С. Х. Фернандо Дж. – Хроники MF DOOM. Подлинная история главного анонима рэп-сцены (страница 3)
Старожил города, доктор Патрик Грэм, ставший инициатором сбора более 10 000 подписей под петицией за переименование улицы, открыл церемонию, сказав о DOOM следующее: «Его хип-хоп лирика полна метафор, которые вызывают восхищение у представителей разных поколений и рас»[14]. Действительно, талант сделал его широко известным, хотя ему все еще удавалось избегать типичного мейнстримного успеха. Но как фигура, воплощающая такие понятия, как свобода и искупление, Грэм сказал о DOOM: «Его жизнь и творчество символизируют стойкость, которая особенно необходима обществу в нынешних условиях»[15].
Для DOOM’а написание рифм и создание музыки основывались не на жажде денег, славы, не на моде или шумихе, а на самом творчестве, которому он посвятил себя полностью. Он прекрасно понимал, что, хотя и искусство является результатом индивидуального самовыражения, оно обладает трансцендентными способностями – исцелять, трансформировать, передавать идеи и даже сплачивать людей. Это был способ познания и взаимодействия с миром. Для DOOM’а, художника в прямом смысле этого слова, это был образ жизни, и он был обязан искусству всем своим существованием.
Эшлин Томпсон впервые встретила Дэниела Джошуа Думилея-старшего на еженедельной художественной выставке в Лонг-Бич в 1970 году. 18‑летняя уроженка города Марабелла на острове Тринидад, эмигрировала в США в предыдущем году, чтобы воссоединиться с семьей. Ее мать Генриетта была первой, кто приехал в США в середине 60‑х годов, и работала домашней прислугой. Теперь, на пути к осуществлению своей американской мечты, миссис Томпсон открыла агентство по уходу за престарелыми евреями на районе и вместе с мужем Джозефом отложила достаточно средств для покупки дома с четырьмя спальнями по адресу 114 E. Hudson St. Устроившись на работу и получив постоянное место жительства, Томпсоны, как типичные иммигранты, стали звать к себе жить одиннадцать своих детей. Эшлин, отличница в учебе, приехала вовремя, чтобы успеть закончить выпускной год в школе на Лонг-Бич, а затем поступить на курсы в близлежащий колледж Моллой. Она еще только осваивалась в новой обстановке, когда случайная встреча познакомила ее с будущим мужем, который продавал свои картины в центре города на Кеннеди Плаза.
Думилей – иммигрант из Зимбабве на юге Африки. Помимо того, что он был искусным художником и занимался живописью в свободное время, он был достаточно сведущ в математике и естественных науках для того, чтобы получить полную стипендию для учебы в университете в США в середине 60‑х годов. Первоначально он решил учиться в штате Нью-Йорк, но первая суровая зима заставила его перевестись в другое место. Изучая карту штата, он заметил название «Лонг-Бич», что привлекло его воспоминаниями о более солнечном климате, который он оставил позади. Он решил переехать, даже ни разу не побывав там до этого, и поступил в расположенный неподалеку Университет Хофстра в городе Хемпстеде. По крайней мере, из «Города у моря», как прозвали его новый дом, открывался великолепный вид на Атлантический океан и широкую деревянную набережную.
Окончив школу, он некоторое время преподавал математику и естественные науки в средней школе на Лонг-Бич, а затем помог основать Harriet Eisman Community School, альтернативную вечернюю школу для трудных детей, оставшихся за бортом государственной школьной системы. Живший во времена апартеида, Думилей был прирожденным активистом, который проявлял солидарность с обществом в борьбе за гражданские права в Америке. Его главной целью стало содействие расширению прав и возможностей чернокожего населения. Умный, талантливый и преданный своим идеалам, он произвел на Эшлин такое впечатление, что вскоре она, несмотря на строгое воспитание, стала тайком сбегать из дома, чтобы встретиться с ним. Вскоре после его тайного, но бурного ухаживания она обнаружила, что ждет первого ребенка, и они поженились.
Тем летом Эшлин отправилась в Лондон, чтобы навестить свою старшую сестру Марлин, которая училась там в колледже для медсестер. Марлин недавно вышла замуж и родила девочку по имени Мишель. Во время пребывания в семье сестры в районе Хаунслоу у Эшлин неожиданно начались схватки, и 13 июля 1971 года она родила здорового мальчика, Даниэля-младшего. Через пару месяцев они вернулись в США, причем у ребенка был британский паспорт, так как официально он родился в Великобритании. Они поселились в небольшом доме в районе Фрипорт на Лонг-Айленд, который арендовал отец Дэниеля. В течение следующих нескольких лет семья Думилея пополнилась Дингилизве, который родился в августе 1973 года, Димбазой, родившимся в октябре 1975 года, и, наконец, девочкой Тхетдживе, родившейся в мае 1977 года. Не желая оставаться домохозяйкой, Эшлин нашла время, чтобы поступить на программу по обучению медсестер в Совет по профессиональному образованию округа Нассау (VEEB). К моменту рождения дочери она закончила обучение и стала лицензированной практикующей медсестрой (LPN).
Тем временем Дэниел-старший продолжал преподавать и заниматься активистской деятельностью. Помимо того, что он участвовал в создании школы Эйсмана, в которой обучались в основном проблемные чернокожие ученики, он также помог основать общественный центр имени Мартина Лютера Кинга-младшего для местной молодежи. Он сыграл важную роль в принятии на работу в полицейский департамент Лонг-Бич первого чернокожего офицера. Учитывая глубокое влияние Луиса Фаррахана и «Нации ислама»[16] на некоторые слои чернокожих граждан в 70‑е годы, не было ничего удивительного в том, что он и его жена присоединились к этой организации и стали регулярно посещать мечеть в соседнем городе Рузвельт. Никогда не отличавшийся особой религиозностью, он нашел вдохновение в настойчивых призывах к расширению прав и возможностей чернокожих.
Хотя Эшлин воспитывалась христианкой, она приняла ислам и начала читать Коран. Как интеллектуально любопытная и заядлая читательница, она передала свою любовь к языку и письменному слову своим детям. Несмотря на медсестринское образование, она была достаточно прогрессивна и практиковала натуропатическую медицину и йогу, медитацию и вегетарианство задолго до того, как это стало мейнстримом. В то время как Дэниель-старший посвятил свое творчество живописи и резьбе по дереву, превратив подвал дома в свою студию, где он хранил стопки готовых холстов и художественные принадлежности, Эшлин с удовольствием разрабатывала и шила одежду для всей семьи.
Раннюю жизнь детей Думилей, выросших в семье среднего класса с двумя родителями, можно назвать вполне обычной. Несмотря на то что в семье в почете была дисциплина, детям позволялось быть самими собой, заниматься тем, что им было интересно, например, кататься на скейтборде и ездить на велосипедах BMX. Однако их отец строго контролировал получение детьми информации из СМИ, отдавая предпочтение образовательным программам каналов NPR и PBS. Но они все равно предавались еженедельному ритуалу просмотра утренних мультфильмов по субботам и прочих детских программ.
Дэниель-младший не проявлял особой страсти к учебе в школе. В одном из самых первых табелей успеваемости, когда ему было всего шесть лет, учительница описала его как «очень спокойного мальчика, который ладит со своими сверстниками»[17]. Далее она отметила:
Думилей может расшифровывать значение слов и понимать смысл прочитанного. У него хорошие задатки, но очень плохие способности к работе, он невнимательно слушает и не следует указаниям учителей[18].
Очевидно, DOOM, как его называла мама (и это имя закрепилось за ним, далее это имя будет использоваться в предпочтительной форме с заглавной буквы), уже был увлечен другим ритмом жизни. Несмотря на то что он получал в основном тройки, ему все же удалось получить пятерку за отношение к учебе, но за старание стояла двойка. Зато учитель хвалил его способности к рисованию.
По воле случая DOOM принадлежал к первому поколению людей, выросших на рэпе. Хотя он был слишком мал, чтобы посещать те легендарные первые рэп-вечеринки в Бронксе, ему исполнилось восемь лет летом 1979 года, когда новинка на музыкальной сцене – декламация рифмованных слов под бит – наконец достигла национальной известности благодаря треку Rapper’s Delight, который стал настоящей сенсацией от группы Sugarhill Gang. Помимо того, что эта песня познакомила общество с рэпом, она еще и послужила толчком к появлению шифровок в школьных дворах, когда дети, воспитанные на «Сказках Матушки Гусыни», пытались подражать ее увлекательному потоку слов. Всякие причуды всегда были валютой среди молодежи, но DOOM относился к рэпу серьезнее, чем большинство из них. «С третьего класса у меня была тетрадка, в которой я составлял слова в рифмы просто ради удовольствия», – вспоминает он. «Мне нравятся различные этимологии, сленг, появившийся в разные эпохи, разные языки, разные диалекты. Мне нравилось говорить с кем‑то, перебрасываться словами, и они не могли предугадать, что ты скажешь дальше. Но как только ты что‑то произносишь, они всегда говорят: «Ох, офигеть!»[19]
Но еще до того, как рэп стал главной темой разговоров в городе, все внимание общества было приковано к диджеингу. Когда DOOM’у было около 8 или 9 лет, он и его братья и сестры проводили несколько дней в неделю в доме няни Долорес. Она жила с двумя взрослыми сыновьями, Чарли и Дагом, 17 и 20 лет соответственно, которые носили афрокосички и были сильно увлечены музыкой. В подвале своего дома во Фрипорте они установили пару вертушек и микшер, чтобы заниматься диджеингом, крутя популярные в то время джемы из таких песен, как Bounce, Rock, Skate, Roll Вона Мейсона и Crew, Good Times Чика и Genius of Love от Tom Tom Club.