С. Малиновски – На рубеже веков (страница 16)

«Глупость! – растерянно подумал я. – Даже в вымуштрованном Петербурге такого не требовали».

«В чужой монастырь, – оборвал меня отец, – со своим уставом ходить не стоит».

Тем временем мажордом провел нас через анфиладу комнат, каждая из которых была еще более пышной, чем предыдущая, в малую столовую.

«Ого, – удивился отец, – я думал, нас примут в зеленой гостиной, а гляди-ка – пришли в личные апартаменты. Значит, ей что-то от нас нужно…»

В эту минуту в зал вошел вампир. Поначалу я растерялся: вошедший на внешний вид был стар, – но, присмотревшись, понял, что это искусно наложенный грим. Невольно вспомнились Аскольд и Тотлебен. Год за годом носить на себе столько краски… их можно только пожалеть. Мне в этом смысле повезло больше: я не настолько долго служил на одном месте, чтобы возникла необходимость так измениться.

Насколько я понял, это и был знаменитый господин Браун, бывший камердинер покойного мужа королевы Виктории. Я с интересом осмотрел его еще раз, вампир уловил мои мысли (да я их и не прятал), коротко улыбнулся и провозгласил:

– Ее величество королева Англии! – И мысленно добавил: «О делах поговорим позже».

Вошедшая полная женщина в глухом черном платье мало напоминала девушку из воспоминаний Александра Николаевича, но несла себя с таким достоинством, что становилось ясно – она и есть Великобритания.

– Я очень рада вас видеть, – голос у королевы оказался глуховатым, – но все разговоры позже, а сейчас позвольте предложить вам чаю.

Маленький столик ломился от угощения. Блюда с крохотными разнообразными печеньями и пирожными, украшенные кленовым сахаром, корицей, имбирем и тмином, поражали воображение. В воздухе плыл аромат специй. Чай же, напротив, был прозрачным и легким. Пили его, к моему изумлению, с молоком. Увидев, как ложку молока наливают в чашку, аккуратно встряхивают, чтобы оно равномерно распределилось по стенкам, а потом разбавляют чаем, я не удержался от выражения удивления. Королева же, которая разливала чай, любезно удовлетворила мое любопытство:

– Этот фарфор, господин майор, слишком хрупок. От горячего может треснуть.

Сидящий рядом с ней Браун, ухмыляясь, подумал: «Сколько ей ни объяснял, что такого быть не может, – не хочет верить. Все о своих яичных скорлупках печется».

«Скорлупки» являлись натуральным китайским фарфором, поэтому я мог понять беспокойство Виктории.

Чаепитие подходило к концу, когда королева наконец заговорила о деле:

– Господа, вы единственные в Англии люди из ближайшего окружения покойного императора Александра, поэтому я хочу попросить об одолжении.

– Мы к вашим услугам, ваше величество, – ответил полковник.

– Я прошу вас провести спиритический сеанс, чтобы я могла пообщаться с покойным государем.

От неожиданности я поперхнулся. Господин Браун укоризненно покачал головой, а отец немедленно сделал мысленное внушение. Королева же не обратила на это внимания, в ее мыслях ясно читалось – сделать это можем только мы, победившие смерть. А если не мы, то кто тогда вообще…

– Ваше величество, но у вас есть прекрасный медиум, – улыбнулся отец, – господин Браун известен своими способностями всей Европе.

– Ваше присутствие на сеансе не будет лишним, особенно если учесть те возможности, которыми вы обладаете. Кстати, Джон абсолютно со мной согласен. – Она подарила господину Брауну нежную улыбку.

Вампир отставил чашку, демонстративно почесал затылок и важно кивнул. Это вышло так забавно, что мы с отцом еле удержались от смеха. Интересно, что этому Джону от нас надо? Он обещал поговорить обо всем позже, а лезть в его мысли глубже не хотелось, и я переключился на более интересный предмет для размышлений. Обращение к нему королевы.

Я припомнил слухи, гуляющие по городу, посмотрел еще раз на развалившегося в кресле мужчину, поймал очередной ласковый взгляд Виктории; в ее памяти мелькнуло воспоминание о скромном обряде в домашней часовне. Я тихо вздохнул: кольцо, которое надел ей на палец бывший камердинер, находилось на месте. Они даже и не думали ничего скрывать. Не зря прислуга за глаза уже давно называла королеву «миссис Браун». Я отвлекся от посторонних мыслей, поскольку ее величество попросила меня рассказать о покойном императоре.

Рассказывать пришлось долго, королева хотела даже пригласить нас и на ужин, но полковник резонно заметил, что это вызовет нежелательные толки, и, договорившись о времени и месте спиритического сеанса, мы распрощались…

Сеанс состоялся через неделю и не вызвал у меня особых эмоций. Такого рода зрелищ мы вдоволь насмотрелись в Петербурге, где в последние годы пошла повальная мода на всю эту ерунду. Но королева изрядно волновалась, она была настроена решительно и ожидала столь многого, что я не удержался от озорства и внушил ей образ Александра Николаевича – таким, каким я видел его в Париже несколько лет назад. От неожиданности королева вздрогнула и радостно вскрикнула, блюдечко под ее пальцами задрожало, а господин Браун и отец резко и почти одновременно наступили мне на обе ноги. Я невольно напрягся, стол дернулся, и образ растаял. Ее величество долго молчала, а потом дрожащим голосом произнесла:

– Господа, вы его видели?

– Помилуйте, ваше величество, он приходил только к вам. – Я чувствовал, как у отца чешутся руки дать мне подзатыльник, но такого удовольствия он был сейчас лишен.

Еще немного помолчав, королева сказала:

– Благодарю вас, я узнала все, что хотела, – и, взволнованная, покинула комнату.

Браун, поддерживая ее под руку, удалился, мысленно попросив нас задержаться. Как только дверь за ними закрылась, отец тихо сказал:

– Учудил. Я думал, нам ее из обморока поднимать придется. Такими вещами не шутят. Ну да ладно, все хорошо, что хорошо кончается, но в следующий раз… – Он многозначительно сжал кулак, я покаянно кивнул, а отец продолжил: – А сейчас давай подумаем, чего от нас может хотеть господин Браун.

Пока мы размышляли, вернулся наш медиум и с упреком посмотрел на меня.

– Это что, у вас в России так принято? Ведь вы ее, мистер Ермолов, в гроб могли загнать. Слава богу, что все обошлось. Более того, она в восторге и желает встретиться с вами, молодой человек, еще раз… А теперь поговорим о моем деле.

Он небрежно затушил свечи, сдвинул на край стола все атрибуты сеанса и поставил на освободившееся место стеклянный штоф с виски и три широких стакана. Плеснув на дно каждого из них, он скорее подтвердил, чем спросил:

– Разбавлять не надо, как я понял… – Мы отрицательно покачали головами, и он продолжил: – Видите ли, господа, я здесь уже более тридцати лет, но при этом не должен выдавать, что я вампир. Нет, здесь нас хватает, но только мне приходится для окружающих быть человеком. Я уже несколько раз просил Капитул завершить мое задание, но мне по разным причинам отказывают, а в последнее время у меня возникло подозрение, что меня хотят по-настоящему похоронить.

– С чего вы это взяли? – спросил отец.

– Понимаете, мне полностью перекрыли связь с учителем, а с недавнего времени при дворе появился князь Голицын. Думаю, его репутация вам известна.

– Да, к сожалению, могу согласиться, что ваши опасения небезосновательны, – подумав, согласился полковник и поинтересовался деловым тоном: – Что мы можем для вас сделать?

– Похоронить, – просто ответил Джон, – и на некоторое время предоставить убежище.

– Я думаю, Великий Магистр не будет против…

Джона похоронили в этом же году, королева была безутешна. Свое видение на спиритическом сеансе она связала именно с этим печальным событием. Мы не стали дожидаться ее реакции и в ближайшее время покинули Великобританию в сопровождении молодого шотландского «слуги», нанятого нами в Лондоне. Наш путь лежал на юг, в солнечную Грецию – колыбель европейской цивилизации…

– Слушай, – Катерина отодвинула бумаги и уставилась на меня обиженными глазищами, – а почему мы с тобой еще ни разу в Греции не были?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Давай съездим?

– Давай, если разрешат.

– Разрешат они, как же, – мгновенно помрачнела она, – после Египта… Спасибо, что на цепь не посадили. А нам, между прочим, еще в Данию надо.

– Зачем?

– Тебя изучать будем…

Не дав ей договорить, я самым натуральным образом взвыл и швырнул в Катьку подушкой. Она увернулась и кинулась на меня. Мы, хохоча, покатились по дивану, а затем сами не заметили, как оказались в спальне…

Имение отца в Пирее дышало седой древностью. Дом, окруженный высоким забором, старые оливы, десяток слуг, поддерживающих здесь порядок и проживающих в отдельных постройках. В хозяйском доме подолгу никто не жил, но казалось, что люди покинули его только вчера. Как объяснил мне отец, это было одно из условий при найме прислуги.

Господин Промахос посетил свое имение первый раз за последние сорок лет, но никого это не удивило. Слуги знали, что хозяева живут в Европе, дом передается по наследству старшему из детей, а по обычаю, всех старших сыновей в роду называют Александрами, поэтому, увидев меня, они несказанно удивились. На памяти всех поколений прислуги я был первым человеком, которого им представили как дальнего родственника Александра Никифоровича…

Дальнейшие записи были скучноваты, драйва, что ли, не хватало. Судя по всему, Ермоленко с Батей почти десять лет просидели в тайной библиотеке, которая являлась одним из архивов, куда стекалась информация о нашей деятельности и всех открытиях, сделанных людьми. На их долю выпала трудная задача – провести сортировку материалов по России за последние тридцать лет. Естественно, они были там не одни, в библиотеке работал вполне приличный штат, причем не только вампиров.