Салли Блейкли – От друзей к возлюбленным (страница 3)
– Да ну, – говорю я.
– Все будет в порядке?
– Стиви, – предупреждаю я.
– Ладно, ладно. Неважно.
Мы обсуждаем порядок событий: завтрашний приезд гостей, традиция Лео с «захватом флага» в среду, совместный мальчишник и девичник в четверг вечером, подготовка церемонии и предсвадебный ужин в пятницу.
– Поверить не могу, что выхожу замуж, – говорит Стиви.
Я ковыряю отстающий от подлокотника кусочек винила.
– Это не мог быть никто, кроме Лео, – говорю я.
– Знаю. И терпеть этого не могу. – Скорость, с которой Стиви – бывшая королева отсутствия обязательств – влюбилась в солнечного Лео, похожего на золотистого ретривера, удивила всех. Но ей все еще нужно строить из себя прежнюю Стиви.
– Не сомневаюсь. – Я подтягиваю колени к груди и смотрю на белопенный, бесконечный Тихий океан, который служил декорацией для большей части наших жизней.
– С тобой правда все будет в порядке на этой неделе? – спрашивает Стиви.
Я оглядываюсь через плечо на дом, откуда доносится звук работающей газонокосилки.
– На этой неделе главная не я, Стиви, – отвечаю я, не давая ей повода за что-то зацепиться. Рен – A&R-менеджер группы Лео, Bearcat, и провел с ними и со Стиви кучу времени в Портленде. Размышления об этом стоили мне многих бессонных ночей. Рен не тот человек, которого я могу просто забыть. Его жизнь всегда будет связана с моей.
– Как я захочу – так и будет. Я невеста, и мне не нравится столько внимания.
– Сказала та, что пригласила почти двести человек на свою свадьбу.
– Приедет только половина. И я их не приглашала. Это мой жених постарался. Кажется, он еще не встречал человека, который бы ему не понравился.
Мы заканчиваем говорить к полудню. Солнце выжигает последний туман, висевший над густым прибрежным орегонским лесом. Семейство отдыхающих возвращается по пляжу тем же путем, которым оно пришло.
Я вытягиваю руки над головой и поворачиваюсь к дому. Рена можно мельком увидеть в дальней части двора. Он толкает древнюю газонокосилку по прямой, туда и сюда, наклоняя рядом с усыпанной гравием дорожкой. Потом делает четкий, осторожный разворот и останавливается. Звук газонокосилки затихает. Рен стягивает через голову пропотевшую футболку, его кожа блестит под августовским солнцем, и…
Я отвожу глаза, но не раньше, чем замечаю, как он дергает стартер раз, другой и как напрягаются мышцы на его спине.
Я отворачиваюсь и смотрю на холодную воду.
Той ночью я долго и безуспешно пытаюсь отвлечься. Просматриваю сообщения от бывших коллег, которые хотят «просто проверить, как ты», но никому не отвечаю. Упаковываю чемодан для завтрашнего переезда – в мою новую тюремную камеру, которую буду делить с Реном. Наконец, выключаю лампу над своей кроватью – а точнее, над кроватью Стиви и Лео – и поворачиваюсь на бок, чтобы немного поспать. Скорее всего, это последняя возможность отдохнуть на неделе. Я закрываю глаза и считаю вдохи. Затем пять раз подряд напрягаю и расслабляю все мышцы в теле. Рассказываю себе очень скучную историю.
Кажется, минули часы, а я все еще не сплю. Проверяю время на телефоне – прошло двадцать восемь минут – и падаю обратно на подушки. Мой гениальный план раннего приезда уже провалился, и страх перед завтрашним днем только растет. Деморализующая комбинация: находиться в месте, которое должно было принести утешение, и чувствовать себя на грани.
Мы с Реном умудрились больше не пересечься. Когда я зашла на кухню поужинать, то заметила, что его машины нет. И на минуту показалось, что я его вообразила. Что я так волновалась из-за встречи с ним, что придумала сюжет, в котором он приехал раньше.
Но теперь я
Я таращусь в потолок, а затем сбрасываю одеяло. Сердце знакомо екает – так было, например, когда Рен вертелся в постели, – раньше это меня успокаивало. Теперь мне кажется, что это еще одна вещь, которую я не могу контролировать.
Шесть лет назад
Рен стучится именно тогда, когда обещал. Я пробираюсь через лабиринт коробок, наставленных в гостиной, и распахиваю дверь.
– Почему ты всегда такой пунктуальный? – спрашиваю я и тороплюсь обратно в ванную, оставляя Рена на пороге. Сегодня свадьба моей кузины, а я все еще в мешковатой футболке и с наполовину готовой прической.
– Почему ты сказала, что потеряла эту футболку? – кричит он вслед.
Футболка – одна из моих любимых, идеально мягкая, доходящая до бедер, – фактически его, с логотипом концертной площадки (она же студия звукозаписи, в которой он работает).
– Потому что я месяцами замышляла присвоить эту футболку!
Я беру плойку, в последний раз пытаюсь уложить челку как надо. В зеркале вижу, как Рен украдкой роется в моем телефоне. Я точно знаю, что задумал этот меломан.
– Не меняй песню!
Рен кладет телефон обратно на коробку и поднимает руки. Don’t You (Forget About Me) продолжает играть.
– Тебе же нравится эта песня, – говорю я, когда он подходит и опирается плечом о косяк ванной.
– Конечно, да. – Рен проводит рукой по волосам. – Но тебе еще осталась неделя в Портленде. Оставь болезненное для самолета.
–
Он закатывает глаза и уворачивается.
Месяц назад, когда я объявила, что уезжаю на другой конец страны, Рен, понятное дело, был в шоке. Я и сама еле могла в это поверить. С самого выпуска я стажировалась в «Ново», студии покадровой анимации, и надеялась, что мне светит что-нибудь постоянное, но никому из нас даже в голову не приходило, что должность моей мечты появится в новом нью-йоркском офисе компании. Бросать Портленд и налаженную жизнь было непросто. Но после года отчаяния – ровесники один за другим вступали во взрослые роли, а мама предупреждала «не класть все яйца в одну корзину» – я все же почувствовала немалое облегчение. Я вцепилась в эту возможность, как кошка в мышку.
Когда я поделилась новостями, Рен добрую минуту молчал и не отводил взгляда. Но потом широко улыбнулся и заключил меня в крепкие объятия, от которых вышибло дух. Рен не волновался, а потому и мое волнение слегка поутихло.
– Я тоже буду скучать, Джони, – говорит он теперь, прислоняясь к косяку. – Но у нас хотя бы остаются свадьбы, верно?
– Свадьбы? – переспрашиваю я, встречаясь с ним взглядом в зеркале и опираясь на стойку, с кисточкой для туши в руке.
–
– А, ну да. – Я стучу кулаком по лбу. – Бич после двадцати.
– И нам
Прошлым летом мы посетили свадьбу моей старой подруги, а весной ходили на свадьбу коллеги Рена. Мы оба решили, что лучше выбирать в пару друг друга, чем незнакомца, – не стоит превращать чужой праздник в первое свидание. Однако быть «плюс один» проще, когда живешь на одном побережье с партнером.
– Ну, не знаю, – говорю я.
Оптимизм Рена меня веселит, но я скептична: как бы все не кончилось разочарованием. Это ведь нужно подбивать графики, согласовывать выходные, получать приглашения на свадьбы. В любой момент подставлять плечо. Быть «плюс один» с этого дня и до какой-то неопределенной даты. И есть еще один очевидный изъян.
– Мы всегда будем «плюс один»? И всегда холосты? – спрашиваю я.
Рен пожимает одним плечом в стиле «А кому какая разница?».
– Это уже традиция. Мы – «плюс один» друг для друга. – Он наклоняется ко мне, не отрывая от зеркала взгляда карих глаз. – Так мы гарантируем, что иногда все равно будем видеться.
«Иногда». Это слово бьет меня прямо в грудь.
– Рен, я все равно буду приезжать в Портленд на праздники, – говорю я. – И пляжный домик останется. Все у нас будет хорошо.
Именно это я себе повторяла последнюю пару недель, когда переезд стал более реальным. Нам не нужна никакая традиция, чтобы оставаться на связи. Мы с Реном неизменны, константа, лучшие друзья с трех лет, и никакое расстояние этого не изменит. Мы всегда будем
Он все еще смотрит на меня, и в его взгляде читается разочарование. Рен хмурится, на его челюсти двигается мышца, почти неразличимо, а потом он замечает, что я наблюдаю за ним в зеркале.
– Конечно, – кивает Рен с легкой улыбкой. Отталкивается от двери и выходит в коридор.
Я поправляю последнюю прядь и иду в свою комнату одеваться. Рен лежит на кровати, перекинув ноги через край и поставив ступни на пол. Его глаза закрыты, руки скрещены на груди. Он выглядит побежденным.
– У тебя там все хорошо? – спрашиваю я, опускаясь рядом с ним.
– М-м, – мычит Рен низким и хрипловатым голосом. Я чувствую, как звуки отдаются во мне вибрацией. – Просто устал. Вчера концерт поздно закончился.
– Как там новая должность?
Вечно вежливый Рен пытается подниматься по служебной лестнице в «Превосходстве»: там он работал барменом последние два года, а на этой неделе стал главным звукарем. Рен обожает музыку, он в ней хорош и очень усердно трудится. Никто другой не заслуживал этой должности.
– Ничего нового, – говорит он. – Все в порядке.
Рен распрямляет руки и с отсутствующим видом теребит кайму моей футболки. Я слежу за движением его пальцев, а когда снова поднимаю взгляд, до меня доходит. Его попытка сделать договоренность про «плюс один» традицией, выражение лица, когда я практически отмела предложение… Рен беспокоится,