Сабина Тислер – Похититель детей (страница 38)

— Раз в жизни попали сюда, и такое…

Женщина говорила шепотом, словно боясь, что сейчас над ее головой разразится гроза, потому что ее муж сидел с побагровевшим лицом. И действительно…

— Я выброшу это дерьмо в ближайшую урну, — злился он. — Я не хотел покушать этот фотоаппарат. Я хотел «Яшику»!

Его жена готова была расплакаться:

— Значит, я еще и виновата…

— Я этого не говорил! — заорал он.

— Но имел это в виду, — нервно ответила она.

Анна глубоко вздохнула, и вздох получился очень громким, хотя она этого и не хотела. Чтобы как-то исправить оплошность, она улыбнулась.

— Не надо вытягивать пленку так далеко, а то аппарат не захватывает ее. У вас еще одна пленка с собой есть?

Женщина кивнула и начала рыться в сумочке. Когда она отдавала пленку, в ее глазах светилась вся надежда мира. Анне даже показалось, что это уж слишком и не к месту.

Она вставила пленку в аппарат:

— Так. Теперь должно сработать. Может, сфотографировать вас?

— О да!

Они как по заказу улыбнулись в камеру с таким выражением счастья на лице, словно только что отпраздновали день свадьбы. Анна нажала на спуск и вернула им фотоаппарат.

— Это было очень любезно с вашей стороны, — сказала женщина, не удержавшись, однако, от того, чтобы не толкнуть мужа в бок. — А ты уже хотел выбросить фотоаппарат!

Муж ничего не ответил, но лицо его снова приобрело нормальный цвет. Он встал и пошел в туалет.

Анна зажгла сигарету, избегая взгляда женщины. «Только ничего не говори, — подумала она. — Пожалуйста, заткнись! Я хочу покоя!»

— Вы здесь в отпуске? — спросила женщина.

«Боже мой, что за ужасный диалект», — подумала Анна. Именно этого дурацкого вопроса она и боялась, когда вставляла пленку в фотоаппарат.

— Да, — ответила она и выпустила дым в сторону пожилой дамы. — С мужем и тремя детьми. Сегодня у мамы свободное время, а папа занимается всем.

— Боже, как мило!

— Да.

Господи! Она бы отдала что угодно за какой-нибудь журнал, но под рукой как раз ничего нет. Даже записной книжки, чтобы можно было изобразить интенсивную работу мысли и необходимость зафиксировать что-то важное.

— Мы тоже в отпуске. Здесь все чудесно! Просто великолепно.

— Да, — сказала Анна.

Муж вернулся из туалета.

— Идем, Ильза, — сказал он. — Ты же собиралась фотографировать.

Женщина встала:

— Ты расплатился?

— Да, только что, возле бара.

Они взяли сумки и кульки и принялись протискиваться между рядами столов.

— До свидания! — крикнула женщина, и Анна кивнула ей.

Примерно минут через десять подошел официант и на английском спросил, где эта пожилая пара. Как выяснилось, они не расплатились.

— Не волнуйтесь, — сказала Анна. — Я заплачу за все.

В конце концов, она тоже немка, и ей не хотелось, чтобы о немцах думали плохо.

«Что я здесь, собственно, делаю, — задумалась она. — Сижу среди тысячи туристов под лучами вечернего солнца, ем невкусный торт и оплачиваю счет совершенно чужих людей, которые оказались еще наглее, чем орда подростков, ворующих банки с кока-колой на бензозаправке. И почему я не пригласила его зайти? Секс по-быстрому? Секс на одну ночь? А почему бы и нет?» Она что, должна отчитываться перед кем-то? Нет. Ни перед кем. Впервые за столько лет. Очевидно, она разучилась делать то, что ей хочется. И даже понимать, чего ей хочется. Кай подумал то же самое. Без любви, без обязательств, без предварительной подготовки и без продолжения. Наверняка без продолжения. Все просто. Чистый секс. О боже, когда же последний раз с ней было такое? Больше двадцати лет назад. И если бы они провели вечер вдвоем, то сейчас ей не пришлось бы сидеть в одиночестве и позволять каким-то старикам делать из себя дуру. Точно, это было бы прекрасно и наверняка вернуло бы ее к жизни. И очень бы подошло к новому началу, к ее новой жизни. «Я просто слишком большая дура, — подумала она. — И я опять все сама испортила».

Когда она заметила, что начала действовать себе на нервы, то кивком подозвала официанта, с раздражением расплатилась и ушла. Она судорожно пыталась сделать невозмутимое лицо, чтобы любой, кто ей встретился, не понял, что она вот-вот взорвется от желания немедленно переспать с мужчиной.

38

В эту ночь ему не везло, и он проигрывал без конца. Он знал, что удача ему изменила, но выпил слишком много виски и просто не мог остановиться. Он сожалел лишь об упущенной возможности переспать с Анной, а не о евро, которые он безостановочно бросал на стол, не имея ни малейшего шанса увидеть их снова, не говоря уже о том, чтобы увеличить их количество. Джорджио посмотрел на него и выразился в том смысле, что любовь является ядом для счастья в игре. Но Кай спросил: «Какая там еще любовь?» — и после этого никто не проронил ни слова. Пока он вынимал деньги из кармана, не было никаких проблем.

Где-то около двух часов он дошел до той кондиции, что смел со стола все, что на нем было, безбожно смешав карты и деньги, из-за чего вспыхнула ссора. У Джорджио был полный набор карт на руках, и он пообещал набить Каю морду. Альваро попытался навести порядок, но Кай заорал, что Джорджио, Альваро и Серджио — сплошное дерьмо. В ответ на это Серджио вытащил нож, Альваро попытался помирить всех, а Джорджио просто нанес удар.

Кай сразу же упал. Кровь хлынула у него из носа. Его прислонили к стене, и, когда кровотечение прекратилось, Кая основательно вырвало. Но причину этого можно было объяснить лишь неумеренным потреблением алкоголя.

Он проснулся, когда солнечные лучи с трудом продрались сквозь грязное, запыленное окно кабака. Он лежал на холодном поду. Голова гудела и тупо болела так, что у него появилось ощущение, что он уже никогда в жизни не будет в состоянии передвигаться в вертикальном положении, иначе голова просто лопнет. И к тому же он замерз. От застоявшейся вони сигаретного дыма и разлитого, медленно испаряющегося виски его затошнило. Была половина восьмого. На десять часов у него была назначена встреча с Анной. Если бы ему удалось выбраться из этого притона, то времени хватило бы на то, чтобы доехать до дома, принять душ и выпить кофе.

Так больше не может продолжаться. Срывы надо прекращать. Срыв следовал за срывом, и жизнь начинала угрожающе ускользать из-под его контроля.

Они просто бросили его здесь, эти идиоты. Он с трудом поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на головную боль, и попытался найти выключатель. Не нашел. Чертыхаясь, он пробрался в переднюю комнату и нащупал выключатель за баром. Свет создавал впечатление, что сейчас вечер, и хотя Кай точно знал, что ему снова станет плохо, он все же налил себе полбокала пива и выпил его одним духом. Ему и вправду стало плохо, причем настолько, что он с трудом удержался на ногах.

Входная дверь была заперта. Естественно. Не будут же они из-за какого-то напившегося в дым маклера оставлять заведение открытым. Конечно, часов в десять придет уборщица или Поло, хозяин заведения, чтобы навести здесь порядок и пополнить запасы, но в десять для него было слишком поздно. Нельзя показываться Анне в таком виде.

Он вернулся в заднюю комнату, где стоял стол для игры. Карты, липкие после вчерашнего, лежали в мусорной корзине. Серджио вытащил нож… Он еще помнил это. Проклятый нож… Ему снова повезло. Справа, за игровыми автоматами, была лестница, ведущая к туалету. Кай осторожно спустился по ней, ступенька за ступенькой, думая лишь о том, чтобы не упасть и не сломать ноги.

Он наклонился над умывальником и сунул голову под кран. Подержав голову под холодной струей несколько минут, он почувствовал, что стало легче. Он открыл дверь в женский туалет и увидел, что окно, расположенное почти под потолком, откинуто.

Он сам себе казался последним бродягой, когда стоял на крышке унитаза и изо всех сил старался подтянуться по грязной стене, чтобы протиснуться через окно. Над унитазом красовалась надпись «Vaffanculo» — «Поцелуй меня в задницу».

Протискиваясь через окно, он схватился за что-то мягкое и в ужасе отдернул руку. Это оказалась наполовину разложившаяся мышь, внутренности которой выгрызло какое-то голодное животное. Он двинулся дальше, пока наконец не очутился на заднем дворе и в вертикальном положении. Он находился в верхней части Сиены. Его взору открылся вид на город. Некоторые крыши уже блестели в лучах утреннего солнца, и Кай вздохнул с облегчением.

Через полчаса он уже был дома и мылся под душем так тщательно, словно перед этим полгода ползал на брюхе по пескам пустыни. После двойной порции капучино с лимонным соком, пол-литра минеральной воды и двух таблеток аспирина он почувствовал себя лучше. Жизнь снова приняла его в свои объятия, и он поклялся, что с этого момента будет все делать по-другому и не станет терять ни секунды на бессознательное состояние, вызванное алкоголем.

39

Они оставили машину на маленькой стоянке — собственно, это скорее было расширение дороги на повороте, чем стоянка. Здесь уже стоял маленький серый «фиат», на котором не ездили, наверное, несколько месяцев, а то и лет, потому что автомобиль почти доверху зарос травой. Но шины были целыми, машина не проржавела, и казалось, что она в полном порядке. Прекрасный автомобиль. Словно специально созданный для маленьких итальянских городков с крошечными извилистыми и узкими переулками.