Рюдигер Юнгблут – Автомобильная династия. История семьи, создавшей империю BMW (страница 54)
Обновленная Altana AG прекрасно развивалась в последующие годы. К 2014 году оборот химического концерна вырос примерно на 500 млн евро и находился где-то на уровне двух миллиардов. Чистая прибыль составила 179 млн евро.
Предприятие больше не котировалось на бирже. «Но мы продолжаем работать так же, как и раньше, – говорит Сюзанна Клаттен. – Дисциплина, которую требует рынок капитала, важна для всех нас. Мы продолжаем составлять отчет о цифрах и о стратегии развития, у нас высокие стандарты корпоративного управления, очень компетентный наблюдательный совет, а кроме того, мы советуемся с аналитиками. Подобная прозрачность держит в тонусе».
Если бы акции Altana все еще котировались на бирже, их стоимость была бы примерно в 15 раз выше, чем показатель годовой прибыли. Общая стоимость предприятия составляла бы как минимум 2,7 млрд евро. В 2008 году, когда Сюзанна Клаттен скупала акции, стоимость компании оценивалась в 1,8 млрд евро. Это означает, что предпринимательница смогла заработать на вложенном в химическое предприятие капитале примерно 900 млн евро, что поистине – особенный успех.
Многие сотрудники Altana, а также некоторые внешние наблюдатели упрекали предпринимательницу за продажу фармацевтического бизнеса в 2006 году. В их глазах это выглядело так, будто фрау Клаттен хотела наковать для себя как можно больше, пока железо еще горячо, предоставив другим расхлебывать связанные с ее решением негативные последствия. Тем более интересно будет посмотреть на то, как развилось фармацевтическое отделение группы Altana после продажи. Став частью концерна Nycomed, Altana потеряла 1000 рабочих мест из 8800, 790 из них – на заводе в Констанце, родном городе предприятия. Сюзанна Клаттен и ее советники решились на продажу, так как пришли к выводу, что Altana слишком мала и в долгосрочной перспективе не сумеет прочно закрепиться на сложном фармацевтическом рынке. Этот вывод подтвердился на деле: спустя четыре года Nycomed, купивший Altana, тоже не выдержал конкуренции.
В 2011 году Takeda, крупнейший японский концерн, приобрел Nycomed, штаб-квартира которого вскоре после покупки Altana переехала из Дании в Швейцарию. Японская фармацевтическая компания заплатила за него почти 10 млрд евро. Помимо группы компаний в собственность японцев перешли также исследовательские лаборатории и производственные площадки в Германии, которые ранее принадлежали компании Altana. Бывшие сотрудники Altana Pharma теперь стали частью международного концерна, являющегося одним из самых влиятельных в своей отрасли.
Сегодня бывшие заводы Altana позиционируются в Takeda как очень хорошие. Вместе с тем коллектив бывшей Altana редел год от года. Исследовательский отдел был закрыт в 2012 году, а отдел продаж был перемещен. При этом исчезло около 700 рабочих мест. Финансовый отдел компании, располагавшийся в Констанце, перенесли в Польшу, что стало тяжелым ударом для сотрудников.
Однако другие части Altana получили выгоду от смены собственников. Недавно японцы решили возродить бывший завод компании в Зингене, поскольку возрос спрос на производившиеся там препараты для лечения желудочно-кишечного тракта в форме сублимированных порошков. На бывшей площадке Altana в Ораниенбурге под Берлином дела идут в гору: в Takeda заявили, что планируют вкладывать туда большие деньги. В 2017 году в Ораниенбурге заработала еще одна линия по производству таблеток и капсул стоимостью около 100 млн евро. К 610 существующим рабочим местам в ходе расширения производства прибавилось еще 160.
Фундамент для бурного развития, бесспорно, был заложен еще во времена, когда предприятием владела Сюзанна Клаттен. В середине 1990-х годов она, будучи крупнейшим акционером, одобрила строительство фабрики в Ораниенбурге. Под ее руководством с 2005 года компания Altana стала расширять это производство, что обошлось им в 50 млн евро.
Глава 14
Все началось с кризиса
Молодые Квандты в BMW
Весной 1997 года младшие дети Герберта Квандта стали полноправными представителями наследства отца в концерне BMW. На собрании акционеров 35-летняя Сюзанна Клаттен и 31-летний Штефан Квандт были избраны в наблюдательный совет компании. Чтобы освободить место для следующего поколения, свои должности в контрольном органе покинули Йоханна Квандт и ее доверенное лицо Ганс фон дер Гольц.
Так началась новая глава истории отношений между Квандтами и BMW. И она должна была стать особенно драматичной. Ведь наследники заняли должности именно тогда, когда над предприятием, так долго нежившимся в лучах ослепительного успеха, внезапно стали сгущаться тучи. Вскоре мюнхенский концерн попал в самый жестокий кризис со времен 1959 года, когда компания буквально стояла на пороге банкротства.
В январе 1994 года BMW под управлением Берндта Пишетсридера купила британского автопроизводителя Rover за 2 млрд марок. Одним махом автомобильный концерн увеличился в размерах почти вдвое. Несмотря на то что успешными были только марки Mini и Land Rover, Пишетсридер решил приобрести весь модельный ряд компании Rover Cars. Его стратегия была нацелена на массовый рынок, где BMW тогда представлена не была. Советники концерна из компании McKinsey прогнозировали, что в будущем независимыми останутся лишь несколько больших автопроизводителей. Независимость соответствовала духу семьи Квандт, потому они проголосовали за покупку Rover и укрупнение своей компании.
С самого начала было очевидно, что данный шаг весьма спорный. К числу скептиков принадлежал коллега Пишетсридера в правлении и влиятельный руководитель отдела разработки Вольфганг Райтцле. По его представлениям, автопроизводителю стоило расти, приобретая новые марки премиум-сегмента. Райтцле думал о Porsche, Rolls-Royce, Land Rover и Mini. О покупке производителя спортивных автомобилей Porsche, который в то время находился в плачевном состоянии, BMW в начале 1990-х годов даже вела переговоры с семействами Порше и Пиех. Однако затребованная ими цена в миллиард марок показалась тогдашнему председателю правления Эберхарду фон Кюнхайму слишком уж высокой.
Очень скоро стало очевидно, что покупка компании Rover – дорогая ошибка. Британская компания с ее устаревшими фабриками была бездонной бочкой, в которую приходилось бесконечно вливать деньги. Особенно огромных сумм требовал завод в Лонгбридже. Предприятие находилось в упадке и, как позже выяснилось, в год покупки компании на него было принято еще 4000 сотрудников, хотя заводы Rover и без того были перенасыщены персоналом. Продуктивность Rover была на 30 % ниже, чем в BMW. Более детальный анализ отчетности вскрыл страшные тайны: производство серии Mini было убыточным с самого 1959 года, когда они только вышли на рынок.
В 1995 году Пишетсридер доверил Райтцле управление группой Rover, однако даже последнему не удалось исправить ситуацию. Положение компании становилось все хуже. Поползли слухи, что BMW будет сотрудничать с другими автопроизводителями. Летом 1998 года руководитель Volkswagen Фердинанд Пиех сделал официальное предложение о сотрудничестве двух концернов. Он поделился информацией о том, что часть акционеров BMW хочет продать акции. Однако Volkswagen, заявил Пиех, интересует лишь меньшинство акций в Мюнхене.
Высказывания Пиеха сломали сопротивление Квандтов. Впервые за долгое время семья отошла от своего стиля и сделала официальное заявление, прояснив ситуацию: «Все предположения относительно изменения владения членами семьи Квандт долей в компании BMW, которая находится в собственности семьи уже почти 40 лет, – ложь».
Блефовал ли Пиех? Возможно, руководитель Volkswagen, как и другие главы автомобильных предприятий, пришел к выводу, что Квандты продают акции, поскольку увидел, что в период с 1995 по 1998 год семья уменьшила свою долю с почти 49 до почти 47 процентов. На самом деле Квандты в то время реорганизовывали свои пакеты акций. Самая большая часть была вложена в три коммандитных товарищества, которые носили имена их собственников. В компании Йоханны Квандт находилось 15,4 % акций, в компании Сюзанны Клаттен – 11,5 %, а в компании Штефана Квандта – 15,1 %. Все трое членов семьи, таким образом, имели в прямой собственности лишь небольшие доли BMW.
«За этим, очевидно, стоит попытка развеять подозрения Федерального антимонопольного ведомства, поскольку Квандты – это закрытая группа людей, обладающих, однако, общим влиянием», – анализировала произошедшее газета
В 1998 году, когда два немецких концерна соревновались за покупку премиум-марки Rolls-Royce, принадлежавшей британскому оборонному концерну Vickers, руководство BMW буквально выставило Фердинанда Пиеха на посмешище. Сначала все выглядело так, будто Пиех одержал верх. За 1,5 млрд марок Volkswagen приобрел богатую традициями автомобильную компанию, получив в собственность автомобильную фабрику Rolls-Royce вместе с работниками, а также права на дизайн отдельных элементов, например фигурки на решетке радиатора.