Садека Джонсон – Желтая жена (страница 57)

– Мне нужно купить кое-что для швейной мастерской, – я повернулась к Эбби и многозначительно вскинула бровь, – поэтому сегодня за покупками пойдешь ты.

– А какие на рынке опасности? – Эстер настойчиво подергала меня за рукав.

– В этом мире много неприятных вещей, и красивым и умным девочкам вроде тебя следует держаться от них подальше.

– Я смелая, – заявила Джоан.

– Да, ты очень смелая. – Я наклонилась и погладила бархатистую щеку дочери. – Ведите себя хорошо и слушайтесь Сисси. А Эбби принесет вам пирожные из кондитерской. Договорились?

Нежные личики девочек просияли.

Мы все вместе спустились по лестнице на первый этаж. Сисси вошла в холл через боковую дверь.

– Здравствуйте, мисс.

– Доброе утро, Сисси.

– Пойдемте, девочки. – Служанка собрала детей и увела их в гостиную.

Я в одиночестве отправилась в столовую. Тюремщик уже позавтракал и ушел в таверну. Эбби приковыляла следом и начала убирать оставшуюся после него посуду. Она неловко повернулась и зацепила бедром стоявшее на краю блюдце. Оно упало и разлетелось вдребезги. Экономка принялась собирать осколки. Я присела рядом, чтобы помочь, и мы оказались нос к носу. Я заметила тревогу у нее на лице.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – шепнула я.

– Мне страшно, мисс. Вы ведь не знаете, что такое порка, а я знаю.

– Надо быть сильными.

– Масса продал Джули. – Глаза у Эбби округлились от страха. – Одному Богу известно, что с ней теперь.

Я схватила подрагивающие руки экономки и крепко сжала их.

– У тебя все получится. Должно получиться, иначе тот человек в тюрьме умрет.

– Я тоже хочу стать свободной. – Эбби устремила на меня серьезный взгляд. – Обещайте, что поможете.

Эта женщина никогда ни о чем не просила. И всегда безропотно исполняла любые мои приказания.

– Обещаю, – твердо заявила я.

Эбби собрала осколки и поднялась с колен. Мы вышли из дома. Яркий солнечный свет слепил глаза. Я надвинула чепец на самый лоб. Двое охранников дежурили возле ворот. Они всегда стояли тут и каждый раз требовали предъявить пропуск, хотя поход на рынок по средам был для нас обычным делом. Экономка показала бумагу и скрылась за тюремной оградой.

Мой путь в мастерскую лежал мимо конюшни. Я заметила сына, стоявшего возле распахнутой двери. Он опирался на лопату и рассеянно смотрел вдаль. Дни, проведенные на плантации, изменили Монро. Поначалу я думала, что ему просто нужно дать время прийти в себя. Но дни шли, а мальчик оставался все таким же молчаливым и замкнутым.

– Монро, – позвала я.

Он взглянул в мою сторону и взялся за лопату.

– Сынок, у тебя все в порядке?

– Да, мэм.

– Скажи, как с тобой обращались на плантации?

Плечи мальчика мгновенно напряглись, лицо потемнело и осунулось.

– Нормально. Ничё там не случилось.

– «Ничего», – поправила я. – По твоей речи сразу можно понять, кто ты.

Монро вздрогнул.

– Хозяину плантации не понравилось, что я разговариваю как белый. Он показал раба, которому отрезали язык, и сказал, что мне следует знать свое место.

Я сжала кулаки.

– Но ты не раб.

– Я раб, мама.

– Тебя называют рабом, но ты не раб, твоя душа свободна, ты свободный человек.

– Я раб. Раб! И хватит притворяться.

– Монро!

Он зажал уши ладонями и отвернулся. Я схватила сына за руки и развернула к себе лицом.

– Монро, посмотри на меня.

Мальчик поднял взгляд.

– Ты правнук Винни Браун, внучки королевы Мандары, которую похитили и увезли с родной земли. Твоя бабушка – Рут Браун, знаменитая знахарка и целительница с плантации Белл. У тебя в жилах течет королевская кровь. – Я коснулась подбородка Монро, но он отстранился.

– А как насчет отца?

Я ахнула: никогда прежде сын не задавал такого вопроса.

– Кто мой отец? Я знаю, что это не масса, потому что он ненавидит меня.

Я колебалась: стоит ли сказать ему правду? Одно упоминание об отцовстве Эссекса может подвергнуть нас обоих величайшей опасности.

– Твой отец был очень хорошим человеком. Он любил меня и наверняка любил бы тебя, будь у него такая возможность.

– После того, как продали Джули, я – следующий! Я чувствую, так и будет. И ты ничё не сможешь поделать.

– «Ничего», – поправила я.

– Ничё! – Монро сплюнул на землю. – Не хочу, чтобы мне отрезали язык.

– Монти! – К нам подошел Томми. – Там дрова привезли. Хэмп просит помочь с разгрузкой.

Монро вытер вспотевший лоб рукавом рубашки и ушел, оставив меня одну.

Я стояла у распахнутой двери конюшни и молилась: «Боже, в надежде на Твое милосердие прошу, помоги моему плану осуществиться. Всецело предаюсь в руки Твои. Защити нас и веди к исполнению Твоих обещаний. Аминь».

Глава 39

На грани

Я стояла возле крана позади кухни и наблюдала, как три девушки-невольницы приводили себя в порядок: одна поливала водой слипшиеся волосы, две другие старательно терли лицо и руки. Элси вышла из кухни с горшком печеной кукурузы и направилась ко мне.

– Мисс, заключенный перестал есть. На чердаке ужасная грязь – хуже, чем в общей камере. Он совсем плох, мисс.

Девушка, которая мыла голову, теперь взялась скрести перепачканные глиной ступни. Две другие терпеливо ждали своей очереди. Слова Элси встревожили меня. Я в отчаянии кусала губу, не зная, что предпринять: прошло несколько недель с того злополучного дня, когда Кларенс донес на меня хозяину, но Тюремщик по-прежнему следил за каждым моим шагом. Дважды я пыталась приблизиться к лестнице, ведущей на чердак, где держали Эссекса, и всякий раз, завидев охранников, разворачивалась и уходила ни с чем.

Я махнула девушкам, велев следовать за мной. Дженис, мою помощницу, недавно вернули на плантацию, так что теперь ответственность за подготовку невольниц к аукциону полностью лежала на мне. Нарядив девушек, я записала их истории, помолилась о каждой из них, а затем передала управляющему.

В тот вечер я, как обычно, играла в таверне. Тюремщик болтал с какими-то важными гостями. Сисси подала им очередную порцию выпивки. Вскоре мужчины поднялись, пожали Тюремщику руку и удалились. Сисси собрала грязную посуду и тоже ушла. Лапье остался сидеть за столом один. Похоже, он был сильно пьян. Я подошла к нему и ласково ущипнула за мочку уха.

– Хороший выдался вечер, дорогой? – Не дожидаясь приглашения, я опустилась на соседний стул.

– Эти двое хотят купить плантацию в Чесапике. Им понадобится немало рабочих рук.

– Надо же, как удачно! И кстати, отличная возможность избавиться от беглеца с плантации Белл, – добавила я.

– М-м… ты так считаешь? – Тюремщик залпом допил стакан и сыто рыгнул.

– Еще бы! Да за этакого громилу можно выручить долларов восемьсот. Насколько я помню, не в твоих правилах упускать выгодные сделки.

Он уставился на меня мутным взглядом. Единственное, в чем можно было не сомневаться, когда речь шла о Тюремщике, – в его непомерной жадности, касалось ли дело алкоголя, еды, женщин, денег или власти.