Сабина Тислер – Похититель детей (страница 28)

27

Было всего лишь пол-одиннадцатого, когда этой ночью она добралась домой. Закрыла за собой дверь на ключ, сняла обувь, и моментально к ней пришла кошка, стала тереться об ноги, мурлыча и требуя ласки.

Она взяла кошку с собой на кухню, выдала ей пару «Бреккис» и нашла в холодильнике забытую плитку шоколада. Затем улеглась на кровать, погладила кошку, умостившуюся на животе, послушала «Музыку сфер» Сада, съела кусочек шоколада и еще раз восстановила в памяти весь вечер.

Его звали Альфред. Альфред… Очень старомодно, хотя ему было не так много лет. Она спрашивала, и он с готовностью отвечал. «Тридцать шесть», — сказал он. Какой-то Альфред, которому тридцать шесть лет. Она думала, что все Альфреды принадлежали к поколению дедушек и все они постепенно вымерли. Альфред Фишер. Так банально.

Он спросил, не хочет ли она аперитив. В другом случае она отрицательно покачала бы головой, но сейчас почему-то утвердительно кивнула.

— Бокал шампанского для дамы, — сказал он официанту, словно прочитав ее мысли. Она вообще-то не сказала ни слова.

На закуску она выбрала карпаччио из лосося и фаршированную пулярку с тортеллини. Она чувствовала себя невероятно наглой, но помнила, что говорила Марлис. Альфред заказал себе всего лишь тарелку макарон с салатом «Penne all’arrabbiata»[16], и она испытала настоящие угрызения совести.

Когда она ела карпаччио и он смотрел на нее, она чуть не подавилась и почувствовала, как лицо запылало от стыда. Он рассказал, что вегетарианец. Не то чтобы он не любил мяса, просто не хотел быть хотя бы косвенно повинным в смерти животного. Он старался в любой жизненной ситуации, в том числе и здесь, в городе, уважать жизнь каждого существа, каким бы маленьким и незаметным оно ни было, — все равно, муха ли это, комар или муравей.

Все, что он говорил, не способствовало повышению ее аппетита при поедании пулярки, которую подали после карпаччио и вкус которой был великолепен. Он пожелал ей приятного аппетита, но ей все еще было стыдно и она ковырялась в тарелке так неуклюже, словно впервые в жизни пользовалась ножом и вилкой. Каждое движение казалось ей неловким и неуместным, и чем больше она следила за собой и думала об этом, тем больше теряла уверенность в себе.

Альфред ел медленно и степенно. Так осознанно, словно в душе просил прощения у каждой макаронины, которую клал в рот, за то, что сейчас уничтожит ее. А красное вино он лишь пригубил. Зато она пила свое в три раза быстрее, чем он, и хотя сама это замечала, но изменить ничего не могла. Она чувствовала себя увереннее, когда пила.

А теперь, после карпаччио из лосося, пулярки и тирамису на десерт, которое Альфред заказал и для себя тоже, она в одиночестве валялась на кровати и ела один кусочек шоколада за другим. Плитка уже уменьшилась на две трети.

Это был напряженный вечер. Зато она узнала, что он менеджер большой фирмы. Когда она принялась расспрашивать, он перевел разговор на другое, сказав, что готов говорить о чем угодно, только не о своей работе. Он и так целыми днями занят ею и слишком много времени посвящает фирме. Менеджер, который заказал самую простую и дешевую еду в меню… Ей это показалось привлекательным, поскольку было очень необычным.

Менеджер, который стоял на автобусной остановке и следил за воспитательницей детского сада… С ума сойти! Менеджер, который был вегетарианцем… Мало ел, мало пил, не чувствовал холода, а вечерами ходил в ресторан в пуловере и пиджаке, как будто шел в какой-то домик для лыжников. На сердце у нее было радостно. Жизнь была великолепна. И у нее наготове были сюрпризы, которые Карла не могла себе представить даже в самых смелых мечтах. Она познакомилась с менеджером! Кто знает, может, с появлением этого мужчины ее жизнь пойдет совсем в другом направлении?

Он хотел знать о ней все. О ее работе, родителях, сестре, но больше всего его интересовали ее мечты. Чего она ожидает от жизни, чего желает?

— Детей, — сказала Карла. — Двоих или троих. И дом с садом. И много домашних животных. Чтобы было за кем ухаживать и быть кому-то нужной. Это придает жизни куда больший смысл, чем забота о чужих детях.

Карла увидела непонимание в его глазах. Она чувствовала, что он хочет спросить, почему в ее возрасте у нее еще нет детей, но он этого не сделал. В конце концов, они знали друг друга всего лишь несколько часов. Ей было тридцать пять лет, и она выглядела на тридцать пять, Ни на день моложе, ни на день старше. Но время поджимало. Биологические часы неумолимо тикали.

Она улыбнулась и помогла ему:

— Только не спрашивайте, почему у меня еще нет детей! Могу сказать одно: сама не знаю. Как-то все не получалось. То время было неподходящее, потому что я то училась, то повышала квалификацию. То рядом был неподходящий мужчина. То денег не хватало… Как-то все не получалось, а сейчас, может, уже и поздно.

— Ну, для дома с множеством домашних животных поздно не бывает, — сказал он.

— В городе это невозможно. Тем более, если работать и не появляться дома по десять часов в день. Надолго оставлять животных одних нельзя. Им нужна любовь, им нужно время. Очень много времени. Иначе они становятся злобными. В этом они похожи на людей. Кто слишком долго остается один и чувствует себя одиноким, тоже становится злобным.

Альфред наморщил лоб:

— Рискованный тезис.

— Возможно. Но я в этом убеждена. — Карла сделала глубокий глоток красного вина. Альфред улыбнулся, и ей показалось, что он ее’ понял. Что они испытывают похожие чувства. В конце концов, он тоже любит животных и, наверное, детей.

Только сейчас, лежа в постели, она вспомнила, что совсем забыла спросить, есть ли у него жена. Или дети. Или он, может быть, разведен. Это можно было предположить. Женатый мужчина вряд ли стоял бы на улице и дожидался воспитательницу детского сада. Естественно, вокруг были женщины намного привлекательнее и значительно моложе. А если он выбирал себе любовницу, то существовали намного более перспективные «охотничьи угодья».

Чего же он хотел от нее? На этот вопрос она ответить не могла. За целый вечер она так этого и не поняла. Когда она закончила ужинать, он тут же расплатился. Затем проводил ее домой. Они шли пешком. Он был без машины, когда встречал ее возле детсада. «Я стараюсь не ездить на машине, — сказал он. — По возможности. Ходить пешком намного полезнее для здоровья. И я не понимаю людей, которые из-за одного или двух километров садятся за руль».

До ее квартиры было далеко. Они шли почти сорок пять минут, и она очень старалась идти уверенно, потому что не хотела, чтобы он заметил, что она туфлями-лодочками на достаточно высоких каблуках, которые надевала очень редко, растерла себе ноги до волдырей. Водянка на правой пятке уже лопнула, тонкая кожа на ней из-за постоянного трения превратилась в клочья, и при каждом шаге открытая рана терлась о жесткую кожу почти новой обуви. На последних пятистах метрах до квартиры она уже не могла больше сдерживаться и сильно хромала. Альфред видел это, но не сказал ни слова. Наверное, не хотел смущать ее.

Когда они дошли до двери дома, он остановился и посмотрел на Карлу.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что приняли мое приглашение. Я был очень рад. Но мне хотелось бы знать, почему вы это сделали.

— Не знаю, — ответила Карла. — Я даже не задумывалась об этом.

— Это хорошо, — сказал он. — Это мне нравится.

Он улыбнулся, сказал: «Спокойной ночи» — и исчез в темноте.

Карла была в недоумении. Она не могла ничего понять. И снова почувствовала себя неуверенно, что на какое-то время привело ее в ярость.

«Я познакомилась с менеджером, — подумала она, засовывая в рот последний кусочек шоколада и чувствуя, как он медленно тает на языке, — и отдала бы все на свете, чтобы только снова увидеть его».

Она сняла кошку с живота, встала с постели, подтащила стул к полке с книгами, влезла на него и вытащила из самого верхнего ящика телефонный справочник. Из четырех тяжеленных книг это была самая нижняя. Естественно. Как всегда. Она поискала его фамилию. В справочнике было тринадцать Альфредов Фишеров. Из них один был электриком, один — адвокатом, у остальных профессия не была указана. Кроме того, в справочнике одиннадцать раз значилось «А. Фишер» и сорок три раза просто «Фишер» без указания имени. Итого шестьдесят пять возможностей. И каждый из них мог быть Альфредом. Далеко она не продвинулась. Факт оставался фактом: у нее не было ни его адреса, ни номера телефона, и она не знала, на какой фирме он работает. Великолепно! Ей придется ждать, пока он снова появится на автобусной остановке. И снова он играл ведущую роль. Он держал все нити в своих руках. Он решал, будет продолжение или нет.

Она вознесла короткую молитву к небу, внутренне надеясь, что снова увидит его. Больше никогда в жизни она не наденет на работу полосатый пуловер. Теперь ей каждый день нужно быть готовой ко всему.

Если бы Карла в тот вечер могла догадываться, насколько глубоко Альфред изменит ее жизнь, она больше ни разу не удостоила бы странного мужчину на автобусной остановке даже взглядом.

28

Он больше не стоял перед детским садом. Марлис не видела его, о чем очень сожалела. Однако на следующий вечер он позвонил Карле домой и уже по телефону обратился к ней на «ты».