С. Малиновски – Вечная история (страница 53)
Для очистки совести, мы прочесали сельву по кругу на тридцать – сорок километров от лагеря, а на вертолетах увеличили радиус до двухсот километров. Никаких храмов или остатков неизвестных городов поблизости не наблюдалось. После этого, все имеющиеся материалы были тщательно упакованы и отправлены в личную библиотеку Великого Магистра Бразилии.
На этом наша миссия была окончена, и мы отбыли домой…
– …Вот, что бывает, когда вампиры живут только для своего удовольствия, – философски заметила Катя, поудобней устраиваясь в кресле.
– Интересно, – вместо ответа пробормотал я, – как у них оказался исходный материал?
– А ты, что, серьезно думаешь, что в мире была всего одна лаборатория по производству вампиров? – с интересом спросил Ермоленко, дисциплинированно пристегиваясь в ожидании взлета.
Я неопределенно пожал плечами.
– Господи, чему вас только на спецкурсе учили, – вздохнул учитель, закрывая глаза.
– А сколько? – живо заинтересовался я.
– Только в Европе не меньше трех, про Африку и Азию вообще молчу.
Я восхищенно покрутил головой и приготовился задать еще вопрос, а может быть и несколько, но учитель коротко застонал и попросил меня заткнуться, так как он хочет как следует выспаться. Я слегка надулся. Катя, успокаивая, погладила мою руку, улыбнувшись я прижался щекой к ее тонким пальцам. По правде говоря, в эту минуту, мне было глубоко плевать, сколько баз было у пришельцев и сколько их уцелело, главным было тепло ее ладони, и плечо учителя с другой стороны. Пока я думал, самолет взлетел и взял курс домой…
***
…По прибытии в Москву началась обычная рутина. В резиденции Великого Магистра России мы сдали все материалы, естественно, не указывая наличия сделанных для себя копий. Великий Магистр лично вручил нам премии, поблагодарил за отлично выполненную работу, пожал руки и… настоятельно посоветовал уничтожить все резервные записи. Ермоленко блокировал нас, как мог. Но, Великий на то и велик… Катька, слегка помявшись и смущенно улыбаясь, достала крохотный диск и, демонстративно раздавила его. Магистр только махнул рукой и пригласил всех присутствующих на ужин в нашу честь.
Вечер прошел протокольно и немножко скучно. Освободились мы под утро, и пошли в гостиницу, отсыпаться перед отлетом. Кроме того, перед вылетом у нас было запланировано переливание крови. Можно было, конечно, и до дома потерпеть, но хотелось вспомнить вкус крови москвичей.
Вот тогда все и случилось…
Мы хором блаженствовали под капельницей и тут в процедурную, словно огромный белый нетопырь, влетел врач. Полы его халата развевались как крылья.
– Внимание всем! Готовность номер один! Захват заложников!
– Сколько заложников? – спросил Ермоленко.
– Около восьмисот, – мрачно отозвался врач.
– А террористов?
– Полста, может чуть больше. Всем, по окончании процедуры, прибыть в резиденцию!
– Есть! – отозвались все, кто присутствовал на переливании.
В резиденции нас переодели в форму по спецназовскому варианту и раздали оружие. Катя была отправлена в медицинскую часть…
И потянулись часы ожидания. К утру, мы уже сходили с ума от неопределенности, В Афгане сидеть в засаде и то было легче, а здесь…
Создавалось такое ощущение, что все силовые ведомства Москвы застыли в ступоре и не знали что предпринять. Активность проявляли только журналисты – гнали в прямой эфир точную расстановку войск вокруг здания и количество людей задействованных в операции. Нам оставалось только тихо материться. Я откровенно не понимал, где террористы: в здании или вокруг него, с камерами и микрофонами. Вся подготовка к штурму была, как на ладони, выложена перед бандитами. Или мы чего-то не знали, или СМИ занимались диверсионной деятельностью вместе с вахабитскими отморозками.
На пороге театра творилась сумасшедшая вакханалия. Каждый мало-мальски известный деятель явился, чтобы отрекламировать себя перед общественностью. Можно подумать, что слащавые речи и потряхивания кулачками Михалкова, спасут хоть одного человека, но он был еще не худшим вариантом. А сколько было правозащитников! Причем, эти проститутки на перебой защищали права террористов… И только один Рошаль молча заходил в театр и выводил, кого мог. Все остальные закатывали глазки и заламывали ручки.
Глава 31
Наконец, к концу второго дня кто-то из руководства сообразил, что надо хотя бы чрезвычайное положение объявить. В ночь на двадцать шестое мы были готовы порвать всех голыми руками и без приказа. Но, именно тут, он и поступил.
Нам всем роздали противогазы, в приборах ночного видения мы не нуждались. На штурм шли двумя группами. Одна через канализацию, другая через крышу.
Попав на крышу, я убедился, что химики проделали колоссальную работу. Все вентиляционные шахты были напичканы кучей каких-то шлангов и баллонов. Что в них я спрашивать не стал, но зато, стало ясно, чего так долго ждали. Жаль только, что люди, находившиеся внутри, с каждым часом слабели все больше.
Как только была дана команда, краны баллонов открыли. В вентиляцию, плотным туманом, поплыл газ. Надев противогазы (чтобы не расходовать энергию на защиту и восстановление организма) мы рванули вниз. Террористы, как видно, никак не ожидали такой подлянки. Если бы не строжайший приказ, ни один из них бы не уцелел. А так, троих, мы, все-таки, передали спецназу.
А тем временем, из зала, наши ребята вместе с людьми, выносили парализованных заложников. Газ оказался очень действенным. С трудом верилось, что это обычный наркоз. Не бывает такого наркоза, чтобы при минимальной концентрации, усыплял человека за доли секунды.
– Зарин, что ли? – подумал я.
– Нет! – Ермоленко нарисовался рядом совершенно неожиданно, – Зарин парализует дыхание, от него умирают, сейчас есть кое-что новенькое. На вот, держи! – он протянул мне пачку шприцев, – Всем, кого вынесешь, укол и искусственное дыхание. И поторопись! Чем быстрее работаем, тем больше спасем!
Когда операция завершилась, я осмотрелся. На глаза мне попалась одна из смертниц. Статная красивая женщина, завернутая в пояс из пластида. Меня заинтересовал взрыватель – он был устроен так, чтобы сработать от сжатия, хотя, по стандартной конструкции, должно быть наоборот. Проще говоря, если человек гибнет, пальцы расслабляются и заряд взрывается. Все-таки эти шакалы, очень берегли свои жизни, хотя, абсолютно не ценили чужие. А еще волками себя называют, понавешали взрывчатки на баб, а сами подальше обосновались. Нет, шакалы они и в Москве шакалы.
Подробности закладки фугасов меня не интересовали. Это написано во всех учебниках по минному делу. Я вздохнул и медленно направился к выходу. Мы сделали все, что могли. Кончился еще один страшный день. Я невольно подумал, сколько же мне еще таких дней предстоит пережить, и, может быть, впервые, по настоящему понял, почему вампиры ложатся в спячку…
***
– …Итак, – начал Батя, обводя нас внимательным взглядом, – жду подробного доклада.
Мы, вместе с Катькиным учителем, который встретил нас в аэропорту, сидели в его кабинете, ожидая разбора бразильских и московских полетов.
– Информация подтвердилась, – четко доложил Ермоленко, – в Америке, действительно, было не менее двух интересующих нас центров. Но, наши оппоненты, тогда, так ничего и не нашли.
– Уверен?
– Так точно!
– Вольно, – буркнул полковник, – где документы?
Ермоленко коротко глянул на Катьку и она, выудила из кармана точную копию того диска, который уничтожила в Москве. Батя одобрительно кивнул и спрятал его в сейф.
– Хорошо поработали, – удовлетворенно произнес он, – если бы еще саму лабораторию найти.
– Этим уже занялись, – ухмыльнулся Ермоленко, – местные ребята всю сельву прочешут. Если хоть что-то осталось, они обязательно найдут.
Полковник понимающе опустил веки. О Москве он говорить не стал. Все и так было ясно. Затем, Батя накормил нас и мы распрощались.
– Вы куда сейчас? – поинтересовался Катин учитель, надевая куртку.
– Домой, – улыбнулся я.
Неожиданно я перехватил его печальный взгляд. Одной секунды мне оказалось достаточно, чтобы понять, каким ударом для него оказалось мое появление в Катькиной жизни. Теперь, когда она пришла в себя после развода, он надеялся, что она останется с ним, не только как ученица, но и как спутница жизни. Меня обожгла его боль и готовность отказаться от своего чувства, чтобы она была счастлива. Пусть и не с ним. Мне стало неловко. На мгновение я почувствовал себя в чем-то виноватым. Он явно все понял, печально улыбнулся и потрепал меня по плечу. Ермоленко одобрительно кивнул и увел его с собой.
Мы с Катькой переглянулись. В какой-то миг между нами возникла неловкость, но тут же рассеялась.
– К кому идем? – лукаво улыбнулась она.
– Как скажешь.
– Тогда ко мне. Я ближе живу.
Мы поцеловались и пошли. Минуты через две я не выдержал и задал вопрос, который уже давно мучил меня.
– Кать, из-за чего, все-таки, этот сыр бор? Я так и не понял, почему все так волнуются.
– Очень просто, – она вздохнула, – про наны ты, конечно, знаешь. А вот знаешь ли ты, что именно благодаря им, возможна такая мощная связь между учителем и учеником. Ведь, по сути дела, это кровная связь, которая в тысячи раз сильнее, чем биологическое отцовство. Именно благодаря этой связи учитель может контролировать своего птенца…