Сабин Дюран – Солги со мной (страница 45)

Начал не я. Я бы не посмел. Она стянула с себя платье и красное бикини. Нагая перекатилась на меня сверху, прижалась всем телом, и впилась мне в губы. Я ответил на поцелуй с некоторой настороженностью, но так же страстно, поскольку именно этого она, видимо, ждала. Подняла мои руки над головой и стянула футболку. Ладони шарили под поясом шортов, колено уперлось между бедер, грудь прижалась к груди. Элис терлась о меня, напирая гораздо сильнее, чем решился бы я сам.

Одним движением я высвободил руки, приподнял ее и оказался сверху. Сомкнув веки и часто дыша, она снова принялась теребить молнию на шортах. Наклонившись, я легко касался ее губ. Заставил ее ждать, вошел, только когда сам уже больше не мог терпеть. Ее рот открылся, язык потянулся к моему. Я наклонился ниже, и она с силой закусила мою нижнюю губу. Отстранился. Ее руки вцепились мне в волосы.

– Не останавливайся! – выдохнула она. – Не останавливайся, мать твою!

И я не остановился. Но замедлился. Настолько, что она не выдержала. Смотрел на ее лицо, когда она вскрикнула и наконец кончила.

Мы не ужинали и не выходили из комнаты. Не знаю, что делали остальные, заставил ли их Эндрю вести себя, как будто ничего не случилось. Ушли полицейские на ночь, или же Гаврас приказал им караулить у ворот. Мы с Элис оставались в спальне. Когда мучила жажда, пили из-под крана. Она спала, а я лежал рядом, слушая ее дыхание.

По идее, надо было чувствовать себя на седьмом небе. Первый ее оргазм за десять лет! Она сказала, что с ней такого больше не происходит. «Я не кончаю». Так почему я не доволен собой? Шесть месяцев назад я бы только об этом и думал. Что-то во мне изменилось. Я ощущал к ней глубокую, рвущую сердце нежность и вместе с ней необъяснимый ужас.

Глава 19

Гаврас вернулся рано утром с ордером на обыск дома и прилегающей территории. Повсюду сновали люди в комбинезонах, во дворе, в гараже, у бассейна, в рощице. Как нашествие муравьев. Я словно страдал клаустрофобией, отчаянно мечтая отсюда вырваться.

Сидели на террасе с Элис, Эндрю и Тиной – все четверо апатичные и напряженные одновременно. Подошел Гаврас. Чисто выбрит, в отутюженной белой рубашке. То и дело вытягивал вперед шею, чтобы ослабить туговатый ворот. Сел рядом со мной, положив руку на мой стул, извинился, что «испортил отдых» и, в ответ на вопрос Эндрю, с предосторожностями сообщил последние сведения.

Останки отправлены для анализа на ДНК судмедэксперту в Пиросе, и есть большая вероятность, что они принадлежат Джесмин. Патологоанатом – как оказалось, тот самый мужчина средних лет в синем костюме – не смог сколько-нибудь точно определить дату смерти, но согласился, что тело пролежало в колодце «пять – десять лет». Судя по хрящевым пластинам, структуре костей и швам на черепе, оно принадлежало подростку-европеоиду в возрасте от тринадцати до шестнадцати, не полностью сформированному. У скелета женское строение таза. И самое главное – обрывки ткани, найденные в колодце, соответствуют описанию того, во что была одета Джесмин, хотя есть и другой предмет, который с этим описанием не совпадает. Она не упала в колодец сама. Ее сбросили туда посмертно. Травма головы, удар тупым предметом. И недавно кто-то пытался уничтожить вещественные доказательства.

– Лежала здесь все это время! Поверить не могу! – воскликнула Тина. – Просто не понимаю!

Гаврас сообщил, что он лично отходит в расследовании на второй план и передает дело – скоро приедет старший по званию. А пока очень хочется «подчистить хвосты» других преступлений. Улыбаясь, он добавил, что осталось недолго.

Повернулся ко мне.

– Собственно, мистер Моррис, у меня к вам еще несколько вопросов касательно неувязок, которые мы обсуждали в субботу.

Я невозмутимо кивнул. Знал, что без этого не обойдется.

– Да, понимаю.

– Может, побеседуем как-нибудь сегодня тет-а-тет?

– Я не против.

Он поглядел на меня с секунду и тоже кивнул. Повернулся к Элис и сообщил, что Ивонн находится в «крайне эмоциональном состоянии». К ней вызвали доктора из Тригаки. Но Ивонн настаивает на том, чтобы сначала поговорить с Элис.

Я переглянулся с Тиной.

– Любопытно…

– И я дал разрешение, – продолжал Гаврас, – на вашу встречу в отеле. Вас там будет ждать кто-нибудь из моих ребят.

Элис встала.

– Тогда я еду. – Взяла со стола ключи от машины. – Тина, посмотри за детьми, когда проснутся. Я с ними вчера толком не поговорила… Эндрю, надо готовить пресс-релиз. Информация все равно просочится, нужно их опередить.

– Прогуляюсь с тобой до машины, – заявил я.

Проходя мимо стола, положил руку Элис на плечо и почувствовал, как она вздрогнула.

Во дворе открыл перед ней водительскую дверцу, обошел машину спереди и сел с пассажирской стороны.

– Прокачусь с тобой до поселка. Хочется вырваться отсюда хоть ненадолго.

Она посмотрела на меня и включила зажигание.

– Хорошо.

Машина наполнилась звуками альтернативного рока восьмидесятых. Трейси Торн пела о том, насколько лучше «дать себе волю и разрыдаться». Элис выкрутила кондиционер на полную катушку – со всей силы подуло холодным воздухом – и развернулась. Ангело, молодой симпатичный полицейский, стоял у выезда со двора. Элис опустила стекло.

– Лейтенант Гаврас сказал, что я могу поехать в город.

– Вы можете. Но он… – Ангело указал на меня подбородком, – …должен остаться.

– Да ничего страшного, – возразила Элис, – мы ненадолго.

Полицейский покачал головой. Я не шевелился, но Элис наклонилась через меня, потянула за ручку и, насколько могла достать, приоткрыла пассажирскую дверцу. Я ощутил легкий аромат флердоранжа и инжира, резкий привкус хлорки…

– Наверное, лучше делать, что говорят.

– Думаешь?

– Да. – Поцеловала меня в щеку. – Я быстро.

Подошел Ангело и широко открыл дверцу. Я вылез и комически поднял вверх руки. Дверца захлопнулась, полицейский шлепнул ладонью по крыше. Мотор заработал. Я смотрел, как машина медленно трогается, покачиваясь на ухабах. Потом повернулся и зашагал за угол к курительной скамье. Из дома доносился голос Эндрю, который надменно изрекал что-то в телефон – типичный юрист.

«Проверьте основание для этих действий…»

Я закурил, надеясь, что меня не видно. Немного раздражало, что нельзя уйти, словно в ловушке. И скучно. Не более того.

Эндрю вышел из спальни, засовывая телефон в задний карман. Не сразу меня увидел, но оглянулся, выпятил подбородок и направился прямо ко мне.

– Пол! – начал он, усаживаясь на скамье. – Привет! Я думал, ты уехал с Элис.

– Видимо, она единственная, кому разрешено покидать дом.

Он медленно опустил и поднял голову – осторожный кивок.

– Х-м… Скучно, понимаю. Есть вещи, от которых так просто не избавишься.

– Не знаю, почему он опять хочет поговорить со мной об изнасиловании этой бедолаги.

– К сожалению, оно произошло в ночь твоего прибытия в Стефанос.

– Совпадение.

– Заметь, – рассмеялся он, – я не сказал «в ночь твоего прибытия на Пирос»…

– Небольшое недоразумение, – отозвался я с опаской. – И я это Гаврасу разъясню.

Он смахнул с шортов невидимую грязь.

– Конечно, недоразумение, но Гаврас, видишь ли, может связать одно с другим. Такие уж они, эти полицейские…

– К счастью, тот вечер я провел дома. Меня и близко к Стефаносу не было. У меня алиби, со мной была Элис.

– По-моему, Гаврас как раз упирает на то, что алиби у тебя нет? – Он произнес это с характерной для его детей восходящей интонацией, которая превращала утверждение в вопрос. – Главная же загвоздка, что, как ни досадно, вы не были вместе… Она была со мной.

Я перевернул пачку, вытащил еще одну сигарету, но не закурил, а покатал меж пальцев.

– Да, – произнес я осторожно. – Знаю. Вы двое забирали Луиса из клуба гораздо позже, чем кто-либо… – Я слегка пожал плечами – …прости, чем Гаврас подозревает. Я надеюсь, он закроет этот вопрос, потому что мне совсем не хочется вдаваться в подробности.

– Да, – он помедлил, поглаживая резное дерево скамьи между нами. – Думаю, ему не за чем знать, что Луис был в поселке, верно?

– Я и не хочу рассказывать, но скажу, если придется. И я уверен, Элис сделает то же самое, если поймет, что у меня неприятности. Она меня любит. И поддержит.

Он наклонил голову.

– Поддержит тебя в ущерб сыну? Вряд ли.

У меня похолодело внутри.

– Я не говорю, что он насильник, но, по-моему, его надо заставить сказать правду. Уверен, что Элис – того же мнения. Не понимаю, почему ты ее отговариваешь!

– Нет, Пол. Никто не заставит Луиса ничего делать. Будь реалистом. Элис пойдет на что угодно, чтобы защитить сына, и, при данных обстотельствах, я тоже.

– Как же правда? Наплевать?