Salem – Фара (страница 16)

Дверь открылась не сразу. Сначала выглянул ствол самодельного обреза, потом вышел сам хозяин лица – мужчина лет сорока, в грязной телогрейке. – Николай, – представился он коротко, опуская обрез, но не выпуская из рук. За ним вышла женщина, Ольга, лет тридцати пяти, с тщательно убранными, но седеющими волосами и умными, уставшими глазами. Она крепко держала за руку девочку лет десяти, Аню, которая жалась к матери, широко раскрытыми глазами глядя на незнакомцев и на Рею. Последней вышла вторая женщина, Настя, моложе, лет двадцати пяти. Она выглядела особенно измотанной, бледной, опиралась на косяк двери, машинально потирая лоб. – Мы… мы уже собирались уходить, – сказал Николай. – Запасы кончаются. Колодец почти сухой, а к озеру страшно – вода странная… как масло. А вчера Петрович с Ниной ушли на восток, к Тихвину, попытать счастья. Пятеро их. А мы… не решились. – Он кивнул на женщин и ребенка. – Да и Настюшка совсем без сил…

Салем пристально посмотрел на Настю, оценивающе, как выживший на возможную проблему. – Больна? – спросил он прямо. Настя слабо улыбнулась. – Устала просто. Голова кружится иногда. С тех пор как… все случилось. Думаю, недоедание. Ольга, врач по профессии (как выяснилось позже), внимательно посмотрела на подругу, но промолчала.

Решение было принято быстро. Видя организованность пришедших, Николай, Ольга и Настя согласились ехать. Аня молча кивнула, крепче сжав мамину руку.

Задержались на день. Николай знал поселок. Нашли несколько банок тушенки, пару мешков картофеля из погреба (часть подпорчена), ящик с домашними закатками. Аптечка Ольги была собрана под стать врачу (йод, бинты, анальгин, антибиотики) и кое-что достали из развалин аптеки. Ржавый топор, лопаты, пилу-ножовку, моток веревки, набор гаечных ключей из гаража Коли. В квартире местного радиолюбителя – мощный коротковолновый трансивер «Родина-307» с бензо-генератором и пачкой аккумуляторов. Антенна сломана, но Николай, ковырявшийся в радио с детства, пообещал починить.Скудные личные запасы тоже погрузили в машину, теплые одеяла, кастрюли, соль, спички, свечи, мыло.

Паджеро был забит под завязку. Люди и Рея теснились среди мешков и ящиков. Дорога обратно была напряженной. Лев грузно сидел на ящике с картошкой, «Вепрятник» между колен. – Ну что, соседи, – его голос прорвал гул мотора, – готовы к нашему курорту? Бассейна нет, зато есть уникальные оздоровительные процедуры. Например, «не наступи в "Стеклянную реку" , а то похлебаешь жижи как суп». Или «уворачивайся от "Картинок" , а то поджаришь себе мозг». Включено в стоимость проживания. Николай хмыкнул. Ольга слабо улыбнулась. Настя, прижавшись к окну, смотрела на проплывающий мертвый лес. Аня тихо спросила: – А собачка… она добрая? – Добрее нас со Львом, – ответил Салем, видя в зеркале, как Рея осторожно обнюхивает девочку. Аня медленно протянула руку, коснулась шерсти. Собака не отдернулась. – Она наша… ищейка. Чует беду раньше всех.

Машина подъехала к воротам «Фары». Салем и Лев мгновенно оценили обстановку. Ничего явно сломанного, не взорванного. Но… – Дверь в кладовку у гаража, – тихо сказал Лев, указывая пальцем. – Она была приперта кирпичом изнутри. Кирпич сдвинут. Салем кивнул. Он тоже заметил. И еще: нечеткий след на пыльном полу у входа в кафе – не от их ботинок. Чей-то, более мелкий и легкий.

Они высадили новых жильцов у машины. – Ждите здесь, – приказал Салем. – Не шумите.

С оружием наизготовку, зная расположение каждой ловушки, Салем и Лев вошли первыми. Рея шла впереди, низко опустив голову, но не рычала – признак, что живых чужаков сейчас нет.

Осмотр подтвердил: кто-то был внутри. Аккуратно. Ловушки не тронуты. Растяжки на месте. Самое тревожное: заряд в генераторной – не сработал. – Хитрая тварь, – проворчал Лев, присев у растяжки на двери склада. – Прошла как тень. Ничего не взяла? Или взяла то, чего мы не заметим? – Или разведка, – мрачно добавил Салем, осматривая сдвинутый кирпич. – Узнала, что здесь есть, кто здесь есть. И ушла доложить. – Он посмотрел на Льва. Лев неожиданно фыркнул, поднимаясь. – Да пошел он, этот вор! Главное, что склад цел, генератор на месте, и дизель наш не уперли. А мины… мины еще выстрелят. Не в этого, так в другого. – Он махнул рукой. – Зови новых соседей. Пусть заходят. Осматриваются. А мы… мы теперь не двое.

Они вышли к ожидавшим. Лица новых жильцов были бледными от страха и неизвестности. – Все чисто? – спросил Николай, сжимая свой обрез. – Пока да, – ответил Салем. – Заходите. Добро пожаловать… домой. Ольга осторожно переступила порог, оглядываясь. Настя, опираясь на Колю, глубоко вздохнула. Аня крепко держала маму за руку, но ее взгляд упал на Рею, которая терлась боком о ногу Салема. Девочка сделала маленький шаг вперед.

Лев распахнул руки, пытаясь разрядить обстановку своей грубоватой манерой: – Ну, вот и Фара! Люкс-апартаменты в стиле «постапокалипсис»! Ванна – озеро в пятистах метрах, правда, иногда оно ведет себя как жидкое стекло, но это мелочи! Горячая вода – когда генератор работает и котел не протекает! И главная фишка – уникальная система безопасности: «Случайно-Смертельный Интерьер»! – Он ткнул пальцем в проволоку у порога. – Не наступайте на проволоку и не трогайте щиты на окнах, а то ваши внутренности украсят наш ландшафт! Весело, правда? Николай смотрел на него, не понимая, смеяться или плакать. Ольга покачала головой, но в уголках губ дрогнула тень улыбки. Настя тихо спросила: – А… а где можно прилечь? Салем кивнул на лестницу. – Второй этаж. Комнаты свободны. Выбирайте любые, кроме тех, где на полу лежат доски с гвоздями. Это не беспорядок. Это… система оповещения.

Пока новые жильцы, осторожно ступая, поднимались наверх, Лев подошел к Салему, смотревшему в щель в ставне на темнеющий лес. – Фаровцы, – пробурчал Лев, кивнув в сторону лестницы. – Теперь их надо кормить, поить, защищать. И от зон, и от людей. И от того, что залезло сюда, пока нас не было. – Знаю, – тихо ответил Салем. – Но одни они точно не выжили бы. Это начало, Лев. Только начало.

После последней, перенесенной в дом коробки Лев тяжело вздохнул, достал из кармана потертую фляжку, отхлебнул. Потом протянул Салему. – Ну что ж… За новоприбывших, сосед. Добро пожаловать в наш общий ад.

ГЛАВА 8. Осколки прошлого

Вечер в «Фаре» был непривычно… живым. В большой зале кафе, где пыль уже успела лечь ровным слоем на заброшенные столики, теперь горел очаг – точнее, большая жестяная печка-буржуйка, вытащенная Львом из подсобки. Два стола сдвинули вместе. На них стояла праздничная трапеза: жареная картошка с тушенкой, приготовленная на буржуйке, сухари, чай с заваренной брусничной веточкой . Запах еды, смешивался с запахом дыма, влажной одежды и человеческого страха, начинающего понемногу оттаивать.

Салем сидел во главе стола, спиной к забитому окну. «Винторез» стоял рядом, на полу, в мгновенной доступности. Рея лежала у его ног, чутко следя за новыми людьми, но без агрессии. Лев напротив методично уплетал картошку, поглядывая на Колю, который ел с аппетитом человека, долго не видевшего горячей пищи. Ольга кормила Аню, девочка клевала носом, уставшая от переезда и впечатлений. Настя сидела чуть поодаль, ковыряя еду вилкой, бледная, с синяками под глазами.

Тишину нарушил Лев, громко хлебнув чай из кружки и поставив ее со стуком. "Ну что, соседи," – его голос прозвучал слишком громко в настороженной тишине, – "как вам наш гостеприимный кров? Не хуже «Метрополя», а? Только без портье. И без горячей воды. И без электричества, пока генератор не крутанем. Но зато с уникальной коллекцией смертельных ловушек! Ощущение экстрима – бесплатно."

Николай хмыкнул, вытирая губы тыльной стороной руки. "Кров – это слабо сказано. Стены целы, крыша не течет. После того, что было… это уже дворец." Он помолчал, глядя как пламя в топке буржуйки лижет жестяные стенки. "Дворец среди руин."

Ольга отложила ложку, взглянула сначала на него, потом на Салема. "Вы… вы оба были здесь? Когда все… случилось?"

Салем кивнул, отодвинув пустую тарелку. "Я был тут, вместе с Львом и Реей. Мы здесь с первого дня."

"А я…" – Коля отложил ложку, голос его стал глуше, – "я на поле был. За селом. Трактор чинил. Увидел… как небо над лесом на западе разорвалось. Словно второе солнце взошло. Грохот… такой, что земля под ногами заплясала. Потом ветер… Думал, конец. Пригнулся за трактором, накрылся брезентом. Очнулся – трактор перевернут, небо черное, дышать нечем. Домой побежал…" Он замолчал, сжав кулаки так, что побелели суставы. Лицо исказила гримаса боли. "Половины поселка не было. Наш дом… стоял на краю. Стены треснули, крыша провалилась. Жена…" – Голос сорвался. Он резко вдохнул, вытер глаза грязным рукавом. – "Она была внутри. Не выбежала. Наверное, спряталась в подполе… думала, как в войну. Не вышла. Я откопал…" Он не договорил, просто покачал головой, уставившись в пустоту перед собой. "Потом ливни начались. Холод. Радио молчало. Собрались те, кто выжил… но людей все меньше становилось. Болезни, голод. Мы остались. Ждали чуда или конца."

Тяжелое молчание повисло в воздухе. Треск дров в буржуйке казался оглушительным. Аня прижалась к матери, испуганно глядя на плачущего мужчину.