С. Сомтоу – Суета сует. Бегство из Вампирского Узла (страница 14)

— Да, я так думаю. Но Лоран с этим не согласен.

— Якобы он — проводник, некое сверхъестественное зеркало, отражающее некую демоническую сущность...

— Возможно. Послушай, я разное повидала. Такое видела, что ты и представить себе не можешь. Как мой собственный дед, превратившийся после смерти в фи красу с кишками, волочащимися вслед за отрубленной головой...

Пит попытался изобразить скептическую ухмылку, но у него получилось плохо. Хотя он учился в Америке и считал себя человеком современным, он не утратил связи с миром духов, которого боится и вместе с тем почитает каждый таец.

— Ты это видела?

— Ладно, сейчас речь не о том, — отрезала она. — У меня ключи от павильона. Если вы собираетесь заниматься этим снаружи, москиты вас просто сожрут.

Во время этого разговора Сонтайя, уже надевший свои темные очки, спокойно сидел в инвалидном кресле, сложив вместе ладони. Он даже ни разу не пошевелился. Возможно, он уже был готов к тому, чтобы войти в состояние самадхи и исследовать все потаенные уголки сознания Лорана.

Из-за всех изменений, произошедших в его жизни в последнее время, Лоран был как-то странно молчалив и рассеян. Его все больше и больше тянуло исчезнуть в какой-нибудь альтернативной вселенной, в которой, наверное, больше реальности, чем в «настоящем» реальном мире; а Хит спрятала от него все наркотики.

— Пойдемте, — сказал Хит.

Она провела их вверх по ступенькам из отполированного тикового дерева. Пит и Лоран несли старика прямо в кресле. Павильон был очень старый. Хит даже не знала, откуда он взялся; она знала только, что ее дед привез его сюда в разобранном виде и здесь его снова собрали, в этом тайном саду наслаждений. Дверь оказалась не заперта, и это встревожило Хит. Она почему-то была уверена, что павильон стоял запертым со времен смерти принца. Дверь открылась легко, словно петли недавно смазали маслом; в прихожей виднелись отблески света, как будто где-то в глубине дома горела керосиновая лампа.

Осмотревшись, леди Хит увидела настенную роспись, которая так пугала ее еще в те времена, когда она была девочкой: изображения буддистского ада, куда на века попадают люди с плохой кармой. Страшные видения, наподобие творений Босха, и такие же неестественно двухмерные: мужчины, с которых живьем сдирают кожу, женщины, у которых клещами вырывают груди, дети с горящими языками, а в самом центре — Будда в позе лотоса, с ладонями, обращенными вверх. Смотрит на весь этот ужас с состраданием в глазах. Инспектор Сингхасри что-то прошептал; может быть, это была namodasa — одна из тайских молитв, которая как раз подходит при столкновении со сверхъестественным. Что-то здесь было на самом деле. Может быть, дух самого принца Пратны, темная аура зла, сочившегося из промасленного дерева, пропитавшая все кислым запахом разложения? — подумала Премхитра. Преследуя стрекозу, по лицу Будды пробежала маленькая ящерка. Должно быть, ящерка заметила Премхитру, потому что испуганно шмыгнула прочь. Это ее рассмешило. Я уже большая девочка, сказала себе леди Хит. Я окончила колледж, ради всего святого! И я видела вещи и пострашней этих картин.

На стене полыхал огненный демон... многорукий якшас пронзал кричащего человека трезубцем... и вдруг свет пламени замерцал. Дрожь отпустила ее, как только она сумела загнать свой ужас в самую глубь сознания. Я не испугаюсь, сказала она себе.

Лоран МакКендлз не выказывал вообще никаких эмоций.

— Здесь должна быть еще одна комната, — сказала леди Хит, — внутри. Может быть, там осталась какая-то мебель, кушетки, стулья. Там вам будет гораздо удобнее, чем на улице. Если хотите, я скажу там, на кухне, чтобы вам принесли чаю со льдом.

Ей никто не ответил, и она вдруг поняла, что больше не может здесь оставаться. Леди Хит развернулась и побежала, не в силах справиться со своим страхом. Она пробежала через коридор из бамбука. Остановилась на мгновение. Здесь было что-то еще. Тяжелое дыхание — где-то там, в глубине. Или это всего лишь стебли бамбука, шуршавшие в тишине? Там что-то двигалось... тень... мерцание пламени...

Глаза.

Леди Хит закричала.

Но это были всего лишь дети, два маленьких мальчика. Слуги. И они уже мчались от нее со всех ног.

— Возьми себя в руки, — тихо проговорила она и крикнула вслед убегающим мальчикам: — Эй, вы двое, а ну-ка вернитесь назад!

Они вернулись, ползком, глядя под ноги, как подобает слугам в присутствии кого-нибудь из хозяев.

— Простите нас, khunying, — пробормотали они.

— Сюда нельзя заходить никому. Вы что, не боитесь призрака принца? Вы разве не знаете, что после смерти он приходит сюда, чтобы бороться с чудовищами?

Их глаза широко распахнулись от страха, а леди Хит улыбнулась.

— Идите на кухню. Скажите, чтобы нам приготовили чай со льдом. И не забудьте надеть свою форму, когда будете возвращаться, вы оба практически... чем вы тут занимались, играли в докторов?

Мальчики поняли, что их никто не накажет, и, хихикая, удалились.

В глубине павильона располагалась hong phra, комната для медитаций и молитв, вся уставленная изображениями Будды. Это была хорошая комната; похоже, здесь не было ауры темного ужаса, что пронизывает большую часть древних зданий.

— Я чувствую чье-то присутствие, — произнес ajarn Сонтайя по-тайски, не обращая внимания на американских гостей. — Здесь живут призраки, но нам не надо бояться. Мы под защитой. Леди Хит, может быть, вы воскурите ладан? Здешняя обстановка не очень подходит для нашей церемонии — чтобы обратиться к вселенной Будды, надо держаться подальше от всех этих призрачных демонов. Хотя думается, что Великий Будда не будет против. В конце концов, он же знает, что никого из нас не существует — так же, как этих вещей, которые вы видите здесь, а я — нет. Такова моя прекрасная карма: родиться слепым. Я не вижу, я не могу даже представить себе, как это — видеть. То есть я менее подвержен искушениям Майи, творящей иллюзии. Мы — ничто, и все наши чувства и мысли, стремительно проносящиеся в сознании, не более материальны, чем эхо распавшегося нейтрино.

— Как-то ты изъясняешься... слишком уж по-научному, ajarn, — заметил Пит.

— Как-то меня пригласили на один практический семинар по физике. Меня приняли там за настоящего гуру, хотя приглашали исключительно для того, чтобы поразвлечь вею эту богатую публику.

— Ajarn Сонтайя, — спросила Хит, — вы правда думаете о нас так плохо?

Ajarn только хихикнул и отпил чая, который уже принесли, пока он говорил. Слуги, принесшие чай, тут же исчезли. Теперь он перешел на английский.

— Мистер МакКендлз, — тихо проговорил он, — пожалуйста, прилягте. Это очень опасно. Но если вы ляжете, никакого вреда не будет. — Лоран лег на одну из кушеток, расположенную прямо перед местом, предназначенным для алтаря. Хит в это время подожгла три благовонные палочки и поставила их в специальную жаровню с ладаном. Потом принялась зажигать белые свечи. Когда их свечение наполнило комнату, разогнав сумрак, она села на пол в позе phab phieb, как учила ее мать: колени вместе, ступни обращены в ту сторону, куда смотрят изваяния Будды, стоящие на многоярусном алтаре. Там были огромные Будды и совсем маленькие — из нефрита, слоновой кости и бронзы; была там и прекрасная фигурка лежащего Будды, сделанная из чистого золота. Эту фигурку сто лет назад украл из храма в Бурмесе двоюродный дед леди Хит. Аромат ладана, маслянистый запах полированного тика, благоухание цветущего ночью жасмина, едва уловимые запахи выхлопных газов и гниения соединились вместе в причудливую смесь ароматов — запах подлинного Бангкока.

— Что вы хотите с ним сделать? — прошептал Пит.

— Вызвать душу из тела, — ответил шаман. — Потом мы последуем за ней... посмотрим, где она была. А теперь помогите мне выбраться из этого кресла. Мне надо принять позу лотоса.

Пит и Хит помогли старику выбраться из инвалидного кресла и принять необходимую позу. Шаман снял темные очки, тщательно перебрал содержимое своего пакета и вставил себе сапфировые глаза. Потом он сказал:

— Вот что я собираюсь сделать. Я скажу ему несколько слов — это очень сильная мантра, которая погрузит его в сон, в глубокий сон без сновидений. Его душа освободится от тела. Как только это произойдет, его положение станет опасным: если что-нибудь потревожит его сон, а душа в этот момент будет слишком далеко, чтобы успеть сразу воссоединиться с плотью, он навеки останется заперт в пустоте между явью и сном, между жизнью и смертью. Так что вы с Питом следите, чтобы его ничто не потревожило.

— Вы его загипнотизируете? — спросила Хит. — Да?

Ajarn улыбнулся.

— Не важно, как это назвать: магией или наукой. Все зависит лишь от твоей собственной точки зрения.

Пит достал ручку и блокнот, приготовившись записывать все, что услышит.

— Ты пойдешь вместе с ним? — спросила Хит. — Вместе с его душой?

— И все вам расскажу. Все, что увижу. Или кто знает: может быть, вы все увидите сами, если сумеете настроиться на его внутреннюю волну. И он будет говорить. Как будто кто-то другой будет двигать его губами. Не он сам, а некое иное существо. А теперь приступим...

— Посмотрите, — прошептал Пит, — он уже... Ушел.

Да, действительно. Лоран МакКендлз уже заснул. Он лежал неестественно неподвижно. Казалось даже, что он не дышит.