Сабина Ткачук – Primavera (страница 14)

Все, что есть у некоторых людей, – это надежда и вера в лучшее, что когда-нибудь они, как и принцессы из мультика, получат свой счастливый конец. Так и живут, преодолевая трудности, все ожидая принца не белом коне, который их спасет. Наивные слюнтяи, даже жалко их немного. Хочешь чего-то добиться в жизни? Строй свое светлое будущее сам, никто не сделает этого за тебя.

Мир не делится на черное и белое, а вся эта извечная борьба бобра с ослом – это не более чем фикция.

Жизнь нередко дает нам уроки, и чаще всего неприятности случаются именно с хорошими людьми – возможно, чтобы проверить их, а возможно, чтобы разбить их розовые очки, если те излишне радужно воспринимают этот мир. Кристен ощущала некое разочарование. Она действительно верила, что Беатрис не пойдет на такую подлость, как прилюдное чтение дневника, что остальные ребята не станут стоять там и смеяться над ней. Это было гнусно с их стороны, и она до последнего думала, что кто-нибудь точно вмешается, но, кажется, им всем действительно было плевать… Не так. Они наслаждались устроенным шоу, и им было интересно, что будет дальше. Отец всегда учил ее, что нужно оставаться хорошим человеком, и она им являлась и верила в то, что порядочность важнее всего. Добро всегда побеждает, не так ли? Но почему тогда никто не попытался помочь? Если в учащихся есть сострадание, то отчего же они не вмешались? Даже те, кто не смеялся, наблюдали, не сказав и слова в ее защиту.

Отец говорил: «Будь открыта людям, и они откроются тебе». Вот только все отворачивались.

Он учил: «Хорошие люди не отвечают оскорблением на оскорбление и не унижают других». Вот только, оказывается, терпеть издевки молча – это то еще испытание, которое никто не оценит.

Отец твердил, что нужно не сходить с правильного пути, не желать обидчикам зла и всегда верить в лучшее. Сейчас Кристен впервые сомневалась в его словах. Она чувствовала жуткую обиду. За что с ней так? Чем она заслужила подобное отношение? Разве это честно? Девушка отмахивается от этих мыслей, зарывая их где-то в глубине сознания. Значит, все это не зря, так нужно для чего-то. Она верит, что потом точно станет лучше.

Кристен откровенно скучает, пока воодушевленная Вики бегает по торговому центру, куда они заехали, чтобы купить подарки, и периодически подходит к ней, протягивая очередную безделушку со словами: «Тебе нравится?» И прежде, чем она успевает открыть рот или кивнуть, подруга уже бормочет: «Пожалуй, мы это возьмем», – и снова носится как метеор, рассматривая витрины с различными товарами. Хорошо, наверное, когда есть столько денег, что не надо думать о завтрашнем дне.

Кристен замечает и другое: как бы Вики ни улыбалась сейчас, она о чем-то размышляет, и, скорее всего, шопинг отвлекает ее от тревожных мыслей. Они слишком давно знакомы, чтобы она не обратила на это внимание. Только что это за мысли? О чем? План как отомстить?

В тот раз, когда Беатрис отвесила ей пощечину, у Бьен возникли неприятности. Их отец потерял несколько инвесторов и не смог заключить пару важных сделок. Все это тихонечко обсуждали девушки в раздевалке, а Темо услышала. Не надо быть гением, чтобы увидеть связь. Девушка спросила об этом свою подругу, сперва мягко, потом более настойчиво, но та упорно отмахивалась и делала вид, что не имеет к произошедшему никакого отношения. Доказательств не было, но все – и ученики, и Бьен, и Кристен – были уверены, что в этом замешана Виктория Пурит. А кто еще? Это не могло быть совпадением. Бесчестный и гнусный поступок. Разве отец Бьен виноват в поступке дочери? Было ли равноценно за удар по лицу лишать людей средств к существованию? Ударила бы тогда Беатрис в ответ. Темо мысленно возмущалась, но ничего не говорила подруге, поскольку та не признавала свою вину. Если она не желает брать на себя ответственность, то какой смысл пытаться от нее этого добиться?

Единственное, чего Кристен никак не могла понять, так это каким образом у Беатрис оказался ее дневник. Она неведомым путем пробралась к ней в дом? Но даже это не объяснило бы, откуда Бьен вообще о нем узнала. О его существовании знало ограниченное количество лиц. Кажется, не за горами нервный срыв.

Какое счастье, что сейчас они наконец ехали к ней домой после двух часов блужданий по торговому центру. Все из-за того, что Вики не привыкла мелочиться. Кажется, если бы Кристен попросила у нее хлеба, тот был бы испечен лично французским пекарем и доставлен ей в алмазной посуде. Не иначе. Иногда траты доходили до абсурдного, и больше от желания выделиться, нежели от реальной необходимости в той или иной вещи. Нет, подруга знала цену деньгам, но порой ей хотелось продемонстрировать всем, что они у нее есть. Например, однажды она купила галстук Kiton[15] из кашемира с тончайшим шелком, поносила его несколько минут и… просто выбросила, посчитав недостаточно хорошим. А потом купила себе другой, Hofmann And Co AG[16], на который некоторым пришлось бы работать десять лет без отдыха, пришла в школу один раз и потеряла его, хотя на самом деле нарочно оставила в парке, поскольку он ей разонравился. И сколько раз Темо была свидетельницей бездумных трат и разбазаривания дорогих вещей…

Кристен оторвалась от размышлений, когда увидела, что они подъехали. Ее семья живет в многоэтажном доме далеко от центра города, но еще не на его окраине. Это вполне приличный район для среднего класса. Их квартира находится на десятом этаже, занимает пять комнат, две из которых выходят окнами на маленький парк.

Вики еще никогда не была у нее в гостях, поскольку в этом не было никакой необходимости. Подруга всегда приглашала ее к себе в особняк, не спрашивая мнения. Сейчас она неожиданно изъявила желание сменить обстановку. Кристен отбросила мысли о странности поступка. Это ведь Вики. Никогда не знаешь, что у нее в голове.

Они поднимаются на лифте с кучей пакетов, и девушка открывает дверь, гостеприимно пропуская подругу вперед.

Едва они разуваются, как Кристен сносит ураган под именем Кимберли. Младшая сестра повисает на ней, обнимая словно коала, и рассказывает о прошедшем дне: о том, что она нарисовала, что ела на обед, как у нее дела в школе и что нового она сегодня узнала. И только выдав ей эту информацию почти на одном дыхании, Кимберли замечает Вики и смущенно прячется за спину сестры.

Девочка застенчиво рассматривает незнакомку. Вики расплывается в очаровательной улыбке и здоровается, протягивая Кимберли пакет с игрушками, купленными для нее. Она говорит, что с удовольствием посмотрела бы ее рисунки, ведь такая милая принцесса наверняка отлично рисует. Сестра смущается еще больше, но кивает, убегая в свою комнату, чтобы принести альбом.

– Не знала, что ты так хорошо ладишь с детьми, – шепчет Кристен, когда они идут в гостиную.

– У меня много талантов, – самодовольно отвечает Виктория и подмигивает ей.

Гостиная небольшая и совмещена с кухней, но подруга делает вид, будто совсем не стеснена малым для нее пространством. Кеннет подскакивает с чуть потертого, но мягкого коричневого дивана и широко улыбается, пока не замечает за ее спиной Вики. Он останавливается и неловко мнется, не зная, как себя вести. Ему почти одиннадцать: уже не маленький, но еще не взрослый. У него волосы чуть темнее, чем у Кристен, серые глаза и неуемное любопытство во взгляде. Кеннет берет себя в руки и скромно здоровается. Вики протягивает ему ладонь и обращается как со взрослым. Мальчик оттаивает, начинает увлеченно задавать вопросы и рассматривать подарки, не переставая за них благодарить.

– Кажется, у тебя есть еще одна сестра, – полувопросительно произносит Вики, поворачивая голову. – Где она?

– Кэсси в комнате, – выпаливает Кеннет раньше, чем Кристен успевает открыть рот. – Она просила ее не беспокоить.

– Все же я зайду к ней, – говорит подруга. – Нужно поздороваться.

– Что ты задумала? – окинув подругу подозрительным взглядом, интересуется Кристен.

– Ничего, – пожимает плечами она и закатывает глаза. – Просто занесу подарки. Боже, я не собираюсь ее убивать, Крис.

– Хорошо, сейчас я проведу тебя к ней, – кивает Кристен и встает, чтобы показать дорогу. – Поздороваешься, и пойдем выберем фильм для просмотра.

Комната Кассиопеи раньше принадлежала Кристоферу, но после того, как он уехал, досталась ей. Ремонт делать не стали, поэтому комната осталась в серо-голубых тонах, с коллекционными машинками на верхних полках и грамотами, развешанными на стене. Когда они заходят, сестра лежит на кровати, слушая музыку в наушниках, и не сразу замечает чье-то присутствие. У нее играет какая-то попса, она покачивает ногой в такт песне, а плед, которым была заправлена кровать, давно упал от ее телодвижений.

– Кэс, Кэсси! – зовет Кристен сестру, пока та наконец не оборачивается.

Она рывком снимает наушники с головы и лениво встает.

– Ясмин, – раздраженно цедит Кассиопея и со злостью добавляет: – Сколько раз повторять? Меня зовут Ясмин!

Она сжимает двумя пальцами свой подбородок и смотрит на Кристен свысока.

– Кассиопея, додумались же предки, – ворчит сестра, постукивая пальцами по бедру. – Спасибо, хоть не Вальбурга, как чокнутая из того дурацкого фильма.

– Из «Гарри Поттера», – машинально подмечает Кристен. – И прости, пожалуйста, я забыла.