ей следующее: «Если я чувствую, что не могу решить какую-то проблему, и вообще в голову не приходит ничего путного, я всегда думаю: а что бы на моем месте сделала Джо?»

– Запахи и вправду соблазнительные, – бросает замечание Руфь.

Джо достает из небольшой духовки керамическую кастрюлю. Снимает крышку и с волнением заглядывает в нее. Кажется, все нормально. Она приготовила свое старое любимое блюдо: зажаренное на медленном огне мясо молодого барашка с имбирем и абрикосом, а также с кое-какими овощами. Она ставит в духовку тарелки, а с ними и блюдо с питой.

– Осталось только подогреть вот это, – говорит она и смотрит на Руфь. – Да, кстати, как прошла служба?

– Чудесно. Думаю, вам бы понравилась проповедь преподобного Абэйомранкоджа. Она, кстати, была посвящена фиолетовому цвету, – добавляет Руфь, глядя на собеседницу широко раскрытыми глазами.

И тогда Джо решается ей признаться:

– Вообще-то, я была на службе.

– Правда?! А я вас там не видела.

– Просто я немного опоздала, служба уже началась, и я не зашла – не хотелось мешать.

– Ох, Джо, это вы зря, надо было обязательно зайти.

– Я смотрела и слушала все с улицы. Звучало просто прекрасно, в окнах мерцали огни свечей, потрясающее зрелище.

– Я поставила свечку за вашего покупателя, у которого умирает жена, – сообщает ей Руфь. – А еще за вашего дядю.

– Спасибо.

Джо в Бога не верит, но считает, что большого вреда не будет, если иметь преподобную Руфь Гамильтон на своей стороне.

Глава 36

Джордж Элиот и Иссахар Захария

Малкольм откладывает нож с вилкой в сторону и с довольным вздохом откидывается в кресле назад. Джо и Руфь с нетерпением ждут, когда он начнет свой рассказ.

– Если говорить о Джордж Элиот, то, как мне кажется, нужно начать с самого начала. Она родилась в обеспеченной, но отнюдь не богатой семье. Думаю, детство у нее было не очень веселое. – Он задумчиво склоняет голову. – В возрасте пяти лет ее отдали в школу-пансион. Мать ее была женщиной надменной, к дочери равнодушной и умерла довольно молодой. Я полагаю, что Джордж Элиот именно тогда страстно потянулась к отцу; она жаждала увидеть в нем, как она себе это представляла, доброго и любящего родителя, в котором так сильно нуждалась. – Малкольм делает паузу. – Но, увы, ни доброты, ни любви от него она не дождалась. И мне кажется, остальные члены семьи оказались не лучше.

– И в чем это, интересно, выражалось? – спрашивает Джо, отодвигая пустую тарелку. Она тянется за своим бокалом вина.

– Например, в их отношении к ее предпочтениям в жизни.

– А-а, к тому, что она жила с женатым мужчиной, – вспоминает Джо.

– Да, а также к ее сомнениям относительно существования Бога. – Малкольм, с улыбкой глядя на преподобную Руфь, поднимает бокал в ироничном салюте. – Кроме того, и к ее отказу вернуться в фамильный дом после смерти отца. А также к ее нежеланию жить, как положено добропорядочной старой деве, – ухаживать за остальными членами семьи, то есть быть для всех них бесплатной прислугой.

– Типа девочки на побегушках, – усмехаясь, говорит Руфь, глядя в пространство сверкающими глазами.

Она сидит, подпирая подбородок ладонью, а локоть поставив на стол, лицо у нее пылает.

– Точно так, – с благодарностью глядя на нее, отзывается Малкольм. – В отношениях с мужчинами Джордж Элиот также смолоду проявляла худший из всех возможных вкус. У нее было несколько унизительных, бестолковых и страстных увлечений – преимущественно с мужчинами старше ее и частенько женатыми. Полагаю, она подсознательно искала такого человека, который мог бы заменить ей и мать, и отца… о, когда я думаю об этом бедном ребенке, которого в пятилетнем возрасте услали далеко от дома… – Малкольм горестно качает головой (Джо обращает внимание на то, что Руфь не отрываясь смотрит на его галстук). – Неудивительно, что она всегда искала себе защитника, учителя и наставника, а также – и это в первую очередь – безоговорочную любовь.

– И она нашла ее? – с мечтательной грустью спрашивает Джо.

– Вне всякого сомнения – несколько позже в своей жизни, это так, но с Джорджем Льюисом они были очень счастливы. Это была, несомненно, встреча двух любящих сердец, а также и двух глубоких умов. И Джордж всячески оберегал ее, дарил ей возможность свободно мыслить и уверенно творить. Она всегда была храброй женщиной, но я считаю, что он сделал ее еще храбрее и тем самым помог ей раскрыть свой талант.

– Итак, – заканчивает он, – перед вами Джордж Элиот: женщина с детской травмой, со сложным характером и поразительным талантом, а также – о боже мой – какая смелая, мужественная личность, которая сражалась и со своими демонами, и с окружающим ее обществом ради того, чтобы жить так, как она считает нужным.

– Женщина, которая до сих пор способна пробуждать смелость и в других людях, – вставляет Руфь, одарив Малкольма долгим взглядом.

– Хм, – отвечает он, так же неотрывно глядя на нее. – Я дойду до этого, преподобная Руфь, – продолжает он, – но сначала – Иссахар.

– Ах да, – откликается Руфь и слегка выпрямляет спину, – личный ортопед Авраама Линкольна. Я хочу знать про него все.

– О нет, – задумчиво улыбается Малкольм, – не только личный ортопед, но еще и тайный агент.

– Что?! – вскрикивает Руфь.

– Вот об этом, пожалуйста, подробнее, – настаивает Джо.

Малкольм наливает всем еще вина.

– Родился Иссахар в графстве Кент, – начинает он. – На шесть лет позже Джордж Элиот.

Джо с Руфью усаживаются поудобнее и внимательно слушают.

– Отец его был польским евреем, неподалеку от портовых доков у него был свой магазин, но потом, когда Иссахару было уже семь лет, семья эмигрировала в Америку. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он дал в газете объявление, в котором представил себя «ортопедом». Не думаю, что этому искусству он много учился, но это его не остановило. К ортопедии профессиональные врачи того времени относились свысока, но Иссахар усмотрел в этом занятии большие возможности. Люди практически целый день проводят на ногах, а частенько еще и в не очень удобной обуви…

– Ну да, не все могут позволить себе покупать обувь у Джона Лобба, – вставляет Джо.

– Да, это так, – соглашается с ней Малкольм. – В те времена некачественная обувь превращала жизнь людей в сплошные мучения. И уже через два месяца после того, как он начал трудиться ортопедом, Иссахар стал приставлять к своему имени слово «доктор».

– Осталось только вскоре попросить у Берти королевский патент, – шутит Руфь.

– Преподобная Руфь, вы не так уж далеки от истины. Действительно, в своей «операционной» он повесил аттестационное свидетельство, выданное ему личным врачом королевы Виктории, где, в частности, говорилось, какой доктор Иссахар превосходный малый. Фальшивое, разумеется. Вот так складывалась его жизнь. Он переезжал с места на место, и в каждом новом городе отзывы о его искусстве становились все лучше. Более того, он также опубликовал книгу, содержание которой без зазрения совести скопировал у другого специалиста.

– Неужели никто не схватил его за руку? – интересуется Джо.

– В общем-то нет. Как оказалось, Иссахар и в самом деле был неплохим специалистом в своей области. Так что некоторые отзывы о нем были правдивы. И подобно Джону Лоббу, он никогда не боялся просить об этом. К тому же он определенно обладал даром красноречия. Словом, человек яркий и умеющий, как говорится, себя подать.

– А как он познакомился с Линкольном? – спрашивает Руфь.

– О, с помощью кое-каких политиков, которые дали ему рекомендации. Я полагаю, он просто оказался в нужном месте в нужное время. У Авраама были большие ноги, он носил обувь четырнадцатого размера[26] и ужасно страдал от мозолей. И можно с уверенностью сказать, что Иссахар действительно облегчал его мучения. Кроме того, Линкольн обнаружил, что его ортопед – довольно приятный собеседник, и между ними возникло нечто вроде, так сказать, дружбы. Лично мне очень хотелось бы посмотреть на них вдвоем: длинноногий Линкольн ростом под два метра и ангелоподобный Иссахар ростом метр с кепкой. Да-да, очень хотелось бы. – Малкольм ставит бокал на стол, так и не пригубив его, и с жаром продолжает: – Иссахар был человек далеко не глупый, под его мощное обаяние подпала и жена Линкольна. При этом надо учесть тот факт, что кое-кто жену Линкольна называл «ее сатанинское величество»…