Сабина Тислер – Похититель детей (страница 18)

Ханенмоор, ноябрь 1986 года

На вокзале «Зоо» гуляли сквозняки, было холодно. Альфред медленно шел вдоль платформы. Следующий поезд на Брауншвейг должен был прибыть в четырнадцать пятнадцать, а сейчас тринадцать часов тридцать две минуты. У него было еще сорок три минуты времени, однако он не стал покупать билет в окошке информации. Он ненавидел это: стоять, как нищий, в очереди и чтобы человек сзади пялился ему в затылок. Он не хотел чувствовать у себя на затылке чужое дыхание и не хотел, чтобы кто-то, пусть даже нечаянно, прикасался к нему. Неизбежная теснота в очереди выводила его из себя и действовала на нервы.

Все свои пожитки он упаковал в две сумки: в кожаную сумку с ремнем, которая была очень тяжелой и ее ремень глубоко врезался ему в плечо, и в сине-зеленую спортивную сумку из пластика, которая из-за своей неудобной пузатой формы мешала при ходьбе, что доводило его до бешенства. Несколько минут он боролся с желанием просто бросить обе сумки на платформе и уйти или засунуть их в купе какого-нибудь поезда, на котором он не собирался ехать. Тогда, наконец, он стал бы свободен. Его имущество, даже сокращенное до объема двух сумок, казалось балластом. Но потом он отбросил эту мысль. Там, куда он хотел уехать, нужны были некоторые вещи, необходимые для выживания: спички, свечи, нож, карманный фонарик и кое-что другое.

Альфред снова ушел с платформы и потащился с багажом вниз по лестнице, назад, в здание вокзала. У одного из киосков он купил хот-дог с горчицей и чашку кофе. Шум колес поездов даже здесь, в здании вокзала, был очень громким, прямо бил по ушам. Объявления, постоянно раздающиеся из громкоговорителей, невозможно было понять. «Тому, кто вынужден ориентироваться по объявлениям, можно даже не дергаться, — подумал Альфред. — А для иностранца и вообще никаких шансов».

Из мусорного ведра, стоящего прямо перед ним, несло невыносимой вонью протухших остатков пищи, и Альфред перешел к другой стойке, потому что его начало тошнить.

Еще тридцать пять минут.

Брауншвейг. Странно, но он был почти рад, что поедет в Брауншвейг. Там он жил три года с Гретой. Маргарета Фишер, его пока еще жена, мать его сына Джима.

Был прекрасный летний день шесть лет назад, начало июля, когда он впервые встретил Грету на утренней пробежке. По ночам он работал уборщиком в здании, где было множество офисов, и приучил себя утром пробегать пару километров перед тем, как лечь спать. Женщина спортивного телосложения, которая была намного старше его, бегала по той же дорожке и без труда выдерживала его темп. Поэтому они почти поневоле бегали рядом. Он пригласил ее на кофе. Уже при первой встрече он узнал, что ей тридцать шесть лет и что у нее есть одиннадцатилетний сын Том, с которым они живут вдвоем. Отец Тома ушел от них, когда мальчику было два года. Без причины, без объяснений. Просто исчез однажды и с тех пор не объявлялся. У нее не было ни его номера телефона, ни адреса, она даже не знала, жив ли он.

Альфреду понравилось, что мужчина в этом цивилизованном мире просто так растворился в воздухе, но Грете он этого не сказал. Побоялся обидеть ее.

Она рассказала, что работает в книжном магазине и очень довольна своей работой. Поскольку она много читает, то утренний бег нужен ей в порядке компенсации отсутствия физических нагрузок.

Когда она поинтересовалась, чем он занимается, он сказал, что изучает экономику, студент третьего семестра. Денег у него мало, занимает он маленькую квартирку и ночью работает, убирает в бюро, чтобы оплачивать учебу.

Грете это понравилось. Они обменялись номерами телефонов и договорились встретиться на следующее утро.

То, что он начал отношения с Гретой со лжи, его абсолютно не волновало.

На следующей неделе они виделись ежедневно. Они делали пробежку по парку и вместе завтракали, поскольку Грете надо было выходить на работу в книжный магазин только к десяти. Том ходил в пятый класс, обедал чаще у своего друга Штефана, там же делал домашнее задание и возвращался домой только вечером, как и Грета. Все складывалось без проблем. Мать Штефана была рада, что ее сын не остается один, и присматривала за обоими. За это Грета время от времени организовывала по выходным вылазку куда-нибудь и давала матери Штефана пару часов отдохнуть. Порой Штефан по выходным ночевал у Тома.

На второй неделе знакомства, в субботу, Грета пригласила Альфреда на ужин к себе домой. Она любила готовить и хотела кое-что придумать.

Альфред прибыл минута в минуту. Он принес розы и игрушечную машину для Тома, которого увидел в этот вечер в первый раз.

Том был исключительно милым мальчиком. У него были гладкие темные волосы, которые постоянно падали ему на лоб и которые он движением головы убирал с глаз. Пока Грета на кухне готовила еду, они дурачились вдвоем. Грета была счастлива оттого, что они так хорошо понимают друг друга.

Она превзошла себя и приготовила много итальянских блюд, но Альфред слабо разбирался в изысканных кушаньях. Когда Том где-то в половине десятого послушно, хотя и неохотно, исчез в своей комнате и улегся спать, Альфред рассыпался перед Гретой в комплиментах по поводу того, какой у нее чудесный сын.

После еды они начали пить, и пили много. Альфред раззадорился, а Грета стала непринужденнее и проще.

В конце концов она взяла его за руку и потащила в спальню, где обе половины кровати уже были застланы свежим постельным бельем. Грета начала медленно раздеваться.

Альфред испугался. Его лицо горело, он вспотел. Его одолевали мысли о бегстве, но он налил себе еще один полный стакан, выпил большими глотками и вымученно улыбнулся. Как он ни старался, но не мог понять, что делать дальше.

«Ты же знал, — думал он, — ты же догадывался, когда принимал приглашение на ужин, что это будет. Теперь держись, не скисай!» Однако упреки в свой адрес мало помогали — обнаженная Грета уже лежала в постели и призывно улыбалась.

— Иди сюда, — с придыханием сказала она, — чего ты ждешь?

У него было чувство, что сейчас придется прыгать с десятиметровой вышки в ледяную воду. Он еще в детстве, на пляже, никак не мог решиться прыгнуть с вышки, каждый раз разворачивался на самом верху и под издевательский смех спускался назад по лестнице.

Он сел на кровать и принялся медленно раздеваться. Он чувствовал себя незащищенным перед этой женщиной. Она же приняла его медлительность за робость, что только прибавило ему привлекательности.

Когда он разделся, она притянула его к себе, крепко обняла и стала очень медленно и осторожно ласкать.

В какой-то момент он забыл, что с ним происходит. Он закрыл глаза и, когда ему начали нравиться прикосновения, больше не думал о Грете. Он думал о Томе и отдавался своим фантазиям…

Был август, когда все переменилось. В тот теплый день позднего лета они поехали отдохнуть на озеро. Жара стояла просто удушающая, и Альфред играл с Томом и Штефаном в воде. Грете не хотелось купаться, она сидела на берегу на полотенце и выковыривала семечки из арбуза. Сок капал на полотенце и привлекал ос.

Вдруг Грета замерла, прижала руку к животу и скривилась, как будто у нее что-то болело. Затем с трудом выпрямила поджатую ногу и нечаянно задела осу, которая тут же ее ужалила. Грета вскрикнула от боли. Альфред, который как раз крепко обнимал в воде Тома, испугался. Он решил, что возглас Греты относится к ним, и отпустил мальчика. Тот моментально поплыл к Штефану и принялся барахтаться с ним.

Грета звала Альфреда, но у него наступила эрекция, а потому выйти на берег было проблематично.

Наконец он решился выскочить из воды, но сразу же обернул полотенце вокруг бедер и только после этого обнял Грету. Она была настолько занята распухающей ногой, что ничего не заметила.

— Эта проклятая тварь… — Она указала на мертвую осу.

— Ты должна опустить ногу в воду, — сказал он, — это помогает.

— Я не могу ступить на нее. Проклятье, как больно!

Альфред взял Грету на руки и понес к озеру. Он зашел в воду так, чтобы ноги Греты доставали до воды. Холодная вода уменьшила боль.

— Я беременна, Альфред, — прошептала она.

У Альфреда было ощущение, что прибрежный песок затягивает его с головой. Он уставился на Тома и Штефана, которые в нескольких метрах от них пытались окунуть друг друга в воду, и оказался не в состоянии хоть как-то отреагировать на эти слова.

— Что такое? — ошарашенно спросила Грета.

— Да ничего! Прекрасно! Я просто не ожидал… Это так ново и неожиданно для меня. — Он говорил слишком быстро, и Грета насмешливо улыбнулась. — Как это могло случиться?

— Я тебе покажу, когда окажемся дома. Может, уже поедем? Детям становится холодно в воде.

Альфред кивнул, отнес ее на берег и поцеловал.

На полотенце уже собралась куча ос, да и арбуз был полностью оккупирован ими. Грета вздрогнула от отвращения. Она позвала мальчиков и поспешно села в машину. Альфред зашвырнул арбуз в кусты, выполоскал полотенце в озере, оделся, упаковал все вещи и поставил их в автомобиль.

Грета родила здорового мальчика, который весил три килограмма триста граммов и был пятьдесят один сантиметр ростом. Они назвали его Джимом. Это имя выбрал Альфред — в память об отце, который уехал в Америку и которого он никогда не видел. Грета не возражала. У беспрерывно орущего младенца был маленький курносый носик, и вообще он выглядел как «Джим», в этом она была убеждена.