Рюдигер Юнгблут – Автомобильная династия. История семьи, создавшей империю BMW (страница 40)
На самом деле тайным покупателем малых и больших пакетов акций BMW, а также облигаций конверсионного займа являлся Герберт Квандт. Промышленник при этом не посчитал нужным поставить в известность брата, хотя финансировал свою деятельность из семейного состояния. Гаральд, Павель и Фивег останавливали его еще при формировании пакета акций Daimler. Покупка доли в BMW была еще более рискованным вложением, и Герберт не мог рассчитывать, что остальные члены «четверки» согласятся на это.
Спустя 20 лет Герберт Квандт рассказал личному биографу Вильгельму Тройе, почему не доверился брату. Тройе описал движущие им мотивы следующим образом: «Его темперамент, его сильная уверенность в себе не позволяли ему, несмотря на все родственные чувства, снова подчиняться кому-то после смерти его отца. Возможно, он также не хотел нарушать порядок, в создании которого принимал активное участие».
Однако «четверка» вскоре вывела Герберта Квандта на чистую воду. Они упрекнули коллегу, что тот единолично и вопреки всем договоренностям распорядился общим имуществом. Павель, Фивег и Гаральд опасались, что из-за BMW группа компаний Квандта в конце концов распадется. Они потребовали от Герберта прекратить скупку акций автомобильного концерна.
От отца Герберт хорошо знал, как нужно реагировать в таких случаях. «Следует соглашаться, но не отчетливо говорить «да», а бормотать себе под нос. Потом стоит взять небольшую паузу, но после вновь продолжить игру», – вспоминал он. Правда, на этот раз трюк не удался. «Павель и Фивег всеми силами хотели меня остановить, и тогда брат принял решение. Во всех сделках мы участвовали 50/50. Он сказал четкое «нет». Герберту Квандту ничего не оставалось, кроме как принять это. Он спросил брата, имеет ли тот что-либо против, если в будущем он, Герберт, будет покупать акции BMW за свой счет. Гаральд не возражал. Таким образом, Герберт Квандт получил возможность действовать в одиночку.
Летом 1959 года ему, наконец, удалось приобрести большой пакет акций BMW, который Герман Крагес собирал в течение многих лет. Сюда входили и облигации конверсионного займа, которые позже можно было обменять на акции. Сделка случилась благодаря посредничеству председателя правления Commerzbank Пауля Лихтенберга. Вместе с Крагесом Лихтенберг находился в походе по Санкт-Морицу в Швейцарии. Как-то он позвонил Квандту из телефонной будки и предложил акции. Разумеется, Герберт тут же согласился.
Глава 11
Спасение BMW
Герберт Квандт начинает новую жизнь
То, что произошло 9 декабря 1959 года в мюнхенском конгресс-холле, без сомнения, можно назвать самым знаменательным собранием акционеров в истории немецкого бизнеса. Драматические события, в итоге вылившиеся в нечто, похожее на путч, можно понять, только если знать, с какой любовью консервативное баварское общество относилось к BMW. Акции компании по производству мотоциклов и автомобилей принадлежали семьям старожилов по всей Баварии. К ценным бумагам там относились как к столовому серебру, которое передается по наследству из поколения в поколение и никогда не продается.
При этом акции BMW уже давно не имели особой ценности. Предприятие находилось в удручающем состоянии. На момент собрания акционеров в конце 1959 года банкротство было лишь вопросом нескольких дней.
Кризис в BMW стал результатом нескольких факторов, но основной причиной являлась провальная модельная политика. Предприятие производило лишь «автомобили для наемных работников и генеральных директоров», как, пусть и несколько утрированно, описал его ассортимент журнал
Из-за плохих показателей продаж в 1958 году убытки компании составили 12 миллионов марок, а в 1959 году – почти 15 миллионов. Если бы не прибыль от продажи мотоциклов, предприятию пришлось бы еще хуже. Впрочем, по этому направлению руководство BMW тоже упускало огромные возможности для продаж, опять же в течение долгого времени игнорируя желания покупателей. Вместо того чтобы зарабатывать на буме мотороллеров в 1950-е, BMW продолжала производить тяжелые мотоциклы военного времени.
Уже два года предприятие возглавлял Генрих Рихтер-Бром, юрист по профессии, не страдавший от недостатка уверенности в себе. Однако ему не хватало способностей и специальных знаний, чтобы претворять свои идеи в жизнь. На собрании акционеров в декабре 1959 года акционеры единогласно возложили на генерального директора вину за неудачи компании. Когда Рихтер-Бром заметил, что компания потеряла все резервы и половину основного капитала, из толпы закричали: «Пф, жулик! Прокурора сюда!»
Хотя Рихтер-Бром и был генеральным директором, последнее слово в BMW принадлежало Deutsche Bank. Член правления банка Ганс Файт возглавлял наблюдательный совет BMW. В конце 1950-х интересы банка в области автомобилестроения прежде всего определялись тем, что он был крупным акционером компании Daimler-Benz. Сам Файт также заседал в наблюдательном совете конкурентов BMW в Штутгарте. Но возникавший в этой связи конфликт интересов ингорировался.
Под покровительством Файта во Франкфурте был разработан план действий, чтобы лишить сине-белое предприятие самостоятельности и присоединить его к более сильному и богатому концерну Daimler-Benz. К участникам этого процесса принадлежал и Герберт Квандт. Между тем в нем боролись два желания. Как крупный акционер Daimler, промышленник поддерживал слияние компании с BMW, но как держатель акций BMW, он не хотел расставаться со своими акциями, к тому же, как и многие верные миноритарные акционеры, Квандт ощущал привязанность к продукции компании. Он любил быстрые машины, в особенности марки BMW.
На собрание акционеров в Мюнхен Герберт Квандт отправился вместе с Хорстом Павелем. Промышленники заняли место в одном из задних рядов. Подслеповатый Квандт внимательно следил за докладами, вопросами и репликами. Он был уверен, что акционеры согласятся на присоединение баварского предприятия к Daimler-Benz. Наконец, правление, наблюдательный совет, а также представители крупных банков выступили за слияние.
Все шло по плану. Файт рисовал миноритарным акционерам прошлое и будущее их любимого предприятия мрачными красками: «Предприятие стало нерентабельным после валютной реформы. Его неплатежеспособность приобретает угрожающие масштабы. Существующая программа развития компании не предполагает повышения рентабельности в догосрочной перспективе… Напротив, компания и дальше будет приносить убытки». Файт предложил акционерам пакет реформ для санации BMW, предусматривавший выпуск новых акций общей стоимостью 70 миллионов марок с правом продажи только концерну Daimler-Benz AG. Таким образом, концерн из Штутгарта должен был получить абсолютное большинство акций своего баварского конкурента.
Фридрих Флик, которому в то время принадлежало 40 % Daimler-Benz, так что его влияние в Штутгарте было даже большим, чем у Deutsche Bank, также видел в сделке определенную выгоду. Миллиардер понимал, что кризис BMW – это его шанс за относительно небольшие деньги получить заводы в Мюнхене с высококвалифицированными рабочими. Daimler-Benz могли бы пригодиться такие производственные мощности. Его концерн был очень успешен, автомобильное производство шло в гору, а клиенты постоянно жаловались на слишком долгие сроки поставки. И тут Флику представилась возможность пополнить свой штат 6000 сотрудников BMW. Как удачно!
Между тем план Файта не сыскал одобрения в зале. Напротив, присутствовавшие на собрании миноритарные акционеры пришли в негодование, узнав, что некогда славная история Bayerische Motoren Werke теперь закончится поглощением. Зал буквально кипел. Корреспондент газеты
Озлобленный представитель акционеров Эрих Нольд ударил по столу пачкой документов и копией свода законов. Тридцатиоднолетний Нольд, сын продавца угля из Дармштадта, был самым убедительным и упорным соперником правления и наблюдательного совета. Он прочел множество статей о грядущем поражении, а также активно цитировал возмущенные письма отсутствовавших на собрании акционеров, чьи голоса представлял. Хотя его довольно скучный доклад и вызвал в зале некий ропот, по большому счету аудитория с ним соглашалась. Когда Нольд язвительно говорил о «фликовском заводе», критиковал ревизоров («Рука руку моет») или указывал на нарушения Файта, который заседал в наблюдательных советах конкурирующих предприятий («Такие, как он, доят двух коров»), миноритарные акционеры воодушевленно аплодировали.