С. Сомтоу – Суета сует. Бегство из Вампирского Узла (страница 13)

Как-нибудь разберемся. Я все устрою.

6

Там, где смерть и любовь едины

Колдун

Ему сообщили, что образец его спермы совпал с тем, что нашли на месте преступления. Тем не менее МакКендлза не взяли под арест и даже не стали предъявлять ему обвинения — не только потому, что он был таким известным художником и иностранцем, но еще и потому, что он имел влиятельных покровителей и друзей среди местной аристократии. Однако за ним следовало установить наблюдение, чтобы исключить возможность побега. Таким образом, Лоран МакКендлз стал невольным гостем родового имения леди Премхитры: вроде как «неофициальным» пленником — единственным обитателем павильона на самом краю мангового сада. При нем находился охранник, однако вел он себя вежливо и ненавязчиво. МакКендлз мог свободно перемещаться по городу, но при одном условии — только вместе с охранником.

Тем не менее все это его изматывало и бесило. Даже эти ночные приемы с высокопоставленными гостями и изысканными закусками, достойными одобрения даже самого разборчивого гурмана, надоели ему уже через неделю. А еще леди Хит постоянно отбирала у него наркотики. Она хотела, чтобы его разум был чист и светел — чтобы он мог рисовать. Иногда она вела себя так же, как все эти чертовы благодетели человечества.

Но сегодня вечером случилось некое отклонение от заведенного распорядка — пришел колдун.

Его привел Пит Сингхасри, так что Лоран сразу понял истинную причину визита шамана: он должен был разобраться со всеми этими загадочными убийствами и с самим Лораном, главным подозреваемым. Но сначала надо было пережить очередной вечерний прием.

Сегодня все было организовано в восточном павильоне, в здании из тика и сандалового дерева, выходившего одной стороной на бывший канал, который теперь осушили, чтобы построить скоростную дорогу. Сегодня вечером гостей было не так много, но зато собрались самые сливки: посол, кардинал, несколько человек из Голливуда (инкогнито, в поисках извращенных эротических приключений) — и, конечно, он, Лоран, был «гвоздем программы», главным развлечением сегодняшнего вечера. Впрочем, все гости были людьми тактичными и не упоминали тот факт, что его обвиняют в совершении самых тяжких убийств после Си Уи — серийного убийцы, педофила и каннибала, наводившего ужас на весь Бангкок в шестидесятых годах.

Но время от времени все-таки...

Вот взять, например, мать леди Хит, которая, как ледокол, пробивалась к нему сквозь толпу.

— Ах, мистер МакКендлз, — проговорила она на благородном британском английском, потому что только такой акцент воспринимается благосклонно правящим классом в этой стране, — попробуйте эти чудесные канапе; удивительно, как подешевела икра после развала Советского Союза.

— Я не очень большой любитель рыбьих яиц, — ответил ей Лоран.

— Почему-то я так и думала. Но я только что вернулась из России. Знаете, у меня там пропало несколько камней из моего изумрудного гарнитура, это все гадкие слуги, а вы понимаете, это самое лучшее место, где можно купить изумруды, и там было так замечательно, разве что за одним исключением: все эти жуткие разговоры об этом ужасном убийце... который детей убивал, ну, вы, наверное, слышали... он их насиловал, вырывал им глаза... ой, я что-то не то сказала? — Все это время она внимательно изучала Лорана, как будто он должен выдать себя неосторожным подрагиванием щеки или нервным движением кадыка.

Но Лоран просто ответил:

— Нет, что вы, — и развернулся, чтобы взять сигарету с марихуаной у одетого в форму слуги, который с невозмутимым видом держал в руках целый поднос уже скрученных косяков. Матери леди Хит быстро наскучило играть в проницательного детектива, она отошла от Лорана и растворилась в толпе.

Все началось с того мгновения, когда Пит Сингхасри привлек внимание собравшихся к приведенному им колдуну. Он привел самого лучшего. Лоран уже видел его в «Si Thum Square», самом популярном ток-шоу в Таиланде. Его звали Сонтайя, но все обращались к нему ajarn — профессор, с благоговением в голосе. Лоран заметил, с каким почтением относились к нему собравшиеся: они расступались, пропуская старого человека в моторизованном инвалидном кресле и в темных очках. Ajarn отмахнулся от предложенных ему подносов с канапе и сразу направился в сторону предполагаемого серийного убийцы, размахивая тростью с золотым набалдашником и что-то бормоча, пока Пит пытался пробиться к ним сквозь толпу. Несмотря на то что все гости были людьми тактичными и воспитанными и, разумеется, не таращились на Лорана во все глаза, он мог бы поклясться, что именно он был сейчас центром внимания.

— С тобой хорошо обращаются?

— Вроде да.

— Мне пришлось подключить все свои связи. Ты понимаешь, что, если бы не я, ты бы сейчас сидел в камере? Так много всего, столько улик, и все — против тебя. Но если сегодня ты все сделаешь правильно, то, может быть, сможешь уже отправляться домой. — Инспектор Сингхасри смотрел в пол.

— Думаешь... они примут к сведению показания какого-то колдуна, если он скажет, что я не убивал этих женщин?

Ajarn прочистил горло. У него был высокий, детский голос. Лоран даже подумал, что он, наверное, скопец. Настоящий скопец, хотя, может, и не настоящий.

— Я не «какой-то колдун». И меня не обманешь, — заявил он. — Я вижу сквозь плоть, как другие видят сквозь стекло. Я могу рассмотреть твое сердце. Ты ничего от меня не утаишь. — Он медленно снял свои темные очки. Под ними не было глаз. — Ха! Удивлен?! — сказал колдун. — На телевидении я никогда не снимаю очков. Люди не настолько мудры. В деревнях меня, может, и вовсе считают каким-то чудовищем, выродком. Подожди.

Он сунул руку в карман, потом на мгновение прикрыл ею глаза; когда он убрал руку, на Лорана смотрели глаза, радужки которых переливались, как обсидиан.

— Не пугайся, — сказал ajarn. — У меня большая коллекция стеклянных глаз. Хочешь посмотреть?

— Ну, на самом деле я...

— Доставь старику удовольствие. — Из уст ajarn Сонтайя вдруг вырвался смешок — совсем детский, явно несоответствующий его почтенному возрасту. Он залез в пластиковый пакет из Центрального универмага, что лежал у него на коленях, снова прикрыл глаза рукой и резко убрал ее. Теперь у него были другие глаза, голубые. — Эти я заказал из Швейцарии. Радужки — отполированные аквамарины. Мило, правда?

— Отдает какой-то мертвечиной, прошу прощения.

— Ага! То, как вы это произнесли... прямо «сказала кастрюля чайнику». — Ajarn, теперь снова безглазый, оскалился в улыбке, отчего его сморщенное лицо стало похоже на череп. — Однако, мистер МакКендлз, я один из самых больших почитателей ваших работ. У меня очень большая коллекция — нет, не оригиналов, конечно... я вырезаю их из музейных каталогов. Моя дочь сделала несколько футболок с отпечатками ваших картин. Продает их на уличном рынке. Может быть, мне и не стоило говорить вам об этом...

— Ой, да что вы, — остановил его Лоран. — Если вы об авторском праве... Среди друзей о таких пустяках даже не говорят.

Пит и ajarn искренне рассмеялись, но Лоран не последовал их примеру.

— Давайте начнем, — сказал Пит. — Здесь есть отдельная комната?

— Погоди, а я думал, что это будет такое большое шоу. Для почтеннейшей публики, — сказал Лоран.

— Да нет, конечно. Я тут видел ребят из «Bangkok Post». А я не могу допустить, чтобы завтра все это появилось в газетах.

Наплыв: тени

Когда леди Хит увидела трех мужчин, направлявшихся в сторону лабиринта из розовых кустов, окружавшего один из печально известных «садов наслаждения» ее деда, она решила, что нужно пойти за ними. Она поставила бокал с шампанским на поднос в руках проходившего мимо слуги и пошла следом за удалявшейся троицей. Она была уверена в том, что ее мама сама управится с гостями и сможет пресечь всякое нежелательное вмешательство, если кому-то вдруг станет слишком любопытно.

Она знала этот лабиринт лучше, чем эти трое, — она часто играла здесь в прятки, еще когда училась в школе для девочек при монастыре урсулинок. Она пошла коротким путем: мимо заброшенного колодца, мимо беседки, в которой как-то давала представление труппа обнаженных альбиносов; она настигла их на ступеньках павильона, где в свое время проходили встречи оккультного общества «Боги Хаоса», организованного ее дедом, которое начиналось как дурачество молодых тогда еще студентов Кембриджского университета, а закончилось кровавой трагедией для всех его членов.

— Пит, у тебя такой виноватый вид, — сказала она. — Что ты задумал? Я тебе ничего не позволю сделать с моим любимым художником, слышишь? Если ты только посмеешь, то, как только вернется мой муж...

— Мы просто хотим, чтобы ajarn вошел в транс, — сказал Пит, — и покопался у него в памяти. Почему бы тебе не вернуться к гостям? Для неискушенного наблюдателя это будет малоприятное зрелище.

— Но ведь Лоран МакКендлз невиновен, — сказала леди Хит, — он не знает, кто убил этих женщин.

— Откуда такая уверенность? Может быть, это ты их убила?

Вокруг сгущались сумерки. Слышалось жужжание москитов. Запах выхлопных газов, доносившийся с дороги, пролегавшей прямо за стеной имения, забивал аромат цветущего жасмина.

— Я просто знаю, — сказала Хит. — Я училась рисованию.

— И ты думаешь, что картины могут тут что-то прояснить? — спросил Пит.