С. Малиновски – Вечная история (страница 50)

– Ты не похож на юриста, – заметила она, когда мы все-таки покинули ресторан.

– А на кого похож? – заинтересовался я.

– На тренированного убийцу.

– Мы и есть убийцы, – я пожал плечами, – всякий, кто воевал. Судьба у нас такая. Хотя, я предпочитаю говорить – солдаты.

– Да, – она слегка погрустнела, но тут же улыбнулась, – это, так сказать, плата за дополнительные бонусы в нашей жизни.

Мы рассмеялись. Тут она глянула на часы и удивилась:

– Уже почти четыре! А мне к девяти на работу!

– Я провожу?

Она кивнула, и мы вновь забыли обо всем, и пошли, куда глаза глядят. Короче, расстались мы только в девять часов у дверей генетического центра. Катя оказалась врачом-генетиком. Причем, как позже выяснилось, этой ночью она должна была прийти на какую-то лекцию, по специальности. Но, благополучно забыла о ней, как и я о задании.

– Я в пять подойду, – еще раз напомнил я.

– Буду ждать! – она весело улыбнулась и дверь за ней закрылась.

А я пошел на работу. Сослуживицы встретили меня недоумевающими взглядами.

– Вамя, – осторожно спросила меня Вера Васильевна, – что-то случилось?

– Да! То есть, нет! Не знаю! – честно ответил я и скрылся в свой комнате, оставив наших женщин в молчаливом недоумении.

Здесь на меня так же озадаченно посмотрели уже допивавшие утренний кофе опера.

– Ваня, – поинтересовался Лешка, наш старший опер, – ты здоров?

– Кажется, – рассеяно отозвался я.

Мужики озабоченно переглянулись и на столе, словно сама собой, материализовалась большая чашка кофе. Я поблагодарил и несколько минут внимательно рассматривал напиток. Тут зазвонил телефон. Леша взял трубку:

– Да! Доброе утро! Здесь. Только, мне кажется, он не совсем здоров. Хорошо, передам, – он положил трубку и сказал, – Ваня, шеф вызывает.

Я отстраненно кивнул и пошел к начальству. Кружка так и осталась полной. Секретарши вновь проводили меня недоумевающими взглядами. Не меньше озадачился и шеф. Пару минут он изучал меня, а потом, не спросил, а, скорее, подтвердил:

– Задачу, как я понимаю, ты не выполнил.

Только сейчас я вспомнил, что был должен сделать.

– Нет, – вздохнул я, не чувствуя, впрочем, себя особенно виноватым.

– Она хоть хорошенькая? – с улыбкой спросил шеф.

– Лучше не бывает! – отозвался я и тут же спохватился, – А вы откуда знаете?

– Да у тебя все на лбу написано! Даже в голову лезть не надо! Ладно, отправляйся в отпуск! Толку с тебя сейчас, как с козла молока! Месяца тебе хватит?

– Нет! – неожиданно для себя выпалил я.

– Ничего себе, – с удивлением глянул на меня начальник, – девчонку замучаешь…

У меня запылали уши. Он вздохнул и буркнул:

– Черт с тобой! Чтобы через два месяца был на месте! Отпускные тебе завтра перечислят.

– Спасибо! – не веря своему счастью, я метнулся к двери.

– Эй! Оболтус! Аппаратуру хоть сдай!

Шеф с трудом сдерживал улыбку. Я кивнул и умчался…

***

…В генетический центр я несся на всех парах, влетев в коридор, тут же начал ментально искать Катьку. И уже через несколько секунд ощутил резкую волну негодования. Одна из дверей открылась и из нее, словно разъяренная фурия выскочила Катерина. Подойдя ко мне, она громовым шепотом спросила:

– Ты, что, с ума сошел? Ищешь так громко, что все окрестные коты разбежались! А Семен Аркадьевич лично попросил тебя встретить и успокоить!

Я неловко усмехнулся, что правда, то правда, коты не любят нас. Они очень чувствительны к телепатии и боятся ее. Катя, увидев мое смущение, смягчилась и добавила:

– Кстати, мне тоже дали отпуск, а то ты все тут разнесешь.

Я чуть не заорал от восторга, а она, шутя, хлопнула меня кулачком в лоб. Ручка у нее оказалась тяжелая, так что я сразу заткнулся. Уже через пятнадцать минут мы отправились в турагентство заказывать билеты на Мальдивы.

Удобно расположившись в салоне самолета и ожидая взлета, я, наконец, поинтересовался, почему мы летим именно туда. На что Катька ответила, что там тепло и русских, пока, немного. Последний довод меня убедил. Воистину, хорошо там, где нас нет…

… Мальдивы встретили нас приятным теплом и шикарными пляжами. Конец сентября здесь считается межсезоньем. Бывают дожди, и температура не поднимается выше двадцати пяти градусов – короче, райский уголок. Первую неделю мы предавались счастливому ничего неделанью. Валялись на тончайшем песке, нежились в теплом океане, без умолку болтали и безудержно любили. Но безделье, даже в раю, как выяснилось, быстро надоедает. И в начале второй недели мы с Катькой пошли осматривать местную природу.

Пальмы, лагуны, экскурсия на подводной лодке. Короче, развлечений хватило еще на пять дней, после чего мы пришли к выводу, что рай, это весьма скучно.

Вечером того же дня Катька в панике рассказывала своему учителю про абсолютно жуткое место, в котором, даже собаку загрызть нельзя, по причине отсутствия таковых (имеется в виду – бесхозных). При этом она исправно поливала слезами телефон. После пятнадцати минут рыданий оттуда послышался приятный баритон:

– Девонька моя, не все скоту масленица. Во-первых, перед отъездом, вообще-то, спрашивать надо куда лучше ехать, причем не у торгашей, и не звонить за пять минут до отлета. А во-вторых, могла бы и с кавалером познакомить…

Он не успел закончить. Катька, виновато шмыгая носом, произнесла:

– Познакомься папа, это Ваня, – и сунула мне к уху мокрую от слез трубку.

Несколько секунд я и ее учитель помолчали. Потом из трубки коротко хмыкнули и донеслось:

– Наслышан, наслышан! Про ваши подвиги, молодой человек, можно романы писать. Но прыть в любовных делах достойна отдельной оды. Не ожидал! Особенно от Катерины. Если бы я не знал вашего наставника, то имел бы повод волноваться. Ну, да ладно, теперь о главном. Собирайте манатки и в самолет до Гонолулу.

– Это в Штаты? – на всякий случай уточнил я.

Катькин учитель хохотнул:

– Это Гавайи! Там, по-крайней мере, есть, что посмотреть. Начиная от мемориала позора Тихоокеанского флота США, заканчивая крупнейшей оптической обсерваторией. Если хотите, я договорюсь, чтоб вас там встретили – наших в обсерватории хватает.

– Пожалуй, не надо, – вздохнув, произнес я, – постараемся разобраться сами…

***

…Аэропорт Гонолулу мало, чем отличался от ялтинского автовокзала. Нет, он, конечно, был больше, чище и красивей. Но по нему так же, как и в Ялте бегали уставшие от отдыха туристы с огромными чемоданами, здесь, как и в Ялте, повсюду стояли аборигены с плакатами: «Сдаю квартиру», «Есть свободные номера», «Недорогой пансион». Но больше всего я ошалел, увидев на стене огромную надпись: «Только в нашем отеле! Бесплатный солярий! Прекрасный загар на целый год!» Я украдкой покосился в окно – на солнце жаловаться не приходилось, время, явно близилось к вечеру, но жара стояла жуткая.

Мы не стали перебирать харчами и уехали с первым, показавшимся нам приличным человеком. Бунгало, которое предложили хозяева, понравилось нам сразу – все удобства, кондиционер и прочие радости жизни. Хозяин обратил особое внимание на роскошный винный бар, подчеркнув при этом, что пользование этой роскошью, оплачивается отдельно. После чего поинтересовался, что бы мы хотели в него добавить.

– Крымские вина у вас есть? – свысока, поинтересовалась моя дама.

Хозяин, недоумевая, уставился на нее – о Крыме, как и о существовании крымских вин, он, до сих пор, не слыхал. Еще больше он удивился, когда мы настоятельно попросили убрать бар из номера. Он удалился за помощниками, оскорбленный до глубины души и, обещая себе, что это будет стоить нам не меньше пятисот долларов. А мы только переглянулись. Бутылку шампанского или двести грамм русской водки мы купим и за меньшие деньги, если нам этого захочется. Но мы рано праздновали победу.

Глава 29

Как выяснилось, хозяин вынашивал коварные планы, как дополнительно услужить проклятым русским, чтобы содрать с них (то есть с нас), как можно больше. Как позже выяснилось, это ему вполне удалось. Завтрак, обед и ужин нам приносили по первому звонку и, деликатно постучав, удалялись, оставив сервировочный столик у двери. Дня через три после приезда, мы с удивлением выяснили, что все остальные жильцы питались в ближайшем фаст-фуде банальными гамбургерами.

Нам же к столу ежедневно поставляли икру, лососину и устриц. Богатый рыбный рацион разнообразили супы из французской и немецкой кухни и настоящие, непрожаренные английские ростбифы. Собственно говоря, такой рацион, шел только на пользу, так как был богат кроветворными белками. Через пару дней я понял, что окончательно отдохнул. Катька придерживалась того же мнения, и на четвертый день, попросив у хозяина чего-нибудь в дорогу, мы впервые пошли погулять.

Здесь, как и на Мальдивах, несмотря на жару, пришлось одеваться по австралийски, что, кстати, соответствовало постоянной летней моде вампиров. Брюки, рубашки с длинными рукавами, шляпы и темные очки. Чокнутые австралийцы уже примелькались везде и не вызывали нездорового интереса, в акватории Тихого океана их было очень много. Улыбчивые прохожие то и дело приветствовали нас знаменитым австралийским «g'day». Мы отвечали тем же и расходились довольные друг другом.

К слову сказать, когда мы, ближе к вечеру вернулись домой, чтобы привести себя в порядок перед ночной прогулкой, к нам робко постучали. В дверях возник хозяин, который, за счет заведения, презентовал Катерине масло от загара, чтобы не портить такую чудесную кожу. Перед уходом он с легким пренебрежением окинул меня взглядом и подумал что-то о том, что любовь, штука загадочная, раз такая красавица выбрала,… Что он подумал дальше, я не стал слушать, и так ясно, ничего хорошего. Судя по ехидной рожице Катьки, она тоже подслушала его мысли. Мы переглянулись, и, когда дверь закрылась, рухнули на кровать от хохота. Отсмеявшись, мы таки, пошли гулять.