Сакс Ромер – Спящий Детектив (страница 38)

— Что случилось? Что случилось? — простонал сэр Джеймс.

Мы подбежали к кушетке.

— Мистер Клау! Мистер Клау! — взывал баронет.

— Все в порядке, друг мой! — послышался громыхающий голос. К моему бесконечному облегчению, Морис Клау привстал и теперь оглядывал нас, поправляя на массивном носу пенсне. — Живу я! Спасен я Наукой разума!

Изида Клау склонила голову на красную подушку, и я заметил, что все тело ее сотрясает дрожь. Впервые на моей памяти ей изменило царственное самообладание; я не знал, что и думать, и только гадал, какая ужасная опасность могла грозить Морису Клау.

— Хвала небесам! — радостно отозвался баронет.

Послышались шаги; в двери бильярдной показались несколько испуганных слуг во главе с дворецким. В комнату протиснулся мистер Климент Лейланд. Его мертвенно-бледное лицо казалось совершенно белым по контрасту с надетым на нем темно-красным халатом.

— Джеймс! — хрипло произнес он. — Этот ужасный крик! Что случилось? Что произошло?

Спальня мистера Климента, как мне было известно, находилась в западном крыле; на таком расстоянии он не мог различить слова, произнесенные Изидой Клау, отчего ее пронзительный крик должен был показаться ему еще более пугающим.

Морис Клау протестующе поднял руку.

— Спокойней, дорогие друзья, — пророкотал он, — суетиться и тревожиться не стоит. Пагубно сие для нервов. Станем же спокойными, станем тихими.

Он положил руку на голову девушки, стоявшей возле него на коленях.

— Изида, дитя мое, сколь тонким инструментом психическое является восприятие! Ты узнала ее, ту опасность, что грозила бедному старому отцу твоему, старому бедному глупцу, что лежит здесь в ожидании погибели! Ты словно знала раньше, чем понял я!

— Бога ради, мистер Клау, — запинаясь, сказал Климент Лейланд, — что случилось? Кто или что угрожало вам? Что привело в ужас мисс Клау?

— Друг мой, — отвечал Клау, — задаете вы мне головоломки. Нечто страшное обитает в сем Грейндже, нечто смертельно опасное. Нет живущего, что не познал бы страх, и я, старый глупец, воистину жил нынче ночью. Я сдаюсь, друг мой. Правит сим Грейнджем некий зловещий дух, коего не могу я запечатлеть негативом своим, — Клау по обыкновению притронулся ко лбу, — и предпринять то смерти подобно. Мощь его слишком велика для меня. Грейндж нечист, сэр Джеймс. Покинете вы Грейндж незамедлительно; ибо то я, старый и опытный, что знает, предупреждаю вас. Бегите, спасайтесь из Грейнджа. Завтра же переселяйтесь в Фрайарс-хауз!

Клау не счел нужным вдаваться в дальнейшие объяснения.

— Разбит я, потерпел поражение, друзья мои! — заявил он, безропотно пожимая плечами.

Изида, чье лицо заливала смертельная бледность, а глаза лихорадочно блестели, удалилась к себе. Направляясь к двери, девушка закрыла лицо руками. Морис Клау согласился расположиться в комнате, находившейся рядом с моей, и через некоторое время, все мы в смятенных чувствах разошлись по своим спальням.

Мне было понятно, что в ночных событиях кроется какая-то глубокая тайна. Морис Клау и Изида Клау что-то скрывали. У них был общий, темный секрет, который они ревностно хранили; но смысл их действий являл полнейшую загадку, чье решение ускользало от меня.

Наступило утро, и наша изрядно потрепанная компания собралась за завтраком. Едва ли кто-то спал той ночью под крышей Грейнджа, хотя потустороннее, насколько я мог судить, более ничем не проявило себя.

Морис Клау завел бесконечный рассказ о фауне Сахары; он полностью завладел разговором, единственной темой которого стали его занятные истории о змеях и скорпионах.

После завтрака мы отправились в автомобиле сэра Джеймса в Фрайарс-хауз; несмотря на современную мебель и драпировки, дом показался мне чрезвычайно унылым. Лишенный призрачной атмосферы, Грейндж был бы вполне очаровательным местечком; но это сооружение, похожее на темницу, с покрытой лишайником башней, возвышавшейся над долиной еще в те времена, когда Иоанн подписал Великую хартию вольностей, с массивными стенами и узкими бойницами, комнатами неправильной формы и запахом склепа, было чересчур архаичным и неудобным для жизни.

Морис Клау, стоя посредине комнаты, превращенной в библиотеку, снял свой коричневый котелок и извлек из-под подкладки пузырек.

— Это место, — произнес он, — омерзительно пахнет мертвыми аббатами!

Он брызнул вербеной на себя и Изиду, вернул пузырек в котелок, и собирался было надеть свой головной убор, как вдруг застыл, задумчиво глядя в потолок.

— Мои заметки! — отрывисто сказал он. — Забыл я заметки те в саквояже. Потребны мне они. Проклятие мне, ибо старый я глупец! Сэр Джеймс, не покажете ли Изиде сию обворожительную древнюю башню в мое отсутствие? Я не создаю трудность? Но я одолжу автомобиль и поеду в Грейндж, где заметки мои!

— Не беспокойтесь! — с готовностью отозвался баронет. — Климент может поехать с вами!

— Нет, нет! Конечно же нет! И помыслить о том не мог я! Старый друг мой, мистер Сирльз, может присоединиться ко мне, если пожелает; если же нет, отправлюсь один я.

Разумеется, я согласился поехать с ним; оставив всех остальных у древних крепостных врат, мы направились в Грейндж. Автомобиль спустился в долину, затем мы принялись карабкаться вверх по склону; всю дорогу Морис Клау бормотал что-то себе в бороду, не обращаясь ко мне и явно избегая беседы.

— Пойдемте, друг мой, — сказал он, когда автомобиль остановился у дома, — покажу я вам, что успел запечатлеть мой ментальный негатив до того, как наступила великая опасность.

Он повел меня в бильярдную и приказал дворецкому удалиться. Когда мы остались одни…

— Заметить вы можете нечто, — загрохотал Клау, указывая в сторону пиршественной залы. — Заметите вы нижеследующее: смех — где слышен он? Здесь, в оружейной комнате справа, и в зале передо мною прямо. Грандиозна Наука разума! Проверю теперь я свой негатив.

Я недоуменно глядел на Клау, который проворно забрался в громадный старомодный камин, служивший одним из самых странных украшений комнаты. Клау пришлось нагнуться, чтобы не удариться лбом о каминную доску; свой исторический коричневый котелок он предварительно снял и положил на подставку для дров.

— Быть может, не найду я, — донесся из камина его громыхающий голос. — Негатив мой затуманен был убийствами, гибельными осадами, дуэлями при свечах и прочими мыслительными формами беспокойного прошлого; но ждет меня победа, может статься — быть может, ждет меня триумф!

Он стоял на подставке, засунув голову в каминную трубу, и вдруг из этого темного, покрытого сажей закутка до меня донесся негромкий скрежет.

— Есть! — торжествующе загромыхал Клау. — В кармане моем электрическая лампа. Я поднимаюсь; следуйте за мной, друг мой.

Клау подался вверх и, к моему неописуемому удивлению, внезапно исчез в камине. Удивляясь все больше, я последовал за ним и увидел, что он стоит в нише высоко над моей головой — каким-то непонятным образом, сообразил я, Клау сумел открыть прикрывавшую эту нишу дверцу. Он протянул вниз длинную руку и сжал мою ладонь.

— Вверх! — воскликнул он и с неожиданной силой и легкостью втянул меня в нишу, как если бы я был ребенком.

Он нажал кнопку фонаря, который держал в руке. Мы находились у подножия чрезвычайно крутой и узкой деревянной лестницы.

— В толще стены скрыта она, меж панелями, — с гордостью прошептал он. — Потайное укрытие якобитов. Сэру Джеймсу не известно ничего о нем; ибо, не провел ли он всю свою жизнь в буше?

Клау двинулся вверх по лестнице.

— Справа оружейная комната, бильярдная комната! — услышал я его голос. — Слева обеденная комната. Отсюда исходит смех — отсюда исходит опасность.

Он все поднимался, и я следом за ним. Лестница вывела нас в пыльную квадратную комнатку размером шесть на шесть футов. Морис Клау, гротескно изогнув шею, водил фонарем взад и вперед. Затем он поднял с пола квадратный деревянный ящик и жестом велел мне спускаться.

— Нет выхода, — сказал он, — и нет прохода. Спальня сэра Джеймса в дальней стороне, но нет прохода, что и ожидал я.

Мы спустились вниз тем же путем — очевидно, другого прохода, как и сказал Клау, здесь не имелось. Клау бережно прятал под плащом деревянный ящик, найденный им в потайной комнате. Меня переполняло любопытство; но Морис Клау тут же отправился к себе, попросив меня подождать его у дома. Вернулся он без ящика, однако же, с толстой записной книжкой и выразил готовность сесть в ожидавший нас автомобиль.

Его странные глаза за стеклами пенсне торжествующе блестели.

— Мы побеждаем, — сказал он. — Привидение Грейнджа уступает Науке разума!

Мы перекусили в Фрайарс-хаузе, причем компанию нашу никак нельзя было назвать веселой. Сэр Джеймс казался озабоченным и был занят своими мыслями, Климент Лейланд вел себя сдержанней обычного. Морис Клау говорил без умолку, но все время рассказывал о Борджиа — он обладал неистощимым запасом самых неприглядных историй об этом печально известном семействе. Отвратительные исторические анекдоты, которые он излагал хриплым шепотом (невозможно описать или воспроизвести этот шепот), были так реалистичны, что каждый проглоченный кусок вставал у меня поперек горла.

После мы без дела бродили по окрестностям; прекрасные старинные сады несли на себе безошибочную печать монашеского труда. Сэр Джеймс, шедший впереди с Морисом Клау и Изидой, резко обернулся и стал ждать меня. В этот момент я с интересом разглядывал солнечные часы; однако же, я ускорил шаг и присоединился к нашему хозяину.