Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 28)

Но Грей – это не дядя Эрми. Его поцелуи приносили ей невероятную радость, и он не пытался завуалировать свои ласки, как дядя Эрми, он действовал открыто. И эти порочные ласки были приглашением к приключению, которое ей страшно хотелось принять.

Беатрис сама оторвалась от губ Грея и заметила:

– Это очень интересная вариация.

Они так и стояли в нише, а его глаза горели как голубое пламя – две голубые искры в нише, в этом укрытии, где было не так светло, как в остальной части зала. Беатрис не отводила взгляда и смело смотрела на Грея. Он издал низкое рычание и затем прижал ее спиной к стене за роялем и снова принялся целовать.

Но этот поцелуй отличался от предыдущих. Это был поцелуй хищника, яростный, горячий и брутальный. Он должен был бы напугать Беатрис, заставить ее оттолкнуть от себя мужчину. Но ничего подобного не произошло. Как такое могло произойти, если каждое движение его языка, его руки у нее на груди приносило невероятное удовольствие и будто вливало в нее жизнь?

Беатрис подняла руки вверх, чтобы обнять его за шею, а это только дало ему возможность ласкать ее вторую грудь. Соски набухли у нее под платьем, и она чувствовала в них какую-то странную боль, вроде и не боль вовсе, а что-то необъяснимое, в особенности когда Грей оторвался от ее губ и произнес хрипловатым голосом, явно с трудом сдерживая желание:

– Ты сводишь меня с ума. Ты это знаешь?

– Мне нужно из-за этого огорчиться? Или попросить прощения? – смогла произнести она, хотя дышать было трудно и она жадно ловила ртом воздух.

– Надеюсь, что ты ни о чем не жалеешь. Потому что я, черт побери, не жалею, моя милая.

«Моя милая!» Он снова так ее назвал. Как же это было приятно! Эти слова пронзили Беатрис так, словно Грей проткнул ее чем-то острым. Он на самом деле это имел в виду? А если имел, то что дальше?

Но раздумывать на эту тему времени не было, потому что его губы снова начали целовать ее, а его рука снова начала так нежно и приятно гладить ее грудь, что Беатрис хотелось бы вечно оставаться прижатой спиной к этой стене.

Боже праведный! Это было… божественно. Она размякла внутри, почему-то в голову пришло сравнение с «Валлийским кроликом», которого так восхитительно готовит повариха. Беатрис не ожидала, что мужчина способен разбудить в ней такие волнующие чувства. А когда она запустила руку в его непослушные волосы и еще сильнее их растрепала, Грей рухнул на табурет перед роялем и потянул ее за собой. И она оказалась у него на коленях!

– Грей! – пискнула Беатрис. – Кто-то может увидеть!

– Никто не увидит. – Он обхватил ее одной рукой, усаживая поудобнее. – Им вначале нужно войти в зал, а потом повернуться. Мы их вначале услышим. Не успеют!

– Кто-то может зайти в зал из сада.

– В саду никого нет. – Он покрыл поцелуями ее висок, а потом добрался до уха. – Мне остановиться? Я бы предпочел этого не делать. Я хочу сделать вот что. – Он потянул за фишю из газовой ткани, вытащил из ее платья, затем запустил руку под лиф, под чашечку корсета и тонкую сорочку и схватил рукой голую грудь, при этом его большой палец принялся играть с соском. Ему явно нравилось, что сосок стал таким твердым и набух. – Но я не могу остановиться. Даже если ты этого хочешь.

Он так приятно ласкал ее грудь, ощущения были такие восхитительные, что Беатрис едва ли могла о чем-то думать.

– Я хочу… я хочу…

«Чтобы ты и дальше продолжал это делать, хотя бы еще немного».

У Грея блестели глаза. Он немного наклонил Беатрис назад, чтобы ему было легче справиться с ее одеждой и обнажить одну грудь.

– Что ты делаешь? – выдохнула она.

– Не отказываю себе в удовольствии добавить еще одну вариацию. Я хочу попробовать тебя на вкус!

Огонь в его глазах обжег ее.

Попробовать ее на вкус? Так он уже это сделал. Она рассмеялась, но с дрожью в голосе.

– А сколько вообще вариаций у этого танца? – спросила она.

– Ты даже представить себе не можешь, – пробормотал Грей и опустил лицо к ее груди.

Он смело лизнул один ее обнаженный сосок, а его взгляд в это время прожигал ее глаза. Беатрис чуть с ума не сошла! А когда она застонала и выгнулась так, чтобы ее грудь оказалась поближе к его губам, он продолжал ее ласкать, используя и зубы, и язык. Он посасывал и покусывал, целовал и лизал ее грудь, и это было так восхитительно, что Беатрис могла думать только о продолжении этого удовольствия. Она хотела еще!

Эта невероятная страсть отличалась от всего, что она когда-либо испытывала раньше. Она хотела всем этим наслаждаться, смаковать, получать удовольствие от самого того факта, что ей удалось искусить мужчину типа Грея. Ведь если вспомнить его реакцию на их первый поцелуй, нельзя было быть в этом уверенной.

Но когда он прикрыл глаза, а его руки двинулись вниз по ее юбке, чтобы явно под нее забраться, Беатрис была уже уверена. Он ее страстно желает. И она – господи помилуй! – желает его.

О боже! Именно так обычно и начинаются все проблемы и несчастья. Она должна положить этому конец, пока они не зашли слишком далеко. Не важно, что ощущения такие восхитительные.

– А ты можешь? – спросила она и взяла одну его руку двумя своими, при этом Беатрис все еще не была уверена в том, что ей делать. Оттолкнуть его или притянуть поближе? – А как ты получишь удовольствие?

– Я хочу только пробовать тебя на вкус, снова и снова. – Грей еще раз опустился к ее соску. Это была такая волнующая мука! – Мне хватает удовольствия.

– Лжец. – Сердце судорожно билось в груди у Беатрис, ритм его все учащался. Она подняла голову Грея, оторвав от своей груди так, чтобы смотреть ему в глаза. – Как ты говорил, ты – мужчина. Вы используете возможности, когда они вам предоставляются.

Грей поморщился:

– Ты могла слышать обо мне много разных вещей. Но я не Торн. Я не… веду себя так с каждой женщиной, которая попадается у меня на пути.

– Только с женщинами, которых ты собираешься уложить в постель, – сказала она, пытаясь скрыть свою обиду.

Он смотрел на нее горящими глазами.

– Я также не пытаюсь уложить в постель каждую женщину, которая попадается у меня на пути.

– Тогда чем именно мы занимаемся? Не забывай, что мы поклялись быть честными друг с другом.

Казалось, что вопрос сбил его с толку. И это и было ей ответом. Беатрис соскользнула с его колен и принялась быстро приводить в порядок одежду, пока ее никто не увидел в таком состоянии.

Грей не вставал с табурета перед роялем, руки лежали у него на коленях, он тяжело дышал.

– Беатрис, я честно не знаю, что мы делаем, – наконец сказал он. – Но, клянусь тебе, обычно я не веду себя так… безрассудно. И я определенно не собираюсь тебя использовать.

Беатрис не была уверена, как ей на это реагировать. Радоваться или, наоборот, беспокоиться из-за того, что он, по его словам, ведет себя с ней не так, как с другими женщинами.

– Значит, ты собираешься на мне жениться?

Грей несколько раз открывал и закрывал рот, словно пытался подобрать слова, чтобы ее успокоить. Очевидно, он их не нашел.

– Я так и думала. – Беатрис сделала все возможное, чтобы скрыть свое разочарование. Он не должен его увидеть. Никогда! – Герцог может только развлекаться с женщиной типа меня, но не жениться.

Он вскочил с табурета, лицо перекосило от злости:

– Я не развлекался с тобой, черт побери! Мы оба… оказались захвачены магией момента, застигнуты врасплох – и слишком увлеклись.

– Все верно, – кивнула она, стараясь поправить фишю, но у нее ничего не получалось. Он не ложился так, как нужно.

– Мне бы хотелось, чтобы ты прекратила называть себя парией. Ты же внучка герцога, ради всего святого! И определенно достойна внимания герцога.

– Только не твоего.

Господи, спаси и помилуй! Ей казалось, что произносимые ею слова звучат совсем не так, как она хотела, – будто она страдает и нуждается в его внимании. Она должна следить за языком. Она не позволит ему себя жалеть.

Грей побледнел:

– Я этого не говорил.

– Но имел в виду.

Она прилагала огромные усилия, чтобы не дать ему увидеть, как ей больно.

– Мое нежелание жениться не имеет никакого отношения к тебе лично. Ты – очаровательная женщина, если бы только…

Он запнулся.

– Я не просила тебя на мне жениться, – сказала Беатрис, прилагая усилия, чтобы ее голос звучал беззаботно, и при этом продолжала поправлять фишю – он никак не хотел правильно ложиться. – Боже, для человека с твоей репутаций ты уж слишком серьезно воспринимаешь некоторые вещи.

– Так и ты тоже, и это очевидно. В противном случае мы бы сейчас все это не обсуждали. Я тебе ничего не навязывал, я не брал тебя силой, и ты это прекрасно знаешь.

Она сняла фишю, потому что поправить его не получалось. Беатрис решила его надеть заново, как делала дома, надеясь, что тогда он ляжет так, как нужно.

– Ты прав, – Беатрис сглотнула, чтобы не показать ему свой характер, не сорваться. – Это была восхитительная интерлюдия, неожиданная передышка между уроками. И я с радостью ею воспользовалась. Но если не возражаете, ваша светлость, я предпочла бы в будущем не предаваться такому отдыху вдвоем с вами.

«Потому что после него так сильно болит сердце»,

Нет, это не нужно говорить. Это неразумно. Она должна казаться беззаботной.

Грей коснулся ее руки, потом взял ее ладонь в свою.