Салини Голденберг – Последний охотник на демонов (страница 1)
Салини Голденберг
Последний охотник на демонов
Salinee Goldenberg
THE LAST PHI HUNTER
Copyright © 2024 by Salinee Goldenberg
Translation rights arranged by Jill Grinberg Literary Management, LLC and The Van Lear Agency LLC.
All rights reserved.
Перевод с английского Евгении Некрасовой
Иллюстрация на обложке BARSUK
Карты 7Narwen
© Е. Некрасова, перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Посвящается моему отцу, который привил мне любовь к историям. И матери, которая вдохновила меня на эту историю.
Глава первая. Охотник
Двух одинаковых фи не встретишь, но каждый Ненасытный дух и демон в старом Сайораме имели нечто общее – все они когда-то были людьми. Это делало их куда опаснее любого существа, хоть живого, хоть мертвого.
Сидя на ветви высокого дерева чамчури, Экс следил за конг коем[1] и молил всех дэвов[2], чтобы тот клюнул на приманку. Молодой охотник на фи даже дышать боялся. Каждый его мускул был напряжен, темные глаза внимательно смотрели вперед из-под жуткой маски кхон[3], а его тело было столь же неподвижным, как и само дерево.
Ненасытный дух сделал два осторожных прыжка вперед на единственной ноге, дергая кошачьими ушами и крутя головой на совиной шее во все стороны. Бледная серо-зеленая кожа, покрывавшая его плоть, растягивалась в такт нервным подрагиваниям.
Но как только фи оказался в зоне досягаемости Экса, ему потребовалось все его терпение, чтобы удержаться и не пронзить тварь вполне себе реальным оружием. Этого гада он выслеживал уже три дня и три ночи, не смыкая глаз и позабыв о еде. Примерно половину потраченного времени он провел здесь, в Вечносущем – мире духов и магии, протекавшем между нитями мира физического и мира дэвов.
Для охотников блуждать в Вечносущем было в порядке вещей. Здесь цвета были достаточно яркими, чтобы почувствовать их вкус – острый красный, мягкий голубой, сладкий как солнце желтый. Запахи читались как движение и история – след и возраст застарелой крови. Звуки были четче. Экс мог слышать липкое чавканье слюны в пасти фи и низкий, искаженный гул темной энергии, исходивший от его укрытия.
Однако погружение в Вечносущее и возвращение обратно подобно голодному карпу кой выматывало Эксу нервы. Он мечтал о горячем ужине и теплой постели, но больше всего ему, конечно же, нужны были деньги, чтобы расплатиться по счетам. В скором времени Экс должен был вернуться в гильдию, и он боялся гнева наставников, если принесет слишком мало. Опять.
Он стиснул ладонь на рукояти своего цепного клинка, когда конг кой приблизился к груде мяса, в которую превратилась некогда самая толстая макака в этом лесу. Фи наклонился, дергая трубчатым рылом. Высунув язык, он лизнул тушу. Нюхнув еще раз, тварь резко дернулась вверх, повернув шею назад, в сторону того, что его встревожило. Экс, тихо выдохнув, закатил глаза и стиснул зубы.
Мгновение спустя фи вернулся к туше, явно решив, что услышанное не стоило отказа от свежей пищи. Волоски на его ушах опустились, и с удовлетворенным ворчанием он вгрызся зубами в плоть. Вот и шанс для охотника.
Экс наклонился вперед, упираясь ногами в ветку.
В листве наверху Экс услышал шорох и краем глаза заметил быстрое движение. К ним осторожно приближалась группа обезьян, ведомая столь же жирной макакой, как и та, которую сейчас жрал фи. Они пялились на хлюпающего пищей конг коя, что-то бормоча. Затем самая большая и волосатая самка злобно уставилась на охотника своими темными глазами. Экс слегка покачал головой в неубедительной попытке передать, что нет, это не он убил ее супруга, что ему очень жаль, и…
Она издала пронзительный вопль, и обезьяны, вереща, поспешно разбежались. Конг кой резко поднял голову. Смертные животные Ненасытному духу были не страшны, но взгляд его блестящих желтых глаз встретился со взором охотника.
Фи громко выкрикнул свое имя:
– Кой!
И Экс прыгнул.
На полсекунды позже, чем хотел.
Он не попал по голове, но приземлился на тело. Они сцепились. Конг кой пытался бить его своими тощими, как ветки, ручонками. Да, руки у него были иссохшими и бесполезными, но то, что они у него вообще были, указывало, что в его теле могут быть и другие вещи. Ценные вещи. Второй череп? Многоглазый паразит с кучей когтей? Покрытое льдом сердце?
По мере того как гипотетическая ценность конг коя возрастала, в голове Экса появлялось все больше навязчивых мыслей о лапше бами с креветками, жареной рыбе с острым чили и базиликом, маринованных перепелиных яйцах, рисе, ханглайском карри…
Фи заскрежетал зубами, заплевав ошметками своей отвратной трапезы маску Экса, закрывавшую все лицо охотника. Зубы зацепились за часть брони на предплечье, возле локтя. Одно из креплений тут же треснуло, что явно порадовало фи. И Экса – тоже, поскольку зубы фи всегда пользовались спросом, а эти были неплохого размера.
Учуяв кровь, конг кой захихикал и попытался оторвать оставшуюся часть руки охотника. Но Экс, подняв другую руку с оружием, нанес удар.
Он рассек липкую тошнотворно-серую плоть бедра, и тварь недовольно заверещала, прижавшись мордой к маске Экса. Но затем тварь отстранилась, словно обжегшись – она узнала узор, свидетельствовавший о том, что человек перед ней был далеко не обычным дровосеком.
Экс сунул руку в пасть фи по локоть и прижал его к земле всем своим весом.
Первое правило охоты на фи – никогда не заключай с ними сделки. Фи всегда лгут.
Надавив, Экс разломил челюсть твари пополам. Фи дернулся раз, а затем затих.
Видя, как гаснет свет в глазах твари, Экс вспомнил о втором правиле – фи смертоноснее всего после смерти. Нужно убедиться, что он истек кровью.
Большинство из них умирали лишь единожды, некоторые вовсе не могли истекать кровью, но стоило проявить терпение. Охотники зачастую ждали часы или даже дни во время охоты, так что пара минут погоды не сделает.
Эксу казалось, что это скорее было не правило, а эдакая мантра – напоминание, что призраки когда-то были людьми, и решения, которые они приняли во время своей жизни, привели их к такой кармической судьбе. Жестокость – это нормально.
Мысли Экса прервал зевок. Что ж, у твари был шанс восстать и, наверное, она решила, что не хотела бы до конца своего жалкого существования раз за разом погибать от руки злобного и жадного охотника на фи.
Быстро оценив части тела фи, Экс заключил, что самыми ценными были его ноги, в особенности – кривые желтые когти, что начали слоиться, когда он по ним постучал. Старейшины щедро наградят его за убийство духа, но половина уйдет гильдии. А вот деньги за продажу частей тела пойдут в его карман.
– Кой!
Коварный фи отшвырнул Экса здоровенной ступней – он врезался в дерево и упал, осыпанный кусками коры. Тактика отложенного возрождения. Неплохо. Затем фи поскакал прочь, словно однолапый заяц.
Заметив, что его клинок все еще торчал в бедре твари, Экс вовремя перекатился, чтобы ухватиться за прикрепленную к оружию цепь. Конг кой неловким скользящим прыжком влетел в заросли, протащив Экса за собой. Густой кустарник хлестал его своими ветвями, а камни царапали тело. Но охотник не отпускал тварь, прыгая по грязным замшелым корням и распугивая встречавшихся на пути ночных животных.
Обмотав цепь вокруг своей руки, Экс потянулся к фи, проклиная его с каждым рывком.
Тварь, повернув голову, с недоумением воззрилась на Экса. Отвисшая сломанная челюсть болталась, словно петушиная бородка.
Они вылетели из зарослей, и конг кой мордой врезался прямиком в крепкую, как железо, кору огромного тикового дерева обхватом не менее десяти саженей. По инерции Экс пролетел вперед, врезавшись и в дерево, и в призрака.
Если уж его нельзя убить клинком, придется прибегнуть к магии.
Конг кой извивался, словно попавший в западню червяк, и всячески пытался укусить охотника, но со сломанной челюстью у него не особо получалось. Экс отвесил ему быстрый удар, а затем прижал его ногу к земле.
Бормоча на беззвучном языке слова, которые ухо человека или фи не способно было уловить, он воззвал к Дымящейся длани Аневана.
Кончики его пальцев загорелись подобно углям. Сияя темно-красным светом, раскаленная магия закапала на ногу конг коя, прожигая плоть и кость. Конг кой выл, покуда Экс выжимал из заклинания все, что можно, повышая его силу. Колено фи расплавилось, и нога распалась на две дергающиеся части. Ярко-белая кровь выплеснулась одним потоком, который в конце превратился в тоненькую струйку, словно при опорожнении мочевого пузыря.
Выдохнув, Экс вернулся на обычный уровень восприятия, и яркое Вечносущее рассеялось. Теперь он был в темноте. Он скривился от внезапного жужжания насекомых и безвкусного воздуха. Возвращение в немолчный мир смертных, или, как его называли некоторые охотники, в Мир людей, Длинный день, Завесу или в Слепоту – вариант, который ему нравился больше остальных, – всегда было горьким потрясением.