Сабина Тислер – Похититель детей (страница 36)

Анна осмотрелась. Она даже не ожидала, что за обветренным средневековым фасадом дома может скрываться такое суперсовременное бюро. Функциональное, строгое и холодное. Замерзнуть можно, если работать здесь. И всего лишь две картины на стене. На одной было изображено огромное поле подсолнечников, за которым, почти скрытая среди цветов, виднелась маленькая деревенская избушка, окрашенная в красный «тосканский» цвет. На другой были широкие безлесные холмы Крете в рассеянном, с перемежающимися полосами тумана свете раннего утра — ландшафт в нежных пастельных тонах. На одном из холмов дом, четыре кипариса в качестве защиты от ветра с одной стороны — нереальный, чуждый всякой жизни.

Анна сидела в странном кресле в форме чаши, Она не знала, что такое клубные кресла, но именно такими их себе и представляла. Бюро обставлял мужчина, и это трудно было не заметить, а за следующей дверью вполне могло быть что угодно. И зубоврачебное кресло, и шкаф-стенка нотариуса, заставленная книгами по гражданскому праву и занимавшими нескольку метров комментариями к нему.

Моника вышла из-за стола и протянула Анне каталог.

— Это наши последние предложения. Может, желаете посмотреть?

Анна кивнула и открыла каталог наобум, где-то посередине. Указанные там названия населенных пунктов ни о чем ей не говорили. Она закрыла каталог.

— Мне это вряд ли поможет. Я ищу что-нибудь в определенной местности, а когда читаю названия «Кастельнуово» или «Кастельфранко», то даже не представляю, где они находятся.

— Понимаю. — Моника взяла каталог и положила его в ящик стола. — Ну хорошо, сейчас придет господин Грегори. Хотите чего-нибудь выпить?

— Стакан воды, если можно.

В этот момент вошел Кай Грегори. Волосы его были еще влажными, лицо раскрасневшимся. Очевидно, он только что принял душ. Он протянул Анне руку.

— Фрау Голомбек?

Анна кивнула.

— Грегори. Должен принести свои извинения за то, что вам пришлось ждать, но меня задержали.

— Ничего, я не тороплюсь.

Он улыбнулся, и Анна улыбнулась в ответ. Кай открыл дверь в свой кабинет:

— Прошу вас, входите. Моника, вы приготовите нам кофе?

Моника вопросительно посмотрела на Анну.

— Кофе или воду?

— Воду.

Анна пошла за Каем в кабинет.

Указатель количества топлива черного «Мерседеса-джипа» стоял на двадцати пяти процентах. Обычно он с клиентами сначала заезжал на бензоколонку и заправлял машину, а в конце осмотра объекта клиенты рассчитывались за израсходованный бензин. Сегодня он этого не сделал и сам себя спрашивал почему. Возможно, подсознание послало сигнал, что это поездка скорее личного, чем делового характера. Возможно, он хотел произвести впечатление человека легкого и непринужденного в общении, а не закоснелого сверхкорректного маклера. А может, он просто хотел побыстрее уехать. Уехать с ней в горы, и без промедления.

Ему казалось, он понял, что она ищет. Правда, он не знал, почему она хочет спрятаться непременно в Италии и именно в этой местности — потому что иначе назвать ее поведение нельзя, — но это он еще успеет разузнать. Он присмотрел для нее совершенно определенный объект, но опыт маклера научил его: никогда не показывай оптимальный вариант ни первым, ни последним. Увиденное в начале осмотра не воспринимается всерьез — только миллиардеры и чокнутые покупают первое, что попадется на глаза, — а после следующих пяти объектов первый забывается и воспринимается, как что-то неудачное. Но и не стоит самое лучшее показывать в конце. К тому моменту клиенты чаще всего уже находятся на грани нервного срыва, поскольку разуверились в том, что удастся найти что-то подходящее, и больше не верят в то, что этот объект обладает нужными качествами. Искусство маклера заключается в том, чтобы угадать, какой дом точно будет куплен клиентом, дабы расставить все по нужным местам. Таким образом, ему придется провести с Анной Голомбек как минимум два дня. Прекрасная перспектива, потому что в этой женщине было нечто, притягивающее его. Возможно, то, что она держала дистанцию, или же тайна, которая, без сомнения, у нее была, но которую она пыталась скрыть. Кроме того, она была очень симпатичной, а ее желание найти дом только для себя одной было просто замечательным. В последние годы ему приходилось иметь дело преимущественно с семейными парами около шестидесяти, которые искали себе дом для отдыха или же резиденцию, по стилю соответствующую их возрасту.

Они как раз свернули с главной дороги Гросетто — Ареццо в направлении Бунине, когда она насмешливо посмотрела на него:

— Вы даже не показали проспект, прежде чем начать катать меня по окрестностям. Может быть, все это напрасные усилия, и вы только потеряете время и деньги.

— У меня такая манера работать. Недвижимость не покупают за письменным столом. Нравится человеку дом или нет, невозможно решить по фотографии. Нужно узнать местность, почувствовать, как действуют на тебя окрестности, увидеть, как можно подъехать к дому, посмотреть сад, познакомиться с видами. Нужно постоять перед домом и ощутить окружающую его атмосферу. А ее каждый чувствует по-своему. Чаще всего дело даже не в том, отремонтирован ли дом, и обычно все иначе, чем представляется дома, в Германии. Нужно просто встать перед домом и влюбиться в него. Нужно почувствовать, что дом притягивает тебя и что невозможно больше не думать о нем. Он должен пробудить в человеке чувство тоски по нему. Желания. Даже пусть абсолютно нереальные. И тогда человек сделает глубокий вздох и скажет: «Боже, этот дом должен стать моим, или я умру!» И тогда уже неважно, что на крыше не хватает трех черепичин или облицовочная плитка в ванной не того цвета.

Он взглянул в зеркало заднего вида и сбросил скорость пропуская машину.

— Это как в любви. Я слышал от людей, что они только через десять лет, прожитых в браке, замечали, что у супруга или супруги кривой нос. Потому что они увидели это только тогда, когда любовь остыла.

Только теперь он решился взглянуть в ее сторону. Она упорно смотрела вперед, и по выражению ее лица было не возможно ничего понять.

— И по этой причине я вожу клиентов всюду и считаю, что лучше показать им на один объект больше. Благодаря этому складывается общее впечатление и они не думают, что что-то пропустили или чего-то не увидели.

Анна кивнула.

— Звучит довольно идеалистически.

— Если вы будете жить здесь, то или станете идеалисткой, или вернетесь назад, в Германию. Если любишь страну, то хочется, чтобы все другие тоже научились видеть и любить ее. Быть маклером здесь — это не бизнес. Это не работа в городе, где вечером за шампанским можно похвастаться перед друзьями по работе: «Эй, сегодня вышло великолепно, я продал три частные квартиры и целый многоквартирный дом!» Наоборот, работу здесь я воспринимаю, как бы это выразиться… скорее как работу миссионера.

— Мне нравится то, что вы говорите.

Постепенно безлесные холмы уступили место возвышенностям, поросшим густым лесом.

— Эти места я знаю, — сказала Анна. — Когда-то, десять лет назад, я проводила здесь отпуск.

— И вам здесь так понравилось, что вы непременно хотите вернуться назад?

Анна помедлила с ответом.

— Приблизительно так.

Этого он не ожидал, но расспрашивать дальше не стал. Когда он снова заговорил, то обращался больше к себе, чем к ней.

— Места эти приятные, но дикие. Здесь пока еще имеет право произрастать все, что только хочет расти. Четкие контуры теряются, но человек чувствует себя здесь как дома. Эти места созданы для того, чтобы чувствовать себя хорошо, и жить, а не существовать под фирменным знаком «Выставка. Демонстрация культуры». Жить в дикой местности по принципу «Живи сам и давай жить другим» и иметь возможность обращаться к цивилизации. Здесь все удобства, необходимые человеку. Живя в лесу, человек чувствует себя более защищенным и скрытым, хотя и одиночество ощущается сильнее. За исключением отдельных усадеб, ландшафт стал однообразнее Такой дубовый лес вы найдете и в Германии, но Крете — нет.

— Это правда. Но я люблю Тоскану, поросшую лесом, а не гладко выбритую.

Он засмеялся. Они въехали в местечко Амбра, расположенное в центре долины, в котором было все, что нужно жителям: почта, банк, пекарня, аптека, три продовольственных магазина, два бара, обувной магазин, цветочный магазин, магазин скобяных изделий, химчистка, мясная лавка, частный врач, школа, три церкви и кино.

Он пересек площадь, которая была, как всегда, безнадежно забита припаркованными автомобилями, и свернул налево, в направлении Ченнины — маленького горного села, добраться к которому можно было только по дороге, хотя и заасфальтированной, но очень узкой и изобилующей крутыми поворотами.

Анна откинулась назад. Ченнина. Точно. Там они ходили на летний концерт, который начался поздно, в девять вечера. Феликс остался дома ухаживать за маленькой птичкой, которую нашел в кустах и у которой было сломано крыло. Он давал ей воду в ложечке для яиц и пытался засунуть ей в клюв дождевых червей, которых сам насобирал и порубил на части. Однако птица упорно отказывалась есть. Она даже не открывала клюв. Потом Феликс нашел в холодильнике остатки поленты[29], которую они ели на обед и которая, как им показалось, была любимой птичьей едой. Птичка громко пищала, когда Феликс подходил к ней с полентой, и открывала клюв так широко, что ее глотка казалась больше, чем вся голова. И Феликс усиленно кормил ее.