С. Неаполитанский – Сущность буддизма. Комментарии искусственного интеллекта к «Муламадхьямака-карике» Нагарджуны (страница 7)
prasakta – связанный, присущий;
gamanadvayam – двойственность движения.
В контексте буддийской философии этот стих может быть интерпретирован как аргумент в пользу пустотности, отсутствия свойств и сущностей в отдельных явлениях. Движение, как и другие свойства, не могут быть присущими отдельным объектам, так как они существуют только взаимозависимо и в контексте отношений с другими объектами и условиями.
Также стих напоминает о необходимости преодоления двойственного мышления, которое делит мир на отдельные объекты и их свойства, и признания их взаимозависимости и взаимодействия.
2.6. Если признаются два движения, следовательно, признаются и двое движущихся, поскольку без движущегося неприемлемо и само движение.
В данном стихе Нагарджуна продолжает развивать свою аргументацию. Он утверждает, что если признаются два движения (dvau gantārau prasajyete), то, следовательно, признаются и двое движущихся (prasakte gamanadvaye), поскольку без движущегося неприемлемо и само движение (gantāraṃ hi tiraskṛtya gamanaṃ nopapadyate). Этот стих указывает на взаимосвязь между движением и движущимся, и подчеркивает, что движение не может быть рассмотрено отдельно от движущегося объекта.
Ключевые слова:
«dvau» – «два»;
«gantārau» – «то, что движется»;
«prasajyete» – «возникнуть, проявиться»;
«prasakte» – «вложенный, присущий»;
«gamanadvaye» – «в двойственности движения»;
«gantāraṃ» – «то, что движется»;
«tiraskṛtya» – «отделить, исключить»;
«gamanaṃ» – «движение»;
«nopapadyate» – «не возможен».
2.7. Если предположить, что движение, отделенное от движущегося, неприемлемо, то что происходит с движущимся, когда нет движения?
Данный стих продолжает линию аргументации Нагарджуны относительно связи между движением и движущимся объектом. Он говорит, что если предположить, что движение (gamanaṃ) отделено от движущегося (gantāraṃ), то это неприемлемо (tiraskṛtya gamanaṃ nopapadyate). Затем он задает риторический вопрос: что происходит с движущимся (gantāraṃ), когда нет движения (gamane «sati)? Этот вопрос показывает, что движение и движущийся объект тесно связаны, и одно не может существовать без другого. Вновь подчеркивается взаимозависимость и взаимосвязь между движением и движущимся объектом, что соответствует основным принципам буддийской философии о пустоте и взаимозависимости.
Ключевые санскритские термины в этом стихе:
gantāraṃ – движущееся;
tiraskṛtya – отделив от;
gamanaṃ – движение;
nopapadyate – не возможно;
gamane – в движении;
asati – если нет;
ganta – движение;
atha – тогда;
kutaḥ – как это возможно?
2.8. Движущееся не движется, недвижущееся не движется. Возможно ли что кто-то третий движется, отличный от «движущегося» и «недвижущегося»?
В данном стихе Нагарджуна указывает на то, что категории «движущееся» и «недвижущееся» не могут описать всю природу движения, и что не может быть третьей категории, которая движется независимо от двух первых.
Санскритские термины, которые используются в этом стихе, являются ключевыми для понимания его философского содержания. «Gantā» означает «движущееся», «agantā» – «недвижущееся», а «gacchati» – «движется». В этом стихе Нагарджуна играет со значениями этих терминов, чтобы показать, что категории «движущееся» и «недвижущееся» недостаточны для описания всей природы движения.
Нагарджуна отвергает принцип тождества, где каждое существо может быть определено только в соответствии с двумя категориями «существующее» или «несуществующее». Вместо этого он утверждает, что реальность не может быть сведена к таким категориям и что понимание природы реальности требует более сложной и гибкой системы категорий.
В целом, данный стих говорит о том, что понимание природы движения и реальности в целом не может быть сведено к двум категориям «движущееся» и «недвижущееся», и что для полного понимания реальности нужна более сложная и гибкая система категорий.
Этот стих Нагарджуны подчеркивает, что движущееся (gantā) на самом деле не движется, так же как и недвижущееся (agantā) не движется. Затем он задает вопрос: возможно ли, что есть кто-то третий (kas tṛtīyo) который движется, и отличается от «движущегося» и «недвижущегося»?
2.9. Говорится: «движущийся двигается». Но как это возможно, когда без «акта движения» не появляется «движущийся»?
Этот стих продолжает размышления Нагарджуны о взаимозависимости между движущимся и актом движения. Он указывает на то, что говорится, что «движущийся двигается» (gantā tāvad gacchatīti), однако как это возможно, если без акта движения (gamanena vinā) не появляется само понятие «движущийся»? Нагарджуна подчеркивает, что понятия движущегося и акта движения взаимозависимы и не могут существовать отдельно друг от друга. Это также поддерживает его концепцию о пустотности и взаимозависимости всех явлений.
Нагарджуна показывает, что идея «движущегося», отделенного от «движения», является ложной. На самом деле, «движущийся» и «движение» являются неразделимыми и не могут существовать отдельно друг от друга. Движение является неотъемлемой частью движущегося и наоборот.
Таким образом, стих указывает на то, что мы должны осознать, что все феномены, включая движение, не имеют независимой сущности и существуют только взаимозависимо. Без глубокого понимания этой природы мы не освободимся из ловушки заблуждений и иллюзии.
Этот стих можно также толковать и в контексте нашей жизни. Мы сами создаем иллюзию о нашем «движении» и «движущихся» на основе наших желаний, мыслей и действий. Однако, если мы разберемся в природе нашего существования, мы поймем, что все явления, включая нашу жизнь, также существуют только взаимозависимо и не имеют независимой сущности.
Например, информация не является физической субстанцией и не может физически перемещаться из одного места в другое. Однако, мы используем термин «движение» в контексте информации как метафору или образное выражение для описания процесса передачи или распространения информации.
Информация может быть закодирована на физическом носителе, например, на бумаге, в электронной памяти компьютера или в сигналах радиоволны, и этот носитель может физически перемещаться. Однако сама по себе информация – это абстрактный концепт, который описывает упорядоченность или структуру в системе, а не что-то, что может буквально двигаться.
Так что, когда мы говорим о «движении информации», мы на самом деле имеем в виду передачу или распространение этой упорядоченности или структуры от одной системы (или части системы) к другой.
2.10. Тот, кто выдвигает мнение «движущийся двигается» и кто обнаруживает движение двигающегося, должны прийти к выводу, что есть движущийся без движения.
Стремясь доказать, что «движущийся двигается» (pakṣo gantā gacchatīti), и обнаруживая движение движущегося, человек должен прийти к выводу, что существует движущийся без акта движения (gamanena vinā). Нагарджуна указывает на парадоксальность этого мнения, поскольку оно противоречит взаимозависимости между движущимся и актом движения, которую он рассматривает в своей аргументации. Это еще одна иллюстрация пустотности и взаимозависимости всех явлений в философии Нагарджуны.
Ключевые слова:
pakṣaḥ – сторона, аргумент, точка зрения;
gantā – движущийся, перемещающийся объект;
gamana – перемещение, движение;
prasajyate – представляется, является (в данном контексте);
vinā – без, исключая;
gantur – двигающийся, перемещающийся объект;
icchataḥ – желающий, стремящийся.
Нагарджуна развивает свою критику обычного понимания движения и показывает, что понятие движения и движущегося не могут быть рассмотрены отдельно друг от друга. Понимание того, что движущийся двигается, имеет смысл только в контексте существования движения. Если же движение и движущийся рассматривать отдельно, то возникают противоречия и несостыковки.
2.11. Если допустить, что движущийся двигается, то тогда было бы два движения: одно то, благодаря которому он называется «движущимся», и второе, благодаря которому движущийся движется.
Допустим, что движущийся действительно двигается (gantā yadyuta gacchati). Тогда возникнут два вида движения: одно, благодаря которому он называется «движущимся», и другое, благодаря которому само движение происходит (ganteti cājyate yena). Это указывает на то, что движущийся и акт движения неразделимы и взаимозависимы друг от друга, и разделение на движущегося и само движение является лишь концептуальным разделением.
2.12. Движение не начинается в том, кто завершил движение. Движение не начинается в том, кто еще не начал движение. Движение не начинается в том, кто движется сейчас. Тогда в чем же оно начинается?
Этот стих напоминает нам о том, что движение не может начаться в том, кто уже закончил движение, не может начаться в том, кто еще не начал движение, и не может начаться в том, кто уже движется сейчас. Нагарджуна развивает свою аргументацию, указывая на то, что движение не может начаться в том, кто уже завершил движение (gate nārabhyate gantuṃ), не начал его (gantuṃ nārabhyate «gate) или находится в процессе движения (nārabhyate gamyamāne). Это подразумевает, что начало движения не может быть определено в определенный момент времени или в определенном состоянии. Нагарджуна подчеркивает пустотность и отсутствие независимого начала движения, указывая на то, что концепция начала движения сама по себе является недостоверной и неосновательной. Вопрос, который задается в конце стиха, указывает на то, что не может быть определенного момента, когда начинается движение.