Салини Голденберг – Последний охотник на демонов (страница 2)

Быстро вознеся благодарность Первому Охотнику за столь обильную жатву, Экс, тихонько напевая себе под нос, занялся делом: вынул глаза конг коя и сунул их в мешок, язык свернул и запихнул в банку, все зубы выдрал, а потом снял кожу и мускулы в надежде найти что-то еще ценное.

Увы, ничего особенного он не нашел. Отложив основные органы конг коя, он выкинул оставшиеся в кучу для Пса – спутника, порой сопровождавшего Экса на охоте. Ему понравятся снятая кожа, тонкие косточки и тягучие сухожилия, когда он по нюху придет к месту добычи.

Напоследок Экс приберег выпуклый живот конг коя. Хорошему настроению пришел конец. Медленно выдохнув, он вонзил свой разделочный нож в разбухшую утробу, осторожно ведя лезвие по краю. Он отвернул кожу от разреза… и увидел полупереваренное лицо последней жертвы.

Маленький мальчик. Достаточно маленький, чтобы конг кой смог целиком заглотить большую часть его головы.

Короткие волосы мальчика прилипли ко лбу от кишечной слизи, а его веки были закрыты так, словно он мирно спал. Остальные пропавшие жители деревни превратились в полупереваренный комок расколотых костей, пятнистой плоти и спутанных волос. Оторванные пальцы хватались за пустоту, а зубы среди потрохов блестели, словно самоцветы. Трудно было распознать в этом всем людей, однако охотник нашел какие-то украшения, которые помогли бы опознать часть жертв. Экс был уверен, что их близкие наверняка обрадуются тому, что гада прикончили.

Выуживая эти крохотные безделушки из месива, он чувствовал, как в его груди бурлит гнев. Какой же ужас, наверное, испытал этот маленький мальчик, когда чудовище погналось за ним во тьме, загнав в угол. Остаточный ужас жертв пропитывал свернувшуюся кровь вонью страха, холодом и тяжестью ощущался на его ладонях.

Третье правило охоты на фи – используй их страх. Охотники и фи куда ближе друг к другу, чем к остальному миру живых. В такие моменты он вспоминал, почему, несмотря на свою чудовищность, фи знают, что такое страх. Больше всего они боялись людей вроде него.

Экс положил голову мальчика в отдельный мешок, а затем вывалил неузнаваемые останки деревенских жителей на кучу отбросов.

Быть может, охотники на фи чем-то и были похожи на своих жертв в плане сил и духовной магии, но Экс верил, что во всем остальном он был человеком. Даже если другие были с этим в корне не согласны.

Глава вторая. Эскорт

Несмотря на то что Экс несколько отставал от графика, ему предстояло совершить еще один ритуал после охоты.

За голову конг коя, которую он бросил у дома старейшины, охотник получил лишь часть ожидаемых денег – старик сослался на неурожай. В качестве компенсации он выдал расписку на бесплатный обед в таверне и пообещал свести Экса с дочкой кузнеца. Честно говоря, предложение провести время в компании было весьма соблазнительным, а путь весьма долгим, но на это у Экса времени не было. От встречи с девушкой он отказался, однако на обед все же согласился.

Ворча под нос, он отправился в общинную едальню-кабак на деревенской площади. Это было широкое строение без стен с шатровой крышей, защищавшей от дождя, а пол был покрыт нестругаными тиковыми досками, на который можно было плевать без зазрений совести. Здесь было полно немытых крестьян, брюзжащих и хохотавших за плошкой дымящейся свиной похлебки и бутылочкой рисового вина. Коренастые и здоровые упитанные мужики с кисло пахнущими подмышками, от которых начинались руки толщиной с голову Экса. Между ними сновали не первой свежести разносчицы, огрызаясь на тех, кто пытался их лапать, или же открыто флиртуя. Те, которые помоложе, призывно приспускали свои слабо завязанные на груди саронги.

Повидав одну провинциальную деревушку у Долгой дороги, можно сказать, что повидал все. Эта так же мало чем отличалась от остальных. Экс оперся на барную стойку, где мужчина постарше поставил ему особое блюдо от шеф-повара на сегодняшний вечер. Он косо посмотрел на охотника, но ничего не сказал.

Свинину Экс не жаловал, но после трех дней голодовки и магии готов был сожрать и свиные потроха. Хорошенько приправив плотную пышную лапшу большим количеством хлопьев чили и рыбного соуса, голодный охотник уже и не чувствовал толком вкуса, прежде чем еда падала в желудок. Доев все до последней крошки, он швырнул пустую плошку на стол, сдерживая отрыжку.

Затем настал черед вина. Ему надо было очень много вина, чтобы смыть досаду по поводу того, что его снова обдурили. Те части, которые он добыл с конг коя, должны были покрыть недостачу, если, разумеется, ему удастся их продать. Ежегодная Встреча охотников должна была состояться через неделю, и если он явится в гильдию, не заплатив свою долю… ох, какой же это будет позор.

Музыкант-оборванец нерешительно играл на деревянной флейте, тогда как сидевший рядом с ним товарищ невнятно бормотал слова политически окрашенной баллады, в которой не было и намека на тонкость.

Владыка свиней живет припеваючи, В деньгах ваших купаясь и ваших девок хватаючи. Нажрался сполна он своего брата крови И на потоп не двинет и бровью. Его поросенок хоть на вид ничего, Да только не трон у него, а дерьмо. Свинокороль, свинокороль, свинокороооооль.

В северной провинции Након ненавидеть правительство было довольно популярно. Великая столица была далеко на юге, между тремя реками и морем. Несмотря на очевидную нелюбовь к престолу, эта деревушка все еще стояла, а ее жители все еще были живы. Они все еще набивали татуировки сак лек, обозначавшие, что они служат королю, а не поддерживали Восстание Неуемных дождей.

По мере того как мысли его наполнились приятным гудением, губы Экса расплывались в улыбке. Оставалось найти еще одного фи до возвращения в столицу, и, если у него все получится, ему больше не придется думать о позоре или долгах.

– Ты ж здесь был пару дней тому назад, верно? – спросил старик, принеся Эксу вторую бутылку вина. Обвисшая темная кожа на его руке подрагивала, когда он протирал стойку тряпкой, устраняя последствия трапезы.

– Ага, – встречался со старейшиной, который обещал куда более щедрую награду. Но об этом Экс решил умолчать.

– Я думал, что ты тут просто проездом. Зачем вернулся-то? За девкой, что ли?

– Можно и так сказать.

– А, дочка кузнеца, верно? Она здоровая, волосы у нее черные да мягкие, словно полночный шелк, да и ей срочно нужен муж.

– Заточу свой меч в следующий раз, – сказал Экс. Мужчина фыркнул – судя по всему, он был в хорошем настроении. – У меня встреча с озерной ведьмой.

Дяденька замер, сжимая тряпку в кулаке, и по его пальцам побежала струйка мутной воды.

– Ой не стоит идти тебе по лесу, чужак. Там конг кой водится.

– Уже нет. – Экс ухмыльнулся и горделиво приоткрыл полуплащ, показывая эмблему, вышитую на нагрудном кармане его одежды. Символ этот был всем известен и использовался он с тех самых пор, как нога человека ступила в дикие земли. Когда где-то появлялся доставлявший проблемы фи, местные вырезали или рисовали две диагонально пересекавшиеся линии на деревьях вокруг. Зачастую они оставляли под метками подношения в попытке успокоить особенно агрессивных. Затем, после того как охотник разбирался с призраками и демонами, предупредительные знаки перечеркивали одной горизонтальной линией, завершая тем самым символ.

Орден охотников на фи.

Музыкант в тот момент свою балладу уже завершил, и в таверне повисло редкое мгновение тишины, и тут дядюшка спросил:

– Охотник на фи? Здесь?! – Он отпрянул, словно Экс плюнул ему в лицо.

Скрежет ложек по дну плошек и разговоры тут же затихли, и ему не нужно было крутить головой, словно конг кою, чтобы понять – все взоры обратились к нему.

Дерьмо. Довыпендривался. Старейшина обратился за помощью к гильдии, а не к Сангхе[4] за молитвами. Это же уважение, верно? Экс предполагал, что местные разделяли веру своего предводителя в охотников на фи.

Правда, ему маловато заплатили. Кажется, он принял практичность за уважение.

Экс допил свое вино залпом и положил на стойку монетку.

– Спасибо за суп, дядь.

После чего направился на выход, однако ему преградил путь бородатый и неприлично толстый мужик, вместе с двумя такими же пузатыми, но не столь бородатыми. Из треугольных вырезов их хлопковых рубах тоже торчали кустистые волосы на груди, влажной после многих часов работы под палящим солнцем. Экс же был молодым человеком с оливкового цвета кожей, которому не помешал бы загар, но… то было из-за того, что работал он преимущественно ночью. Это напомнило ему о том, что он обещал ведьме прибыть к рассвету, а темные и весьма ревностно охранявшие свою территорию духи все еще бродили по этим лесам.

– Что, улепетываешь средь ночи? – Самый большой из них скривился, обнажая редкие зубы в зарослях густой бороды.

– Вообще-то я просто ухожу.

– Хах. Знаю я вашего брата. – Он сморщил нос, словно бы это от Экса воняло. – И нам не нравится, когда шептуны шляются по нашим землям.

– Не вижу в этом проблемы. – Экс изобразил озадаченность. «Шептуны» – далеко не самое неприятное прозвище для тех, кто использует низшую магию. Впрочем, уважительного в нем тоже ничего не было. Он не практиковал такую магию, но большинство простолюдинов не различали магию копавшихся в могилах некромантов и высокородных чародеев. И Экс сомневался, что они понимают, в чем отличия «серой» магии, которую использовали охотники. – Я уже ухожу.