Salem – Фара (страница 15)

Салем швырнул дрова в поленницу у печурки за барной стойкой, с хрустом разминая затекшую спину. – Видел следы. Не только звериные. Старые, но… человеческие. Одинокий путник, неделю назад, не меньше. – Он прищурился, вспоминая картину. – Шел осторожно. Огибал открытые места. – Помолчал. – И Рея… чует что-то. Не опасность. Чужое. Далекое. Как эхо костра за холмом. Не постоянно. Только когда ветер с юга.

Лев нахмурился, потер бороду, оставляя на щетине следы смолы. – Юг… За Вепсской грядой, деревеньки были. Затерянные. – Его взгляд, оценивающий, уперся в Салема. – Твоя… связь. Насколько далеко она эту «чужизну» чует? Точнее, твоя псина, а ты – через нее.

Салем замер, погружаясь в себя, в тот тихий гул. – Трудно сказать. Чувство нечеткое. И это не конкретный человек. Скорее… намек на присутствие. На жизнь. Не враждебную, но чужую.

– Намек, – повторил Лев, отбрасывая молот. Он прошелся по залу, тяжелые сапоги глухо стучали по дощатому полу. – Намек – это не адрес. Но это больше, чем мы имели. – Остановился, повернулся. – Сидеть тут, как суслики в норе, запасы копить – дело нужное. Но знать, что там, за грядой… знать, не одни ли мы в этом еб… в этом новом мире… – Он сплюнул. – …это тоже ресурс. Информация. Может, важнее тушенки.

Он подошел к разложенной на столе потертой карте дальнобойщика, ткнул толстым пальцем в область южнее «Фары», за обозначенными холмами. – Вот. Примерно там. Заречье да Подгорное. Километров пятнадцать по прямой. Лесом, оврагами – больше. – Взгляд его стал жестким. – Риск? Да, черт возьми. Зоны, твари лесные, которые теперь могут быть не такими уж и лесными… И люди. Кто их знает, какие они теперь. – Он уперся взглядом в Салема. – Но если твоя псина-радар может вести… если она почует засаду или эту… хреновину зонную раньше, чем мы вляпаемся… Шанс есть.

Мурашки побежали по спине Салема. Не только от страха. От вызова. От возможности действовать, а не ждать. И от доверия, пусть осторожного, выстраданного, в словах Льва. Он рассчитывал на их связь. – Рея может, – сказал Салем, стараясь звучать увереннее. – Я могу. Но это не волшебство. Если зона тихая, как та «Глухая Падь», или мародеры затаились… – Всплыл образ подвала «Гавани», холодный ужас связанности. – …мы можем не успеть. И… это выматывает. И меня, и ее.

Лев кивнул, лицо каменело. – Знаю. Видел. Значит, не лезть в пекло. Разведка. Осторожная. Посмотреть, послушать. Узнать, есть ли жизнь. И если есть – какая. Не геройствовать. Увидели дым – не бежать с распростертыми объятиями. Услышали выстрелы – не лезть на рожон. Наша цель – глаза и уши. Ноги – чтобы унести ноги. Понятно?

– Понятно, – в груди Салема зажглась искра решимости, смешанная с тревогой. – Когда?

– Завтра на рассвете, – Лев хлопнул ладонью по карте. – Чем раньше, тем меньше шансов нарваться на кого не надо. Соберем паек. Воды, сухарей, аптечка. Оружие – на виду. И твоя… связь. Держи ее наготове, но не дергай попусту. Экономить батарейки надо, даже если они в твоей башке. – Попытка пошутить вышла сухой. – Я за руль. Ты – наводчик. Рея – главный маячок. Такой план устраивает, лесной маг?

Салем взглянул в окно. В сумерках мелькнула серая тень – Рея завершала обход. Он послал ей импульс спокойствия и готовности. В ответ пришла волна настороженного внимания и… преданности. Готовности идти куда угодно. – Устраивает, – повернулся он к Льву. – Завтра на рассвете. Ищем эхо жизни.

В ту ночь Салем долго ворочался. Он чувствовал Рею, свернувшуюся клубком у его ног, ее ровное дыхание, ее спокойную силу. Перед мысленным взором проплывал маршрут по карте – каждый поворот, каждая лощина. Что они найдут? Пустые пепелища? Новых врагов? Или… надежду? Лев храпел на своей кровати, но его сон, судя по подрагивающим векам и сжатым кулакам, был беспокойным. Давление грядущего дня висело в воздухе «Фары» гуще дыма от печурки. Они шли не просто в лес. Они шли навстречу неизвестности, неся с собой хрупкий дар связи и тяжелый груз оружия. Искать не тушенку и не бензин. Искать подтверждение, что человечество – не только тени в подвалах и падальщиков на развалинах. Искать огонь жизни в мертвой тишине нового мира.

Тишина на «Фаре» стала гулкой, натянутой, как струна. Не та тишина «Пустошей», а тревожная пауза перед неизвестным. Мотивация Льва была проста, как гвоздь: сострадание к возможным выжившим, приправленное холодным расчетом. Пустые комнаты мотеля могли стать убежищем для других, а дополнительные пары рук – шансом превратить «Фару» из убежища в крепость. Выжить в одиночку в этом мире, где законы физики играли в кости с дьяволом, было иллюзией.

Прагматизм и сострадание победили страх. – Ладно, – буркнул он, швыряя в угол ржавую арматуру. – Но «Фару» на авось не бросим. Пусть мародеры, если придут, попляшут.

Работа закипела. Салем, с его смекалкой и опытом, стал мозгом операции. Лев, с его грубой силой и знанием механики – руками. Они превратили родные стены в смертельную ловушку.

Главная дверь мотеля получила «подарок» – обрез водопроводной трубы, туго набитый порохом из патронов и обрезками гвоздей. Привод – тонкая, почти невидимая проволока на уровне щиколотки. «Сработает при сильном толчке, – пояснил Лев, закрепляя растяжку с мрачным удовлетворением.

Окна первого этажа забили изнутри щитами из досок. Но за каждым щитом, в проеме, висела граната Ф-1 с выдернутой чекой, удерживаемой натянутым тросиком. «Сдвинешь щит – получишь ливень осколков», – предупредил Салем, аккуратно устанавливая последнюю «лимонку». Запах пороха висел в воздухе.

Склад/Генераторная: Сердце «Фары». Лев лихо соорудил систему поджога из старого автомобильного аккумулятора и куска нихрома: открыл дверь – нихром раскалился докрасна, поджигая фитиль из пороховой мякоти, ведущий к канистре с бензином. «Бухнет так, что кишки на деревьях висеть будут», – мрачно пообещал он, любуясь работой.

Лестничные пролеты усыпали «сюрпризами» – досками с вбитыми ржавыми гвоздями, остриями вверх, присыпанными пылью. Капканы-медвежатники, снятые Салемом еще в первые дни, ждали своих жертв в темных углах коридоров.

Рея скулила, чуя запах пороха и металла. Салем присел, погладил ее по загривку, мысленно успокаивая: «Терпи, девочка. Для чужих. Наши – знают где ходить». Собака легла, положив морду на лапы, но уши оставались настороженными.

Перед выходом загрузили минимум: фляги с кипяченой водой, сухари, немного вяленого мяса. Оружие – «Винторез» Салема с глушителем и прицелом "малыш" , «Вепрятник» Льва – мощное ружье 12 калибра.

Салем завел свой «Мицубиси Паджеро Спорт». Дизель урчал глухо, но уверенно. Бак был полон драгоценного топлива. Рея прыгнула на заднее сиденье. Лев, устроившись на пассажирском месте, похлопал ладонью по приборной панели. – Ну что, адский экспресс? Поехали за новыми постояльцами в наш пятизвездочный ад.

Они ехали на юг, к поселку Заречье. Дорога петляла через знакомый, но теперь чужой лес. По карте Салема, южнее преобладали относительно «спокойные» участки – заброшенные поля, перелески. Но ключевое слово было «относительно». Главная угроза здесь – «Стеклянные Реки». Обширные низменные болота к югу от «Фары» и берега медленных рек могли в любой момент превратиться в смертельные ловушки со сверхтекучей водой.

Салем вел машину осторожно, объезжая подозрительно ровные, блестящие участки земли, напоминающие мокрый асфальт. – Видал? – Лев ткнул пальцем в придорожную канаву. – Вода стоит столбом. Как в стакане. Ни ряби. Жуть. – «Стеклянная Река, назвал так из за свойств, мы с реей видели такое в лесу», – ответил Салем, крепче сжимая руль. – Малейший неверный шаг – и тебя засосет как в масло. Тормозим только если надо. И только на твердом.

Оба заметили странность. Отсутствие той «сущности», которая норовила появиться в самое неподходящее время. Ни леденящего страха, ни мерцающего сумрака. Ни одного намека за всю дорогу. Это должно было облегчать душу, но вместо облегчения росло напряжение. Как перед бурей. Слишком тихо. Слишком… нормально. – Спряталось, сволочь, – проворчал Лев, потирая виток повязки на виске. – Или копит силы для грандиозного пинка под зад? – Может, просто не здесь его территория, – предположил Салем, но сам не верил до конца.

Поселок предстал печальным кладбищем надежд. Половина домов сгорела дотла, от других остались почерневшие срубы и покосившиеся печные трубы. Улицы завалены обломками, перевернутыми машинами, мусором. Трупов не было видно.

Они оставили машину на въезде, за полуразрушенным гаражом. Дальше – пешком, с оружием наготове. Рея шла впереди, низко прижав уши, постоянно обнюхивая воздух. Она вела их не к руинам, а к уцелевшему двухэтажному дому на окраине, рядом с небольшим озерцом. У дома был огород, частично вытоптанный, но видно было, что за ним ухаживали недавно. На втором этаже мелькнуло движение за занавеской.

Салем кивнул Льву. Тот сделал шаг вперед, руки в стороне от ствола, и крикнул громко, но без агрессии: – Эй, в доме! Люди? Мы не мародеры! Ищем выживших!

Тишина. Потом скрипнула форточка. Выглянуло осунувшееся, испуганное мужское лицо с недельной щетиной. – Вы… вы как выжили? – Голос был хриплым от неиспользования и страха. – Повезло, – коротко ответил Салем, тоже держа руки на виду. – Стены крепкие. У нас убежище. Еда, вода, генератор. Места хватит. Есть желающие?