Сабрина Джеффрис – Как стать герцогиней (страница 26)

Теперь Грей смотрел на нее так, как вчера в лесу, – голодными глазами. Музыка продолжала играть, но Беатрис забыла об отсчете ритма и о том, что, возможно, неловко ступает. Она подстроилась под движения Грея, наслаждалась и восхищалась его умением вести партнершу. Он показывал ей, что нужно делать, он точно знал, когда нужно взять ее руку в свою, а когда начать кружить друг вокруг друга. В зависимости от того, поворачивался он к окну или стене, у него по-разному блестели глаза – то казались зелеными, то голубыми, и производимый эффект был потрясающим, а его взгляд гипнотизировал.

Да сам танец с ним гипнотизировал. Каждое прикосновение его руки, когда они приближались друг к другу, было одновременно наслаждением и агонией – или радостной болью. Каждая его улыбка казалась приглашением к распутству. Беатрис запыхалась, то и дело у нее перехватывало дыхание, а сердце судорожно колотилось в груди. Конечно, Грей слышит, как оно стучит, не может не слышать. И что он подумает? Почему ее так взволновал один простой танец? И ведь Грей еще может посчитать ее настоящей гусыней!

Внезапно в комнату ворвалась Гвин:

– Мама, Торн уезжает в Лондон!

Музыка резко остановилась.

– Что? – тетя Лидия встала из-за рояля. – Но почему?

Грей с Беатрис отошли друг от друга на подобающее расстояние, которое должно разделять нетанцующих мужчину и женщину. А Гвин целенаправленно шла к роялю.

– Мой глупый брат говорит, что у него есть важные дела в городе. Он не должен больше тратить время впустую здесь. Он прямо в эти минуты пакует вещи!

– Да что же это такое?! – закричала тетя Лидия. – Этот парень сведет меня с ума! – Она схватила Гвин за руку: – Пошли со мной. Он из-за тебя уезжает. Мне уже надоели ваши вечные ссоры и пререкания. Мы прямо сейчас с этим разберемся.

Уже на полпути к двери тетя Лидия остановилась и повернулась к Беатрис и Грею:

– А вы продолжайте! Беатрис нужна практика. Мы втроем скоро вернемся.

– Почему-то я в этом очень сомневаюсь, – пробормотал Грей себе под нос. – Даже у мамы не получится за одну минуту положить конец годам разногласий. – Затем он хитро улыбнулся Беатрис: – Не знаю, что она ожидает от нас. Как танцевать без музыки? – По его глазам Беатрис увидела, что он что-то просчитывает. – Нам с вами следует побеседовать, пока ожидаем их возвращения.

Он хочет опять расспрашивать ее о Джошуа и дяде Эрми? Чтобы заставить выболтать все свои глупые опасения? Нет, увольте.

– Если я буду напевать, мы сможем дальше разучивать шаги и практиковаться.

– Не уверен, что вам требуется дополнительная практика. – Грей неуверенно оглядел ее, словно пытаясь определить, какую игру она ведет. – Мне кажется, что менуэт вы уже освоили и готовы сдать любой экзамен.

– Тогда, возможно, вы обучите меня какому-то другому танцу?

– Вы имеете в виду какой-то конкретный?

– Дайте подумать. – Беатрис перебрала в уме все танцы, о которых когда-либо слышала, пока не остановилась на одном: – Как насчет «Дженни на ярмарке»[14]?

На лице Грея появилось странное выражение.

– «Дженни на ярмарке»? – переспросил он. – Вы уверены, что хотите обучиться именно ему?

– Я слышала, что этот танец пользуется большой популярностью в высшем обществе. Вы его знаете?

– Да. И очень хорошо.

Слава богу! Теперь ей не придется говорить с ним о дяде Эрми.

Хотя то, как он произнес фразу «и очень хорошо», вызывало подозрения. Может, она зря выбрала этот танец? Ведь теперь он смотрел на нее горящими глазами, и от этого взгляда ей просто сделалось дурно. И внизу живота возникли какие-то странные ощущения…

О боже! Похоже, что она попала из огня да в полымя. Только как это у нее получилось?

Глава 11

Грей уже начал думать, что Беатрис на самом деле такая бесхитростная и невинная, как казалось, но только до того, как она заявила, что хочет научиться танцевать «Дженни на ярмарке».

Если только…

– А откуда вы знаете про этот танец? Вы когда-нибудь видели, как его танцуют?

– Боюсь, что нет.

Это многое объясняло. Грей подошел к двери в коридор и закрыл ее. Когда он увидел, что Беатрис смотрит на него удивленно, он пояснил:

– Если кто-то увидит, как мы танцуем «Дженни на ярмарке» без музыки, то может неправильно интерпретировать то, чем мы занимаемся. Поэтому лучше не давать слугам поводов для сплетен. А если мы вообще хотим вести себя разумно, то лучше нам изучать этот танец в нише рядом с роялем, потому что тогда мы услышим, как кто-то заходит в зал, до того, как они увидят нас в этой нише для музыкантов.

– О боже! – У нее на лице появился ужас. – Значит, это очень неприличный танец? Вызывающий возмущение? Скандальный?

– Без музыки эти движения вполне можно воспринимать как не очень пристойные. Но в бальном зале, в окружении других пар, он считается абсолютно приемлемым.

– Могу я вам кое в чем признаться? – спросила Беатрис.

«Конечно!»

– Ну, мы же с вами договорились говорить друг другу то, что думаем, – невозмутимо произнес он вслух.

– Когда я услышала от вас, что это не очень приличный танец… – Беатрис склонилась поближе к нему и заговорила тихим заговорщическим голосом: – Мне еще больше захотелось его разучить. Наверное, это нехорошо. Только порочная женщина может так думать, а уж тем более говорить такие вещи.

У Грея очень сильно участился пульс.

– Порочная? Нет. Давайте просто скажем, что ваша бабушка была права: вы непослушная дерзкая девчонка. Но именно это мне в вас нравится.

– Потому что вы хотите этим воспользоваться, – ответила Беатрис и сурово посмотрела на него.

– Я – мужчина, – пожал плечами Грей. – Мы используем возможности, когда они нам предоставляются. Не забывайте об этом, когда будете вращаться в обществе и какой-нибудь тип, с гораздо менее джентльменским поведением, чем у меня, попробует с вами уединиться. Но независимо от того, можно назвать «Дженни на ярмарке» скандальным танцем или нет, это все равно только танец. Если хотите ему научиться, я буду счастлив обучить вас ему.

Казалось, что Беатрис обдумывает это предложение. Затем она расправила плечи и встретилась с ним взглядом с некоторым вызовом, даже нахальством:

– Хорошо. Почему бы и нет?

Сердце у него продолжало судорожно биться, пульс зашкаливал – словно оно само решило исполнить какой-то неприличный танец у него в груди. И еще одна часть тела реагировала на Беатрис.

«Опускайся вниз, дружок, – сказал Грей этой части тела. – Ей просто хочется чего-то скандального. Пусть попробует. И ведь я тоже хочу, чтобы она это попробовала».

Грей повел Беатрис в нишу, построенную для музыкантов. Тут она пробормотала себе под нос ругательство, которое совершенно точно не следует знать и уж точно употреблять приличной женщине.

– Я ведь только сейчас поняла, что не знаю, какую мелодию нужно напевать!

– «Люси Мей» знаете?

– Да! – Беатрис явно обрадовалась.

– Она прекрасно подойдет. Но только пойте гораздо медленнее, чем обычно, чтобы я вам мог все объяснять, а вы повторяли за мной без проблем.

– Хорошо.

Беатрис стала напевать низким грудным голосом, который оказался таким волнующим, что Грея опять охватил жар, а желание в нем разгорелось с новой силой.

Он с трудом подавил его в себе.

– Вначале мы должны поклониться друг другу. Затем делаем один шажок по направлению друг к другу… теперь один шажок назад. Все правильно. – Грей протянул ей руки: – Теперь беремся за руки и кружимся – руки вытянуты на всю длину, и нам нужно сделать полный круг, чтобы каждый из нас оказался на том месте, с которого начинал.

Беатрис прекратила мурлыкать себе под нос и заметила:

– Не совсем понимаю, почему этот танец считается шокирующим.

– Мы еще дойдем до этого. – Грей подтянул ее к себе, очевидно застав врасплох. Беатрис покраснела. – Поднимите левую руку над головой и коснитесь кончиками пальцев моей левой руки, при этом ваше правое плечо должно идти параллельно моему правому плечу. Выровняйте его! В то же самое время положите правую руку мне на талию слева, а я в свою очередь положу свою правую руку на вашу талию.

Ей показалось, что их тела оказались сплетены. Их правые руки шли к телам друг друга и касались их, их левые руки встретились над их головами, и мужчина и женщина были вынуждены смотреть друг другу в глаза. Беатрис прекратила напевать.

– О боже! – только и сказала она. Дышать стало тяжело.

Грей не шевелился, наслаждаясь ощущениями. Как было приятно прикасаться рукой к ее плоскому животу и наблюдать за ее округляющимися глазами и губами, которые удивленно выдохнули один звук «О-о!».

– Теперь вы понимаете, почему слуги могут неправильно интерпретировать наш… урок.

– Да.

Беатрис покраснела еще сильнее, ее щеки фактически стали пунцовыми, и она отвела взгляд.

Господи, помоги! От этого ее румянца Грею стало еще труднее, не говоря про одну известную часть его тела, которая, казалось, жила своей жизнью, не подчиняясь его волевым усилиям. Да после этих танцев ему придется окунуться в ледяную ванну!