Сабина Сайгун – Спасибо за Смерть (страница 3)

Он сидел за столом напротив двери и расстояние это можно было проделать, пройдя от дверной рамки до стены за столом Ивейди, сделав всего лишь шесть шагов. Маленький, темный кабинет будто выдавливал из себя Кайла, и потому он стал оглядываться вокруг, чтобы развеять собравшиеся в голове тяжелые мысли. Справа от него угрюмо стоял старомодный книжный шкаф, давно уже не служивший по назначению, однако хорошо сохранившийся до этих пор. В нем аккуратно теснились бумажные бежевые папочки, надписанные красивым почерком, который почему-то никак не получалось прочесть, будто автор сам задумал такой стиль надписей. Слева от Кайла стоял единственный деревянный стул, приставленный с боку его рабочего стола, напротив двери. Стол был завален бумагами, заметками, какими-то сувенирами и толстыми книгами. Ивейди резко поменялся в лице, натянув на него чуть заметную глазу улыбку. При этом взгляд его совершенно не менялся – не наполнялся теплом и любезностью. Его будто стеклянные глаза пространственно смотрели перед собой, оставаясь безучастным ко всему происходящему. Медленным движением руки он вежливо указал на стул и Кайл тяжело на него опустился. Состояние Ивейди будто передалось Кайлу и он поймал себя на мысли, что ему тяжело собраться с словами и уложить их в суть. Потому он перевел взгляд на лицо Ивейди, рассматривая красивые черты его лица. Почему-то на сердце стало спокойно. Ивейди поначалу молчал а потом, будто вытягивая Кайла, проговорил: – Нужно несколько фотографий, –плавно прошептал он, не отрывая глаз от часовой стрелки, чуть ощутимо дрогнувшей на циферблате настольных часов. Мысли Кайла облегчились и тот, будто под гипнозом протянул Ивейди конверт, не отрывая глаз от его бледного, будто неподвижного лица. Стеклянные зеленые глазки, будто вставленные в вытянутую у висков форму, медленно опустились на запоминающееся лицо молодой женщины, радушно улыбающейся одноглазому объективу. Не меняясь в выражении лица, Ивейди подтянул к себе крупную пепельницу и сжег все фотографии.

–Разве они вам не понадобятся? – удивился Кайл.

–Нет! Достаточно, что я ее увидел.

Ему будто не хотелось задавать никаких вопросов и тем более на них отвечать.

–Мне нужно несколько дней…

–Вы ничего у меня не спросите?

–Почему я должен у вас что-то спрашивать? Мне и так все ясно! – Ивейди встал на ноги, отчего Кайлу стало не по себе. Он тоже приподнялся, вдруг обратив внимание на нечто, висящее на стене перед ним. Было не понять картина ли это или зеркало, а может быть, что-то еще, потому что поверх свисала черная ткань, полностью закрывающая прибитый к стене предмет.

–Тут написано сколько стоит моя услуга. Никаких контрактов я не заключаю, как думают многие! – Ивейди на секундочку задумался, улыбнувшись своим мыслям,– Это в ваших же интересах – не оставлять нитей. Все будет в доказательствах такого характера, что никаких сомнений у вас не останется, – уверенно продолжал Ивейди.

При мыслях о доказательствах

Кайлу стало тяжело дышать, – Конфиденциальность гарантирую. Я могу приступать?

–Прямо сейчас?

–А чего ждать?

–Да! Да! Можете! – поправил голос Кайл, пытаясь поскорее уйти из этой комнаты и всего здания в целом.

–Оплату отдадите после… И еще, Кайл…

Кайл резко остановился в дверях и посмотрел на Ивейди.

–Может не стоит этого делать? – вдруг спросил он, – Иногда ведь не обязательно знать!

Иногда лучше жить ничего не зная!

– Нет, Ивейди, сделайте свое дело. Я в долгу не останусь! – второпях и уверенно проговорил он и закрыл за собой дверь.

Не попрощавшись, быстрыми шагами Кайл спустился по лестнице вниз…

Шаги Кайла в коридоре стихли. Ивейди знал, что одолеваемый сомнениями, которые Кайл пытался прикрыть гордой уверенностью, Кайл хлопнул дверцей авто и завел мотор. Ивейди привстал со стула и медленно развернулся к окну. А из него открывался удивительный вид на улицу и близлежащие дома. Ивейди часто думал, почему он выбрал для жизни этот маленький, казалось бы забытый Богом город. Последние годы он все чаще выбирал для жизни большие города. Большой город – это океан, который либо поглотит тебя, либо на спокойных волнах приведет к изобильной жизни. Однако Ивейди привлекало в больших городах не это. Там в сети сплетённых сотен улиц в каменных высотках, упирающихся в небо среди сотен и тысяч железных автомобилей и миллионов закрытых в себя людей, он мог жить самую обычную жизнь и оставаться неприметным для всех. В этот же раз он решил вернуться этот маленький город снова, потому что когда-то очень много лет назад он тут жил и любил возвращаться сюда снова и снова.

Задумчивая тень Ивейди долго стояла у окна, всматриваясь в след резко исчезнувшего красноглазого автомобиля Кайла. В небе показался полный круг бледной луны. А по лицу Ивейди расползлась чуть заметная улыбка. Он медленно пошевелил головой, будто приветствуя огромный контур ночного светила.

Ивейди обожал ночь. Каждый вечер он дожидался этого мгновения у окна, дожидался, чтобы круг солнца упал за горы и наступил полный мрак. Луна появлялась не всегда. Порой небо усыпалось точками смертных звёзд и Ивейди нравилось всматриваться в безграничную шаль неба, будто разделяющую землю от чего-то неизведанного. Убедившись, что город уснул – он появлялся на улице и аккуратными шагами пересекал десяточек городских улочек, оказавшись у самой окраины города. Там извилистая двухсторонняя дорога, с левой стороны подпираемая стволами могучих деревьев, скопившихся в лес, а с другой, будто упирающаяся в одинокие столбики фонарей ночного освещения. Направление этой дороги, которое совсем его не интересовало уходило далеко за город, связывая два разных побережья одной страны и потому, Ивейди переходя ее никогда не оглядываясь по сторонам и уходил в лес. Именно этим некогда и привлек Ивейди этот маленький городок – сочетанием и таким тесным сближением на 147 км набережной моря, гор и леса. Три стихии, в которых он так любил проводить своё время…

Часы показывали шесть, когда Кайл резко открыл глаза, сквозь силы вытягивая себя из кошмара, который длился, казалось, всю ночь. Все тело будто окаменело и потому он несколько минут лежал без движения, уставившись в потолок и всматриваясь в ползающие по нему тени. Тени на потолке отбрасывали толпящиеся за окном гостиной высокие деревья их сада, наводя на сердце Кайла ужас и тоску. Вот уже который день, как он спит в гостиной, не покидая ее стен даже днем. С того момента как он встретился с Ивейди прошло несколько дней и все это время он не покидал своего дома стараясь не сталкиваться ни с Элен, ни с дочкой Люси. Теперь, когда ступор его отпустил, он медленно привстал с дивана и прошел в ванную комнату. Теплый душ заставил мысли на время покинуть его голову. В комнатах запахло чем-то сладким, наверняка, пришла помощница по дому и умелыми движениями приступила к подготовке стола к завтраку. Кайл поторопился собраться. Стол давно был накрыт, но есть совершенно не хотелось. Пройдя в гостиную, он застал Люси за завтраком – она опрокинула на него короткий взгляд, который в последнее время стал таким говорящим и осуждающим, что в иной момент Кайла передергивало от этого взгляда. Она кивнула головой и отвернулась, почему-то заторопившись и

дожевав кусочек бутерброда, допивая апельсиновый сок. На шее у нее висели крупные наушники, в которых она в последнее время пряталась от реальности вокруг. Кайл бросил на нее укоризненный взгляд, от чего она будто не замечая отца промелькнула в двери проговорив: «Я тороплюсь!» Все то, что хотел сказать ей Кайл зависло в его уставшей голове. Впервые за все время он не захотел окликать ее, возвращать ее из дверей обратно, пытаться достучаться до ее, будто каменеющего с каждым годом под бешеный ритм рок- музыки, сердца. Вот уже третий год, как в их большом светлом, некогда шумном и праздном доме воцарилась гробовая тишина и под одной некогда счастливой крышей стали обособленно жить три разных человека. Кайл подошел к столу, заметив любопытный взгляд помощницы и присел на стул, потянув руку к чашечке с кофе, который он обычно покупал на заправке. В мыслях он не услышал громкого звонка назойливого телефона. Худощавая помощница сняла трубку и выглянув в арку, разделяющую гостиную и кухонную зону, приговорила: «Вас к телефону». Кайл поставил чашечку на место, не успев ее пригубить, и медленно подошел к трубке. Знакомый хриплый голос Ивейди полушепотом проговорил время, в которое они должны были увидеться в прибрежном ресторанчике, в котором они совсем недавно и очень необычно познакомились. Сердце Кайла сжалось от волнения, будто подобравшись к самому горлу, и он стал ощущать сильную пульсацию в ушах.

– С вами все в порядке? – с акцентом спросила помощница.

Кайл ничего не ответил и повесил трубку, сдернул с вешалки пиджак и скрылся в дверях. Набережную своего города Кайл любил. Ему вспоминалось, как в раннюю субботу мама привозила его сюда полюбоваться морем и погулять вдоль берега. Добираться до этой части города приходилось сменяя несколько автобусов, ведь их с мамой каменный дом находился в спальной части города в двухстах километрах от центра. Тогда он крепко сжимал ее теплую руку своей маленькой рукой и плелся за ней иногда путаясь в шагах. Годы шли и шаг становились увереннее. Теперь он, будучи совсем уже взрослым почти пожилым, бросал этот шаг по брусчатому тротуару, но с тем же сильным желанием снова взять ее за руку. С появлением в его жизни Кристины, а вместе с ней и надежды на еще один глоток счастья прошло три месяца. Три месяца, как он занес домой вместе с собой роковой обман, ставший теперь новым распорядком его жизни. Все эти три месяца обман исправно просыпался в его спальне, принимал душ, более усердно и волнительно собирался из дому, совершенно не замечая провожающих его с недопониманиями упреков глаз жены и дочери. Даже глаз тайской помощницы, которая в последнее время готовя стол к завтраку, перестала сервировать место для него. Обман, никому о том не говоря, забрал душу Кайла из семьи, оставляя на время в его доме его безмолвное тело. Обман запрыгивал с Кайлом в его автомобиль, и проезжая мимо здания его компании, проделывая стокилометровый путь к югу от его дома, пытаясь быть незамеченным никем и затерявшись в блоке здания старого дома, он появлялся в маленькой квартирке, в которой три этих месяца жила Кристина. Она встречала его у самого входа в говорящем нижнем белье, будто чувствуя шаги у дверей и, ухватив тонкими пальчиками руки его строгий галстук, тянула его за собой в спальную комнату. Там, в этой комнате личность Кайла раздваивалась на две противоположности. Он уходил в нее, как под гипнозом, на мгновение забыв закрытого в самого себя мужчину и реализуя все ее фантазии. Эта комната становилась обителем его самых искушенных желаний. Он не помнил, как оказался на кровати – все случилось будто не с ним, комната растворила его страхи, разъела границы, и от прежнего хладнокровного мужчины осталась лишь тень, податливая и жаждущая. Кристина лежала рядом, полуобернувшись, ее глаза смотрели на него, а сквозь него туда, куда он сам никогда не заглядывал. Она не говорила ни слова, но именно в этой тишине он впервые услышал самого себя. Каждое ее прикосновение было не просто лаской – это было позволение. Разрешение быть слабым. Быть живым. Быть. Он целовал ее шею, как будто боялся, что она исчезнет, а пальцы будто впервые узнавали, что значит тронуть человека и не разрушить. Он сжимал ее руку как якорь, как последний мост между реальностью и чем-то…почти невозможным. И в эту ночь, полную дыханий, смятых простыней и нежных сдержанных стонов, Кайл испытал не просто страсть. Он испытал возвращение. Возвращение к тому, кем он мог быть, если бы не боль. Если бы не одиночество. Если бы не смерть!