С. Малиновски – Вечная история (страница 51)

В отличие от Мальдивов на Гавайях было все-таки интересно. Здесь были: вулканы, лавовые поля, огромные волны с безбашенными серферами, военный мемориал и самый большой телескоп в Северном полушарии (в Южном есть точно такой же, они так и называются – близнецы).

Посетив мемориал и выслушав в подробностях душераздирающую историю о коварном нападении японцев, я подвел черту одной фразой.

– Ребятам повезло, если бы их атаковали немцы или наши, мемориал бы негде было ставить.

Катя, соглашаясь, кивнула, и мы отправились смотреть телескоп. В обсерватории работало несколько вампиров, и мы с ними познакомились, как только оказались на территории научного центра. Ребята были кампанейскими и довольно молодыми, они устроили нам несколько дополнительных экскурсий. Больше всего мне понравился бывший вулкан Diamond head. Здесь, до сих пор, находят кристаллы изумительной красоты, именно благодаря им, эта великая гора получила такое название, дело в том, что сперва найденные камни приняли за алмазы, мы тоже прихватили парочку, на память.

Короче, дни даром не проходили. Наш хозяин довольно потирал руки, счет неуклонно рос, а мы все больше входили во вкус праздного безделья… И в эту идиллию нестерпимым грохотом ворвался звонок мобильника. Я нажал кнопку и услышал голос Ганса. Насторожило меня только одно – звонил он по закрытой линии.

– Иван, извини, что порчу вам медовый месяц! Кстати, прими мои поздравления!

– Спасибо, – хмыкнул я и, в который раз удивился, как быстро у нас становятся известны такие события.

– У меня есть хорошее предложение, – продолжал тем временем Ганс, – я приглашаю вас отдохнуть в Бразилию, у моих родственников. Это место гораздо интересней, чем Гавайи! А если учесть, что здесь нашлось кое-что интересное для нас всех…

Казалось бы, что тут особенного. Ну, звонит старый приятель, ну, приглашает в гости. Но почему это было необходимо делать по каналу, наглухо закрытому от прослушки, а главное последний намек – все это было явно не просто так, тем более, мы уже порядком устали от безделья. Поэтому, перекинувшись парой мыслей, мы радостно согласились.

Хозяин, прощаясь с нами, чуть не плакал. Посмотрев счет, я понял как мы ему дороги. До миллиона дело еще не дошло, но и так, сумма была весьма солидная…

…В аэропорту Сан-Пауло нас встречал Ганс.

– Сперва домой, – сразу предупредил он меня, – будете знакомиться с моими родственниками и приводить себя в порядок, а то так наотдыхались, что смотреть тошно.

Мысленно я пытал Ганса, что же все-таки случилось? Но он только хмыкал и жестко экранировался.

– А к кому, собственно говоря, мы едем? – поинтересовалась Катька, поняв, что ничего мы сейчас не добьемся.

– К моему двоюродному внуку, – улыбнулся Ганс, – дело в том, что в начале двадцатого века, мой дядюшка, будучи еще совсем молодым, рванул в Бразилию. Причем, со всей семьей. Здесь он благополучно осел и пережил все европейские революции и войны. Я, как-то совершенно о нем забыл. Но они, как выяснилось, помнили. В общем, они меня нашли. Представиться, конечно, пришлось собственным внуком. Вся семья, глядя на старые фотографии хором, умилилась оттого, что я так похож на дедушку…

– Имеешь в виду, на себя, – уточнил я.

– Правильно…

– А как насчет того, что мы русские? Они не против? – поинтересовался я.

– Не волнуйся. Этого добра здесь хватает! – отмахнулся он, – Русские идут сюда по южной дороге из Аргентины, – и заговорщически подмигнул мне.

– Зачем идут? – удивилась Катя.

Я еле сдерживал смех, а Ганс, на полном серьезе ответил:

– Понимаешь, в Аргентине степи горят. От Огненной Земли пошло возгорание…

Катька погрузилась в еще большее недоумение, но тут я не выдержал и прыснул со смеху, ко мне присоединился Ганс. Машина содрогнулась от хохота, а обиженная Катька начала раздавать оплеухи в обе стороны. Шофер такси опасливо косился на странных пассажиров, но молчал.

Знакомство прошло нормально, родственники Ганса оказались прекрасными людьми. Домик у них был небольшой, но симпатичный, в добром немецком стиле, с красивым садом. После непродолжительного отдыха нас угостили замечательным яблочным штруделем, и серьезный разговор был отложен на ночь. Когда люди уснули, мы расположились в саду, и Ганс приступил к рассказу.

В Бразилию он приехал не только к родственникам, а в большей мере отдохнуть и поискать следы древних цивилизаций, вместо же этого нашел жалкие остатки некогда большого и могущественного иезуитского монастыря.

Он прошел было мимо, но обнаружил, что развалины обитаемы, а еще больше его удивило, что сюда регулярно наведывались местные индейцы, пусть не сплошным потоком, но в достаточном количестве. Заинтересовавшись, он пошел с ними…

– А все остальное, – добавил он, – расскажу и объясню на месте. Ну, а теперь, пошли в город, погуляем перед дальней дорогой.

Утром мы расстроили родственников Ганса своим отъездом и отправились в сельву…

***

…Добирались до монастыря мы в небольшом вертолете.

Место посадки больше всего напоминало военный лагерь. Когда мы прибыли, Ганс указал нам канцелярскую палатку и умчался по делам, клятвенно пообещав, рассказать все после. Мы с Катей недоуменно переглянулись и отправились регистрироваться.

В палатке от меня, кроме паспорта, потребовали заполнить обширную анкету и подробную автобиографию. Я невольно подумал о том, что мне везет – я еще молод. Представляю, сколько накатал бы Батя. Закончив все формальности, я спросил у молодого, на первый взгляд, вампира:

– Зачем все это нужно?

Ведь каждый вампир видит любого сородича издалека. А блокировка мыслей в боевых условиях, уже сама по себе подозрительна. Мерзавец ухмыльнулся и слегка приоткрыл свои мысли (мерзавцу, как выяснилось, было почти тысяча лет, а если бы он не показал, что у него есть блок, я бы этого даже не заметил). Ну, прям, как Батя. Понурившись, я направился к выходу. Контрразведка есть контрразведка, причем, везде.

Тут меня окликнули:

– Иван, вернитесь, пожалуйста!

В некотором недоумении я вернулся.

– Для вас факсограмма. Когда ознакомитесь, пригласите свою подругу. Ей тоже надо оформиться.

В факсограмме говорилось, что отпуск мой прерван, и я немедленно поступаю в распоряжение полномочного представителя Великого Магистра России, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отпуск Катьки тоже отменялся. Ей было предписано принять участие в международной группе экспертов. Судя по времени отправления факсограммы, мой новый начальник должен был быть уже на месте. В ту же минуту у меня в голове колоколом прозвучало:

– На месте, на месте! – и сразу же нарисовалась палатка, в которую мне следовало идти.

Не узнать голос учителя я не мог. Поэтому, оставив Катьку заполнять бумаги, я со всех ног рванул к отцу.

– Ну, как отдохнул? – улыбаясь, поинтересовался Ермоленко, обнимая меня.

– Отлично!

– И где же Катюша?

– В канцелярии. Сейчас закончит все формальности и придет.

– Хорошо, – кивнул учитель, – дождемся ее, Ганса и займемся делами.

Я согласился и невольно зевнул.

– Извини, – развел руками Ермоленко, – хоть и время спать, но, придется повременить.

Тут в палатку вошла Катя. Я познакомил ее с майором.

– Хвалю, – одобрительно кивнул головой он, с удовольствием обозревая девушку, – вижу, что вкус у тебя отличный. Был бы я свободен, точно отбил бы.

Катька хихикнула и тут же отпарировала:

– Вот, когда освободитесь, тогда и поговорим!

Довольный учитель предложил нам чаю. Пока мы пили, подошел Ганс.

– Все на месте, – доложил он.

– Спасибо. Чай будешь?

– Конечно, – Ганс резво занял место за столом.

После чаепития мы с Гансом отправились к монастырю. Мы шли по широкой тропинке, которую за эти дни протоптали вампиры, пока, наконец, за очередными зарослями обнаружилась поляна с остатками строений. Я остановился, пытаясь проникнуться важностью момента, получалось не очень.

Глава 30

Монастырь, на внешний вид, был совершенно непримечателен – обычный скит, только католический, уменьшенная в двадцать раз копия костела. Больше всего, это строение походило на плохую пародию (как в американских фильмах). Везде: на стенах, крыше, заборе; виднелись следы недавней починки.

Монахи, в количестве пяти человек, были под стать храму, такие же латанные и штопанные, совершенно необразованные, но истово верующие. Они посвящали жизнь молитвам и поддержанию порядка в своем ветхом хозяйстве. Аббатом был пожилой негр, который отличался от своих братьев только перстнем с распятием. Наибольшее удивление и уважение вызывало то, что они сумели выжить в таких условиях.

Жизнь в монастыре текла своим чередом уже много столетий, но ХХ век подкосил монашеское хозяйство, старики умирали, а молодежь верила все меньше и меньше, и отдавать свою жизнь служению богу не собиралась. Наверное, обитель совсем бы обезлюдела и умерла, если бы не решение аббата выкопать очередную выгребную яму, на дне которой был найден огромный медный сундук, в котором хранились древние книги. Это было настоящее чудо, но самым чудесным оказалось состояние этих книг.

Посмотреть на нетленные рукописи, со всех концов сельвы начали сходиться индейцы, и за последний год монастырь прибавил себе репутации и, как следствие, благосостояния.