Сабина Ткачук – Primavera (страница 20)

Кларисса выныривает из мыслей, обращая внимание на стоящую рядом Кристен, которая находится в полном недоумении, и едва не прикладывает руку ко лбу.

«Пурит – эгоистка, лишь о короне да о разборках с Беатрис думает. Лучшую подругу оставила без присмотра. В одиночестве. Парня своего могла бы попросить приглядеть за ней. Темо же могут побить, унизить, в конце концов, и директор пальцем не пошевельнет, чтобы ей помочь. У Виктории мозгов нет совсем, что ли?» – раздражено размышляет Кларисса.

Она трет переносицу двумя пальцами и тяжело вздыхает. Она, конечно, не нанималась нянькой кому-либо, и с Кристен они не друзья, не приятели даже, но отчего-то, глядя на нее, сердце сжимается. Наивная, глупая и беззащитная. Словно брошенная хозяином собака. Жалко ее становится, как того пса из фильма. Поэтому Клэр прикрывает глаза, принимает решение и, протягивая Темо руку, выпаливает:

– Давай потанцуем.

Кто-то включает медленную песню, в которой безошибочно узнается Сlaire Guerreso – Ashes, и ребята разбредаются по парам. Кристен растерянно мнется, будто не совсем понимая, что предпринять и как реагировать на неожиданное предложение.

– Почему я? – спрашивает она, справившись с эмоциями. У нее румянец на щеках, несмотря на твердость голоса. – Разве вы с сестрой не ненавидите меня?

– Беатрис – возможно, – хмыкает Кларисса, отмечая, что та наконец стала использовать мозг по назначению и задавать правильные вопросы. – Мы можем забыть в этот день о фамилиях и просто потанцевать?

Темо думает с полминуты, забавно хмурясь, чуть смущенно закусывая губу, наверняка не привыкшая к положительному вниманию от кого-то, кроме подруги, а потом ее лицо озаряет такая детская, счастливая улыбка, что Клариссе хочется погладить ее по голове, как щенка, и рассмеяться, но она сдерживает этот порыв. Выбранной модели следует придерживаться.

– Хорошо, – кивает Кристен, и в ее глазах будто зажигается огонек. – Мы можем потанцевать.

Они кружат в танце некоторое время, действительно забывая о происходящем вокруг, веселясь, как и все находящиеся в зале. Кто-то неумело пытается вальсировать, кто-то пьет напитки, болтая с одноклассниками, кто-то целуется украдкой.

Про Бьен и Пурит вспоминают лишь Клэр и Маркос, оставшийся без пары и примостившийся в углу зала, одиноко поглядывая на празднующих.

– Держать тебя за руки приятнее, чем их заламывать. – Кларисса выпаливает первое, что приходит ей в голову, дабы не затягивать и без того неловкое молчание, однако тут же жалеет о сказанном. Какая же она идиотка. И надо было ляпнуть такую глупость. Лучше бы и дальше молчала.

– Спасибо, – полувопросительно бормочет Кристен, не знающая, была ли это шутка, над которой необходимо смеяться, или необдуманная фраза.

– Эм, я имею в виду… – Кларисса запинается, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы снова не звучать странно.

«Веди себя нормально», – мысленно призывает она, но вместо этого начинает тараторить:

– Я имею в виду не то, чтобы мне было приятно заламывать тебе руки. Нет. Нет, мне этого не хотелось.

Темо молчит, давая ей возможность бессвязно бормотать, и, господи, лучше бы она остановила ее прежде, чем Кларисса провалится под пол от стыда.

– У тебя такая нежная кожа, – продолжает Клэр, на сей раз в попытке сделать какой-нибудь комплимент, но у нее нет ни малейшего понятия о том, как заставить это работать. – Я еще тогда заметила.

«Боже, замолчи. Ты абсурдна и закапываешься еще глубже с каждым произнесенным словом. Прекрати болтать, пока она не сочла тебя невменяемой чудилой», – велела она себе и захлопнула рот.

– Ты наблюдательна, – отмирает Кристен, и на ее лице возникает милая улыбка, словно она услышала нечто забавное. – И на моей коже еще очень хорошо остаются синяки.

– Я об этом не знала, – протягивает Кларисса и, пытаясь поддержать беседу, выдает очередной шедевр своего многострадального разума: – Тебе очень идет синий.

Темо вопросительно вскидывает бровь, не зная, как относиться к подобному изречению. Ее можно понять. Она действительно это сказала? «Тебе очень идет синий»? Прекрасно. С таким же успехом можно заявить, что пощечина ей к лицу, поскольку красный цвет подходит для ее бледной кожи. Бьен мысленно отвешивает себе оплеуху и вручает приз за бестолковость.

Теперь они снова танцуют в тишине, и это не кажется таким уж неловким, как раньше. Она с удивлением обнаруживает, что танцевать с кем-то… приятно. Песня давно сменилась другой, но она не вслушивается в строчки, растворяясь в уюте этого момента и ощущении тепла от чужого тела. Такое забытое чувство. Объятия восхитительны. Она бы прижалась еще ближе, но приличие не позволяло ей этого. Что же, она отлично умела довольствоваться малым.

– Как ты живешь со всем этим? – задает Кларисса интересующий ее вопрос. – Имею в виду, как ты справляешься с насмешками Беатрис и с взглядами окружающих?

Ей всегда было любопытно, откуда в этой девчонке столько силы, чтобы в течение долгого времени стойко переносить издевки и презрение учащихся, а также жить с осознанием, что никто не поможет, кроме подруги. Как ей не страшно ходить сюда каждый день? Почему она все еще не перевелась? Клэр бы так не смогла. Она, наоборот, мечтала уйти из дома и избавиться от отца, а казалось, что она более стойкая, чем Темо.

– Люди веками ненавидели тех, кто не похож на них, – пожимает плечами Кристен. – Я не хочу бояться всю жизнь, ожидая, когда со мной что-то случится, потому что рано или поздно каждый сталкивается с неприятностями. Здесь моя лучшая подруга, и если мне нужно терпеть насмешки, чтобы быть с ней, то это не самая высокая цена.

– То есть все это ради Виктории? – пораженно уточняет Кларисса. Смогла бы она терпеть что-то ради Беатрис? Нет. Не добровольно. – И тебе не обидно? Не хочется отомстить?

– Не только из-за Вики, поскольку в этой школе очень хорошая программа, но в основном я решила остаться из-за нее, – произносит Кристен. – Я не умею долго злиться на людей. К тому же большинство ребят мне ничего не сделали, а твою сестру осталось потерпеть всего пару лет, и мы больше никогда не встретимся. Не хочу кому-то мстить. Это неправильно.

И она улыбается, немного натянуто, но искренне.

– Ты либо святая, либо наивная дура, – качает головой Кларисса, но немного завидует ее силе духа, легкости, с которой она смогла простить учащихся, даже Беатрис, и тому, что она способна широко улыбаться, несмотря на трудности.

«Кажется, я понимаю, что Пурит в ней нашла», – приходит мысль.

– Возможно, – весело смеется девушка, не отрицая, и задумчиво протягивает: – А ты не такая язвительная, как Беатрис.

– Прости ее, пожалуйста, – мрачнеет Кларисса при ее упоминании. И добавляет про себя: «Ты не заслуживаешь подобного», – но говорит: – Она немного высокомерная. – И вовсе не немного, а слишком уж надменная, но нельзя ведь так открыто высказывать негатив о Беатрис, как бы этого ни хотелось.

– Вики тоже иногда заносит, – с очаровательной улыбкой сообщает Кристен, кажется принимая извинения.

Кларисса отмечает, с какой нежностью она отзывается о своей подруге. «Хотела бы я, чтобы кто-то любил меня. Хотела бы я, чтобы у кого-то также в глазах плескалось незамутненное счастье от одного лишь упоминания обо мне. Хотела бы я быть кем-то значимым», – с грустью думает она и решается было задать вопрос на тему любви, но Темо, вспомнив причину, по которой они танцуют вместе, чуть хмурится и спрашивает с трогательным волнением:

– Как считаешь, они в порядке? Может, надо их найти?

– Не вздумай их искать, им сейчас не надо мешать, – предупреждает Клэр, а то ведь и впрямь пойдет и нарвется на неприятности. – Уверена, что до убийства не дойдет. Они разберутся.

– Я переживаю, – признается Кристен, поджимая губы и обнимая себя руками за плечи. – Все из-за дурацкой короны.

– Короны… – шепотом повторяет Кларисса, и в ее голове зажигается лампочка. – Кажется, у меня есть идея.

Удивительно, как эта простая мысль не посетила ее раньше. Беатрис подтасовала результаты, это ясно, но раскрыть обман элементарно. Проголосовавшие находятся в этом зале. Следовательно, можно попросить их назвать претендента еще раз. Им нужно лишь озвучить свой выбор.

Одно дело – подозрения, а другое – доказательства. Кларисса не любит Пурит, но что ж, Беатрис ей не нравится еще больше. И та заслужила щелчок по носу. Но лучше не указывать себя как инициатора. Можно ими выставить Маркоса и Темо. Кристен, вероятно, пострадает, но это допустимая жертва.

– Поговори с Северочезом, – шепотом подсказывает Кларисса. Несмотря на то что из-за музыки их и так невозможно подслушать, она все равно опасается говорить громче. – Тебя он послушает. Пусть убедит ребят поучаствовать в этой затее.

Кристен кивает и расплывается в улыбке. Она выглядит воодушевленной, явно не осознавая, к каким последствиям это может привести. Беатрис будет в бешенстве, даже Виктория не стала устраивать публичную казнь, решив все обсудить с глазу на глаз, за закрытыми дверями.

«Я поступаю низко», – мелькает в голове Бьен мысль, но ее тут же перебивает другая: «Беатрис заслужила, а Темо и так за что-нибудь попадет. Другой такой возможности может не быть». И желание мести оказывается сильнее. Потому что она не святоша Кристен и прощать никого не собирается.