Садека Джонсон – Желтая жена (страница 19)

– Можно мне ложку? – попросила я одну из служанок.

Женщина была чисто одета и аккуратно причесана: на макушке у нее красовался замысловатый узел волос.

– Ложку? – Она смерила меня презрительным взглядом. – Ты больше не хозяйская горничная в большом доме.

Женщина цокнула языком и двинулась дальше. Смущенная глупой ошибкой, я уткнулась в миску и принялась за еду: приходилось отхлебывать овощное рагу через край, а остатки выскребать со дна пальцами. Конечно, не помешало бы добавить немного соли, но в целом это был лучший завтрак, который мне предложили с тех пор, как я покинула плантацию. Когда группа поела, нам выдали проволочные гребни вроде тех, что используют для вычесывания овечьей шерсти, льна и пенькового волокна.

Некоторые женщины повязали голову косынкой, я же просто расчесала спутанные пряди. Приятно было снова поухаживать за собой. Справившись с колтунами, я убрала волосы назад, чтобы они не падали на лицо. Нарядное мамино платье покрылось пятнами и сальными разводами, подметки на туфлях едва держались, но я не собиралась прихорашиваться, чтобы понравиться новому хозяину. Если мастер Джейкоб отправится за мной в карете, он довольно скоро доберется до Ричмонда и положит конец этому безумию. Я лишь молилась, чтобы травмы, полученные при крушении повозки, не помешали его путешествию. После стольких дней унижения и страданий я почти мечтала вернуться на плантацию Белл, даже если снова придется жить под одной крышей с миссис Дельфиной.

Охранники выкрикивали все новые и новые приказания, и в конце концов нас выгнали во двор и повели к задней двери одной из построек, над входом в которую висело красное полотнище. Я чувствовала плывущий изнутри запах табачного дыма, слышала мужские голоса и громкий смех. Нашу группу из пяти человек сопровождали четверо белых. Впереди шла женщина с ребенком на руках, она прижимала девочку к груди и с беспокойством поглядывала по сторонам. Я молилась, чтобы люди, от которых зависит судьба невольниц, не разлучили мать с дочерью.

В помещении, куда нас привели, толпился народ и было нестерпимо душно. Белые мужчины сидели плотными рядами на стульях, а те, кому не хватило мест, стояли возле задней стены. Все были одеты с иголочки, в точности как на картинках в модных журналах миссис Дельфины: шелковые жилеты, крахмальные галстуки; некоторые, несмотря на жару, были в сюртуках. В центре комнаты возвышался деревянный помост в форме куба. Наша группа выстроилась у его подножия. Первому из невольников велели подняться на помост. Аукционист, толстый коротышка с румяными щеками, откашлялся и начал читать по бумаге, которую держал в руках:

– Чистокровный негр. Имя – Артур. Родом с Мадагаскара. Опытный кузнец и плотник. Также может работать в поле. Идеальное здоровье.

Пока коротышка представлял товар, один из потенциальных покупателей оттянул губы Артура и взялся разглядывать зубы. Другой пощупал бицепсы и велел согнуться в поясе, проверяя мышцы спины. Я не понимала: они ищут изъян в предлагаемом «товаре» или просто хотят еще больше унизить стоящего перед ними человека. Как будто самого факта, что он находится в их полной власти, было недостаточно.

– Сними штаны, повернись задом и присядь, – велел покупатель.

Я видела муку в глазах Артура, но он изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица.

– Его осматривал один из лучших докторов, – объявил аукционист. – Болезней, хромоты, слабости не обнаружено. Стартовая цена сто пятьдесят долларов.

Начались торги между двумя мужчинами, которые заинтересовались Артуром. Взгляд самого невольника метался между ними: вероятно, он безмолвно молился, чтобы уйти с аукциона с тем из них, кто окажется более милосердным хозяином.

Следующей настала очередь Матильды. Она успела шепнуть мне, что надеется попасть к тому же хозяину, что и Сэм, находившийся в мужской группе позади нас.

– Разденься, – велел коротышка, когда Матильда взобралась на помост. Верхняя губа у нее задрожала, но женщина безропотно подчинилась; высвободив плечи из платья, скроенного из куска грубой холстины, Матильда позволила одежде соскользнуть на пол. Нижнего белья на ней не было. Рабыня осталась обнаженной. Ее руки взметнулись к полной груди, чтобы скрыть сочащиеся молоком соски. Я потупилась, не в силах смотреть на эту унизительную сцену.

– Повернись спиной к залу и присядь на корточки, – велел розовощекий коротышка.

Матильда повиновалась. Когда она присела, по ноге у нее потекла струйка крови.

– Я хотел бы рассмотреть товар поближе, – крикнул из последнего ряда рослый мужчина.

– Да, пожалуйста, – кивнул аукционист и добавил, обращаясь к Матильде: – Спускайся и следуй за этим господином.

Она сошла с помоста, прижимая к животу скомканное платье. Прежде чем пойти за белым господином в заднюю комнату, Матильда покосилась в мою сторону. Наши взгляды встретились, и сердце у меня оборвалось: эта женщина только что потеряла ребенка, встретилась с мужем, с которым их разлучили три года назад, и вот теперь ее уводит незнакомец. И все лишь потому, что у покупателя есть право распоряжаться жизнью Матильды, а у самой Матильды такого права нет.

– Следующая, – розовощекий поманил меня пальцем.

Забираясь по крутым ступенькам, я зацепилась подолом за носок ботинка и едва не упала. Руки машинально взметнулись в воздух, ища опору.

Аукционист начал читать, поглядывая в свою бумагу:

– Девушка-мулатка родом из Чарльз-Сити. Домашняя прислуга. Опытная швея, умеет работать на ткацком станке. Находится в подходящем репродуктивном возрасте, также отлично подойдет в качестве девочки для увеселительного заведения. – Коротышка произносил слова глубоким задушевным тоном, словно описывал ценную вещь. – Разденься, чтобы мы могли оценить твои формы и убедиться, что ты здорова. – Он уставился на меня.

Я не шелохнулась.

– Раздевайся, да поживее, – повторил аукционист.

Крепко стиснув переплетенные пальцы, я произнесла как можно тверже:

– Нет.

Зал ахнул, по рядам пробежал удивленный шепот. Злобные глаза коротышки потемнели, жирные щеки налились краской. Он стал похож на вареного кальмара.

– Раздевайся, шлюха, или прикажу высечь! – рявкнул он.

Внутри все всколыхнулась. Ни разу в жизни меня не пороли. Но совсем недавно я потеряла маму и лишилась возлюбленного, по приказу хозяйки меня силком увезли из дома, несколько дней я брела пешком со стертыми в кровь ногами и связанными руками, голодала и спала в грязном загоне, как скотина, по щиколотку утопая в фекалиях. Чего еще мне страшиться? Нет, я не стану раздеваться перед этими мужчинами и не пойду покорно, как Матильда, в заднюю комнату с одним из них. Я оказалась на самом дне позора и унижения и не позволю себе скатиться еще глубже. Сначала им придется убить меня. Я крепко уперлась ногами в пол, готовясь дать отпор.

– Прошу избавить меня от осмотра. Описания, прочитанного вами, вполне достаточно, – заявила я и посмотрела прямо в заплывшие жиром свиные глазки аукциониста.

Коротышка подал знак двум вооруженным охранникам:

– Снимите с нее платье!

Громилы, топтавшиеся возле двери, направились ко мне. Я приготовилась биться насмерть – кричать, визжать, кусаться и пинаться ногами. Но прежде, чем охранники успели приблизиться, раздался голос:

– Стойте!

Охранники замерли и обернулись к говорившему. Это был осанистый мужчина в модном сюртуке с пышным шелковым галстуком. Светло-русые волосы свободно падали ему на уши, челка была небрежно откинута назад. Человек уверенно двинулся сквозь толпу. Судя по виду, незнакомец не привык дважды повторять свои приказы. Подойдя к помосту, он подал мне руку:

– Спускайся.

Публика в зале захихикала. Ладонь у моего избавителя была мягкой и гладкой. Если не считать мастера Джейкоба, я впервые прикасалась к белому человеку.

– Я забираю ее, – заявил мужчина.

– Но… – Аукционист запнулся. – Мы должны сделать ставку.

В зале повисла тишина. Я сжалась.

– Она моя. – Мужчина уставился на коротышку, дожидаясь его возражений, но тот предпочел промолчать.

У входа в зал стоял чернокожий мальчик-слуга. Мужчина подал знак, и ребенок мгновенно оказался возле нас.

– Отведи ее к Элси. Скажи, чтобы хорошенько накормила и переодела.

Он отпустил мою руку.

Мне не оставалось ничего другого, как только последовать за парнишкой. Мы пересекли тюремный двор и подошли к приземистой постройке. Кухня! Стало ясно, что это еще не конец, скорее начало, какой-то новый поворот моей жизни. Но я понятия не имела, как следует относиться к тому, что случилось на аукционе: вздохнуть с облегчением, радуясь неожиданному появлению доброго господина, или умирать от ужаса.

Глава 12

Элси

За время нашего короткого перехода через двор я успела узнать, что моего провожатого зовут Томми, он родился в тюрьме, мать свою не помнит, вырос здесь, служит кем-то вроде мальчика на побегушках – выполняет разные мелкие поручения хозяина. Томми был темноволосым и худощавым, с непомерно большой головой, которая, казалось, с трудом держится на слишком тонкой шее, и узкими, как щелки, глазами. Парнишка привел меня к деревянному домику, построенному в форме буквы «А», с высокой трубой на остроконечной крыше, откуда валил дым. Когда мы вошли, меня обдало жаром – точь-в-точь как на кухне у тетушки Хоуп. В нос ударил запах специй, такой резкий, что я не удержалась и чихнула.