С. Неаполитанский – Сущность буддизма. Комментарии искусственного интеллекта к «Муламадхьямака-карике» Нагарджуны (страница 8)

Стих 2.12 подчеркивает то, что движение не может быть четко определено как начало или конец, и что его начало может быть понимаемо только через условия, которые на него влияют. Это подтверждает идею пустотности и отсутствия постоянства в буддизме.

2.13. До начала движения его нет в двигающемся сейчас и в завершившем движение. Как может быть движение в неначавшем движение?

Этот стих продолжает тему предыдущего, утверждая, что движение нельзя найти ни в том, кто движется сейчас, ни в том, кто уже завершил движение. Также нет движения в том, кто еще не начал движение, поскольку движение должно начаться в какой-то момент времени. Вопрос возникает: где же начинается движение? Это вопрос, на который Нагарджуна отвечает в последующих стихах.

Слово «pūrvaṃ» означает «до», «раньше». «Gama-nārambhād» означает «от начала движения», «от момента начала движения». «Gamyamānaṃ» означает «движущийся сейчас». «Gatam» означает «завершивший движение». «Agate» означает «до начала движения». «Gamanam» означает «движение». «Kutaḥ» означает «где».

Нагарджуна с помощью этих стихов идет против принятых в его времена теорий о природе движения и доказывает свою точку зрения, что движение не является реальным феноменом, а лишь иллюзией, которая появляется из-за нашего ограниченного восприятия мира.

Ключевыми терминами, используемыми в стихах, являются gati (движение), gantā (движущийся), gamana (акт движения) и gamyamāna (движущийся сейчас). Нагарджуна говорит о том, что движение не может существовать ни до начала движения, ни после его завершения, ни даже в процессе движения. Он противопоставляет эту точку зрения традиционным теориям, которые утверждают, что движение реально и может быть наблюдаемо в мире.

Нагарджуна утверждает, что мы живем в мире иллюзий и что наше восприятие мира несовершенно. Он призывает нас осознать, что все явления, которые мы воспринимаем, не являются реальными и настоящими, а лишь производными наших восприятий.

В своих стихах Нагарджуна применяет диалектику, чтобы показать, что, когда мы пытаемся установить реальность движения, мы сталкиваемся с противоречиями. Он показывает, что при всех условиях не существует ни одного явления, которое можно было бы определить как «движущееся» или «недвижущееся», и что движение не является феноменом, который может быть пойман нашими смыслами.

Таким образом, Нагарджуна призывает нас к осознанию истины, что все явления, которые мы воспринимаем, не являются реальными и независимыми, а лишь производными нашего восприятия и наших концептуальных схем. Он предлагает использовать диалектику и анализ, чтобы привести к осознанию того, что мир является иллюзией и что мы должны стремиться к освобождению от неведения, то есть к просветлению, чтобы избавиться от страданий.

2.14. Если начало движения нигде не воспринимается, тогда что распознается как завершившее движение, двигающееся сейчас и неначавшее движение?

В этом стихе Нагарджуна продолжает свою аргументацию и задает риторический вопрос, указывая на то, что движение не имеет четкого начала или конца. Он указывает на то, что если не существует явного начала движения, то что может быть распознано как завершившее движение? Если движение не началось, то что может быть определено как двигающееся сейчас или неначавшее движение?

Нагарджуна здесь использует понятие adṛśyamāna, что означает невидимый или невоспринимаемый, чтобы подчеркнуть отсутствие четкого начала движения. В целом, этот стих и предыдущие стихи говорят о том, что понятие движения не может быть определено как четкое или самодостаточное, и что оно должно рассматриваться в контексте других понятий и зависеть от них.

2.15. Движущийся не стоит на месте и недвижущийся не стоит. Кроме движущегося и недвижущегося, равзве стоит кто-то третий?

Нагарджуна указывает на то, что движение и недвижение не являются постоянными состояниями и что нет такого состояния, где что-то стоит на месте.

Слово «gamanam» (движение) указывает на процесс изменения местоположения, который присущ движущемуся. «Gantā» (движущийся) – это тот, кто движется, а «agantā» (недвижущийся) – это тот, кто не движется. Нагарджуна говорит, что нет никакого третьего состояния, ибо что-то либо движется, либо не движется.

Можно интерпретировать этот стих как предупреждение от попыток придать существование тому, чего нет в реальности. Также можно понимать, что этот стих указывает на то, что все состояния в мире являются временными и переменными, и не могут существовать постоянно.

Это напоминает идею анатмана в буддизме, которая отвергает идею постоянной сущности и утверждает, что все состояния и феномены являются изменчивыми и временными.

Здесь можно провести аналогию с пониманием движения в квантовой механике: когда говорят о движении квантовых частиц, необходимо учитывать, что в квантовой механике существует понятие суперпозиции состояний. Это означает, что частица может находиться во многих возможных состояниях одновременно и не обязательно двигаться как классический объект. В то же время, когда квантовая частица измеряется, ее состояние коллапсирует в одно конкретное значение, что может интерпретироваться как движение. Таким образом, ответ на вопрос о движении квантовой частицы зависит от контекста и конкретных условий измерения.

2.16. Как можно обосновать «движущийся стоит». Ведь нет ничего движущегося без движения.

Этот стих продолжает тему предыдущих стихов о невозможности существования движущегося без движения. Здесь Нагарджуна утверждает, что нельзя утверждать, что движущийся находится на месте, так как это противоречит самой природе движения. Если движущийся действительно находится на месте, то он перестает быть движущимся, и, следовательно, противоречие возникает в понимании его природы.

Санскритские термины, использованные в этом стихе, такие как gantā (движущийся), gamanena (движение), tiṣṭhatīti (стоит на месте) и upapadyate (обосновываться), подчеркивают важность понимания природы движения и его связи с понятием движущегося.

Все феномены в этом мире являются зависимыми и изменчивыми, и не могут существовать без своих противоположностей. Таким образом, движение и неподвижность не являются противоположностями друг друга, а являются взаимозависимыми и изменчивыми понятиями.

2.17. Движущийся не стоит, будучи движущимся сейчас, или завершившим движение или неначавшим движение. Движение, его начало и остановка также относятся к прохождению пути.

Этот стих продолжает обсуждение природы движения, начатое в предыдущих стихах. Нагарджуна говорит о том, что движущийся не может стоять на месте, независимо от того, движется ли он в данный момент, уже закончил свое движение или еще не начал его. Он указывает на то, что движение и его начало/конец являются частью пути, и что путь существует только в контексте движения. Для Нагарджуны, движение не может существовать независимо от его начала и конца, и от других условий, которые обеспечивают его возникновение и продолжение.

В целом, Нагарджуна продолжает доказывать свою основную точку зрения, что все феномены и события являются пустыми и лишены собственной сущности. Он демонстрирует, что идея движения как отдельной сущности не имеет смысла, так как она зависит от других феноменов и условий. Вместо этого, движение существует только в контексте взаимозависимого возникновения.

Анализ слов:

gamyamānaṃ – причастие настоящего времени пассивного залога от глагола gam, что означает «двигаться, перемещаться»;

gatān – множественное число прошедшего времени от глагола gam, что означает «двигаться, перемещаться»;

nāgatād – отрицание (nа) + глагол gam в прошедшем времени в пассивном залоге (gat), что означает «не двигаться, не перемещаться»;

gamanaṃ – существительное в именительном падеже единственного числа от глагола gam, что означает «движение, перемещение»;

saṃpravṛttiḥ – существительное в именительном падеже единственного числа от глагола pravart, что означает «начало, старт, стартиро-вание»;

nivṛttiḥ – существительное в именительном падеже единственного числа от глагола vṛt, что означает «завершение, остановка».

Стих подчеркивает идею, что движение не существует вне самого движения. Даже если мы говорим о движении в прошедшем времени (gatān), мы не можем сказать, что что-то не двигалось (nāgatād), так как отрицание также относится к глаголу движения. Кроме того, движение не может быть отделено от начала и остановки (saṃpravṛttiḥ и nivṛttiḥ), которые также являются частью пути движения.

2.18. Утверждение «движущийся и движение одно и то же» ошибочно. С другой стороны, утверждение «движущийся отличен от движения» также ошибочно.

В этом стихе Нагарджуна отвергает две ошибочные точки зрения относительно связи между движущимся и движением. Первая ошибка заключается в том, что движущийся и движение являются одним и тем же. Однако Нагарджуна говорит, что это не так, потому что движущийся не может быть идентичен движению – они различны по своей природе.

Вторая ошибка заключается в том, что движущийся и движение полностью отдельны друг от друга. Нагарджуна также отвергает эту точку зрения, потому что движение является неотъемлемой частью движущегося. Таким образом, движущийся и движение не могут быть совсем различными.