S.V. Redkin – Великий дирижёр (страница 4)
Кристин не могла объяснить, почему в тридцать пять лет у неё почти не было свиданий с мужчинами. Ей не хотелось рассказывать людям, которые заботились о ней после смерти родителей, о том, в какой хаос превратилась её личная жизнь. Несколько коротких, ничего не значивших романов убедили её, что лучше оставаться дома и заниматься тем, что нравится — делать каменные браслеты и читать о драгоценных камнях, — чем тратить время на мужчин, которые не готовы эмоционально вовлекаться в процесс свиданий. Поэтому Кристин ограничилась тем, чтобы сообщать родственникам, что это её выбор — какой бы он ни был — и они должны его уважать.
Впрочем, у неё было и другое, менее асоциальное хобби, которое отчасти было связано с её работой. Она любила ходить в тиры, где могла выпустить все негативные эмоции и выбросить из головы разочарования, стреляя по мишеням.
Возможно, она могла бы прибегнуть к фиктивным отношениям, и в какой-то момент даже подумывала привести домой подставного молодого человека, чтобы бабушка с дедушкой перестали расспрашивать её о личной жизни. Но она решила этого не делать — не смогла заставить себя лгать им. Однако на этот раз Кристин почувствовала, что у неё нет выбора, и неохотно взяла трубку.
— Привет, бабуля, — сказала она, отрываясь от рапортов.
— Привет, дорогуша, — бодро ответила Вероника. — Надеюсь, я не отвлекаю тебя от чего-то важного.
— Нет, всё в порядке. Что случилось?
— Да ничего особенного. Просто хотела убедиться, что ты завтра придёшь на обед.
Эта фраза напомнила Кристин о том времени, когда она поступила в Университет Балтимора, чтобы получить степень бакалавра юриспруденции в области уголовного процесса. В семнадцать лет она была самой младшей в своей группе. Вероника звонила ей каждый день, чтобы проверить, как у неё дела, беспокоясь, сможет ли Кристин позаботиться о себе. Это продолжалось до самого окончания полицейской академии. К тому времени Кристин уже научилась выживать самостоятельно, но всё равно порой позволяла уговорить себя прийти на домашние обеды.
Родители Кристин обеспечили её достаточной поддержкой, чтобы она могла не беспокоиться о финансах, а также оставили ей таунхаус, чтобы она могла жить самостоятельно. Но Кристин решила не тратить средства из траста, учрежденного в её интересах, ни на что, кроме образования, если только в этом не возникнет крайняя необходимость. Поэтому, когда у неё была возможность, она подрабатывала официанткой, чтобы наскрести достаточно денег на текущие расходы, прежде чем получить полицейский значок.
Кристин улыбнулась.
— Конечно, бабуля. Я приду. Хочешь, я что-нибудь принесу?
— Полагаю, бутылка вина была бы вполне к месту, но только если для тебя это не слишком обременительно.
— Нет, не обременительно. Я куплю какое-нибудь хорошее.
— О, отлично.
В разговоре наступила знакомая пауза — Вероника формулировала очередной «деликатный» вопрос.
— Да? — произнесла Кристин, не желая затягивать разговор на рабочем месте.
— Мы с твоим дедушкой думаем, что…
— Что?
— Ну, есть один славный молодой человек…
— Бабуля!
— Нет, послушай. Я просто говорю, что… ты не обязана, если не хочешь, но сын наших друзей…
— Пожалуйста, не говори мне, что ты имеешь в виду своих соседях и их сына.
Веронике и Сэму Харт не повезло иметь соседями Эллисонов — самую напыщенную пожилую пару, которую Кристин когда-либо знала, — и их сорокалетнего сына Мэтью, который считал себя пупом Земли и вёл себя соответственно. «Невыносимый придурок» — эти два слова были синонимом Мэтью Эллисона в словаре Кристин.
— О нет, — ответила Вероника. — Я говорю о Викторе О'Брайене.
Кристин с трудом вспомнила, кто это. В голову пришли несколько образов красивого мужчины, который работал на своего отца и постоянно разговаривал по телефону на одном или двух семейных мероприятиях, где им случалось пересекаться.
— Ты помнишь его, дорогуша? — спросила Вероника.
— Отчасти, но я не…
— Послушай, прежде чем сказать «нет», выслушай меня…
Кристин закатила глаза, прекрасно понимая, что Вероника этого не видит, но ничего не могла с собой поделать.
— Он работает на своего отца. Может, ты и не помнишь — он занимается недвижимостью, разъезжает по стране и продаёт квартиры и дома богатым людям. Он довольно успешен, знаешь ли.
— Так что с ним не так?
— В каком смысле?
— Он успешный и красивый, но… он один? Да?
— Да.
— Так что же с ним не так? Почему он всё ещё один?
Вероника рассмеялась.
— О, я понимаю, к чему ты клонишь.
— К чему я клоню?
— Ну, не прикидывайся невинной, юная леди. — Вероника попыталась придать голосу строгость. — Ты мстишь нам, да? За то, что мы тебе говорили? Так?
Кристин улыбалась, но хотела продолжить эту игру, чтобы бабушка осознала, что они с ней делали.
— Не напомнишь? Что именно ты мне говорила по поводу того, что я одинока?
— О, прекрати! Ты же знаешь, всё было по-другому, когда мы — ох, даже когда твои родители, царствие им небесное, — были молоды. Люди знакомились… как сейчас говорят? Сходились в двадцать с небольшим.
— А теперь?
— Ладно, теперь всё по-другому. Довольна?
Вероника никогда не могла выиграть в спорах с Кристин — факт, о котором они обе были прекрасно осведомлены.
— Вполне. Так… что насчёт Виктора? Он ищет спутницу жизни? — спросила Кристин.
Вероника рассмеялась.
— Ты, конечно, отличный детектив, но правда в том, что… это его родители переживают о нём, и они… ну, они просто предложили…
— Предложили что? Устроить свидание вслепую?
— Оно же будет не вслепую. Вы ведь знаете друг друга.
— Отчасти. Я видела его дважды в жизни. Даже не помню, как он выглядит, честно говоря. С тех пор он мог растолстеть и отрастить бороду, как у ZZ Top, откуда мне знать.
— ZZ… что? — переспросила Вероника.
— Группа. Ты что, о них не слышала? Они довольно «древние». Я сама удивлена, что привела эту аналогию.
— О. — Это прозвучало так, как будто бы Вероника так и не поняла аналогию. — Так или иначе, пожалуйста, подумай об этом. Это могло бы быть полезно для тебя…
— …познакомиться с кем-то.
— Хорошо, бабуля. Я подумаю, — сдалась Кристин.
— Большего я и не прошу, дорогуша. — Голос Вероники заметно повеселел. — Всё, я тебя отпускаю. Ты, наверное, ужасно занята.
— Задача выполнена, да?
— Что, прости?
Кристин покачала головой, улыбаясь.
— Я люблю тебя, бабуля. Я принесу вино. Увидимся завтра.
— Я тоже люблю тебя, дорогуша.
Кристин повесила трубку и уже хотела вернуться к работе над рапортом, но передумала и решила проверить в полицейской системе дорожного патруля, не было ли за последнее время аварий с участием автомобилей, похожих на тот, что фигурировал в деле её родителей. Речь шла о чёрном Ford Super Duty 1999 года, согласно показаниям некоторых свидетелей. Кристина делала это каждую неделю, когда у неё выдавалось свободное время.