Садека Джонсон – Желтая жена (страница 31)
Он коснулся ладонью моего живота. Сияющий взгляд отражал охватившую его бурю эмоций. Зрелище было настолько трогательное, что на какую-то долю секунды я позабыла о дьяволе, живущем в душе Рубина Лапье. Чувство, которое светилось в его глазах, иначе как любовью нельзя было назвать.
Когда мы добрались до спальни, он раздел меня, уложил в кровать и аккуратно накрыл одеялом. Я сделала глубокий вдох, готовясь к очередной страстной атаке. Однако Тюремщик улегся рядом, положив одну руку мне на живот, а другую бережно подсунул под плечи, словно укачивал ребенка. Затем поцеловал в висок и уснул.
Проснувшись утром, я обнаружила, что он по-прежнему держит меня в объятиях. От непривычной позы шея и плечи у меня затекли. Первое, что я вспомнила, едва открыв глаза, – вчерашний разговор с Брендой. А что, если она права? Возможно, мне действительно следует обратиться к Богу.
– Доброе утро, – Тюремщик поцеловал меня в щеку.
– Я хотела бы сходить в церковь. На плантации у нас каждое воскресенье была служба. Я тоскую без проповедей.
– Это нетрудно устроить. Церковь для черных находится всего в нескольких кварталах отсюда. Никто из моих слуг никогда не ходил туда, но, думаю, им тоже будет любопытно.
– Спасибо.
– Это тебе спасибо, – погладил Тюремщик мой живот.
Утром в воскресенье я велела Джули одеть Монро в темно-синий костюмчик с короткими штанишками и подходящими по цвету вязаными носочками. Спустившись на первый этаж, я сама расчесала его курчавые волосы и уложила на прямой пробор. Предстоял первый выход сына за пределы тюрьмы, и мне не терпелось увидеть его маленькое личико: как же он удивится, когда окажется на улицах города, где снуют прохожие, движутся запряженные лошадьми повозки, горят огни и светятся витрины магазинов.
– Великолепно, мисс Фиби! – похвалила Джули, окидывая взглядом мое новое платье горчичного цвета. Сама она тоже выглядела нарядной в светло-сиреневой блузке, которую я сшила ей из остатков ткани, купленной для нужд мастерской. Девочка была уже достаточно взрослой, чтобы носить корсет и нижнюю юбку-кринолин, однако мне не хотелось, чтобы мужчины лишний раз обращали внимание на молодую рабыню, поэтому я старалась одевать Джули так, словно она еще ребенок.
Из окна я видела остальных слуг, собравшихся перед воротами хозяйского дома. Похоже, предстоящий визит в церковь действительно вызвал у них живой интерес, и мне не хотелось заставлять людей ждать. Мы с Джули уже собрались выходить, когда на пороге появилась Эбби.
– Мисс Фиби, масса сказал, что мы можем идти, а Монро пусть останется с Бэзилом.
– Я беру его с собой.
– Масса велел охраннику не выпускать вас вместе с Монро.
Я схватила лежавшую на туалетном столике щетку для волос и со злостью швырнула ее об стену. Вот ублюдок! Передал свое подлое послание через Эбби, вместо того чтобы честно поговорить со мной. Он постоянно стремился разлучить нас сыном. А мне так хотелось, чтобы Монро побывал сегодня в церкви, услышал, как поет хор, и почувствовал дух богослужения.
– Не волнуйтесь, мисс Фиби. Бэзил – надежный человек, ему можно доверить мальчика. Он глаз не спустит с ребенка!
Экономка оттащила меня подальше от туалетного столика, пока я не сокрушила еще что-нибудь.
Когда мы вышли в холл, Эбби обеими руками поманила Монро. Я поцеловала сына и нехотя передала его в чужие руки. Он посмотрел на меня, на Эбби и начал недовольно сучить ножками, выворачиваясь из ее объятий. Экономка замурлыкала какую-то незатейливую песенку, чтобы успокоить малыша, и поспешила унести его в служебные помещения.
Я вышла на крыльцо. При моем появлении Элси сделала вид, что смотрит куда-то в сторону, но я успела заметить быстрый взгляд, которым она окинула мою фигуру. Бо́льшую часть дня мы с кухаркой старались держаться подальше друг от друга.
– Мисс Фиби. – Она поздоровалась так, как подобает приветствовать хозяйку.
Я не стала поправлять ее.
– Доброе утро, Элси. Вы тоже хотите услышать слово Божие?
– А разве Монро не идет с нами? – с притворным удивлением спросила она.
– Боюсь, мальчик пока не готов тихо сидеть на службе. Ну что же, идем?
Мы тронулись в путь. Джули шагала рядом со мной. Мы благополучно миновали тюремные ворота и оказались на улице.
Здание Первой африканской баптистской церкви[17] находилось в нескольких кварталах от переулка Лапье, на углу Колледж-стрит и Брод-стрит. По дороге нас то и дело обгоняли группы чернокожих мужчин в чистых выходных костюмы и женщин в нарядных платьях и пышных чепцах с лентами. И те, и другие шагали туда же, куда и мы. Главный вход в прямоугольное здание церкви находился со стороны Брод-стрит. В фойе царил полумрак и витал аромат благовоний. В церковном зале было светлее, вдоль длинного центрального прохода тянулась ковровая дорожка густого синего цвета. Мужчины рассаживались на скамьях в левой части зала, а женщины – в правой; дети собирались в боковом приделе. Передние ряды занимали белые господа, разодетые по последней моде. Также по углам и вдоль задней стены стояли надзиратели, зорко следившие за порядком. Мне подумалось, что даже в воскресный день чернокожие не имеют права собраться без надсмотрщиков в церкви послушать слово Божие.
Зал быстро заполнялся. Вскоре вышел хор и запел вступительный гимн. Солировала красивая девушка с тонким бледным лицом. Хор исполнил несколько песнопений, некоторые я узнала. Голос солистки напомнил о прекрасном пении Лавви. Меня охватила тоска по дому, по нашим уютным церковным службам на поляне под открытым небом. И по Эссексу, который сидел рядом, улыбался и держал меня за руку.
Когда отзвучала последняя нота, на кафедру поднялся проповедник, облаченный в талар[18] желтого цвета с вышитым на нем золотым крестом. При появлении пастора прихожане сели ровнее, выпрямили спины и приготовились слушать.
– Приветствую вас в Первой африканской баптистской церкви. Меня зовут пастор Роберт Райленд[19]. Есть ли сегодня среди нас те, кто впервые присоединился к нашему собранию? Если есть, поднимитесь, пожалуйста.
Моя группа встала, также поднялись еще несколько человек в разных концах зала.
– Приветствуем вас. Добро пожаловать в дом Господень. Садитесь, пожалуйста. Сегодня нас ждет чудесный пир за столом Агнца Божьего: к нам в гости приехал преподобный Натаниэль Колвер[20], пастор из Тремонт-Темпл в Бостоне.
Преподобный оказался белым мужчиной среднего роста с приятным открытом лицом и тонкими, плотно сжатыми губами, в темной пасторской одежде с белым воротничком. Поднявшись на кафедру, он обратился к собранию с вдохновенной проповедью. Меня немало удивили проскользнувшие в его речи намеки на опасности, которые таит в себе рабство. Натаниэль Колвер считал, что все люди имеют право на свободную и достойную жизнь. Когда проповедник закончил, девушка, солировавшая при исполнении вступительного гимна, снова запела:
Хористы слегка прихлопывали в ладоши, притоптывали и покачивались из стороны в сторону, поддерживая ритм. Вскоре я почувствовала, что покачиваюсь вместе с ними. Музыка проникала в самую глубину сердца, и оно распахивалось навстречу Святому Духу. Я благодарила Господа за этот чудесный миг. Да, я не свободна, но жизнь в тюрьме научила меня ценить даже мелкие радости, выпадавшие на мою долю, и ясно показала, насколько ужаснее могла бы сложиться моя судьба, учитывая обстоятельства, в которых я оказалась. Мама всегда говорила, что благодарное сердце служит приманкой для Божьих чудес. Поэтому я полностью отдалась молитве и музыке, закрыла глаза и позволила чистым голосам влиться в душу, подхватить ее, исцелить и вернуть к жизни. Я молилась вместе с хором: «Иисус, веди! На всем пути меня веди!»
Когда прозвучала последняя нота, я открыла глаза и смахнула набежавшие слезы.
– Думаю, нам пора, – сказала я, обращаясь к Эбби и Джули, но достаточно громко, чтобы Элси, которая сидела чуть дальше, тоже услышала. Джули подала знак юному Томми, который расположился в мужской части зала. Мы дружно поднялись и двинулись к выходу.
На обратном пути я чувствовала воцарившуюся в нашей небольшой группе из пяти человек атмосферу радости и легкости. Элси и Эбби болтали, обсуждая слова проповедника, а Джули взялась напевать один из гимнов. У нее был высокий прозрачный голос, почти такой же красивый, как у солистки хора.
– Не знала, что ты так хорошо поешь, – улыбнулась я, похлопывая Джули по руке.
Прекрасное настроение навело меня на мысль о том, чтобы заглянуть в кондитерскую и угостить всю компанию выпечкой. Однако я решила, что не стоит испытывать судьбу: для первой совместной вылазки в город это было бы слишком. Возможно, потом, с разрешения Тюремщика, мы сможем навещать кондитерскую. До тюрьмы оставалась пара кварталов, когда ко мне подбежал парнишка лет десяти. На лице мальчика сияла улыбка.
– Миссус, вы не знаете, как пройти к тюрьме Лапье?
Ребенок приплясывал от радостного нетерпения. Я заметила, что в кулаке он сжимает какую-то записку.
– Послушайте, – окликнула я моих спутников, – думаю, небольшая прогулка пойдет вам на пользу. Возвращайтесь по боковым улочкам, а я провожу паренька.