Рюдигер Юнгблут – Автомобильная династия. История семьи, создавшей империю BMW (страница 35)

В январе 1948 года Гюнтера Квандта выпустили на свободу. После того как стало понятно, что за дело по его денацификации отвечает комиссия в Штарнберге, промышленник поручил адвокатам прекратить первый процесс, который начался еще во время его заключения. В письме к своему защитнику Квандт отметил, что в этом деле чувствуется политическая подоплека. «Я считаю, что при сегодняшних обстоятельствах иск от 25.09.1946 не будет мне предъявлен», – самоуверенно заключал он. Адвокату удалось достичь соглашения о внесении в иск поправок. Гюнтера Квандта теперь относили не к «главным преступникам», а ко второй группе – «преступники».

Со стороны Квандта в Государственную прокуратуру и комиссию по денацификации поступило множество клятвенных заверений в невиновности промышленника. Немецко-еврейский ученый Георг Сакс, иммигрировавший в США, подтвердил, что Квандт позаботился о «щедром финансовом обеспечении… которое значительно облегчило переезд моей семьи и нашу жизнь».

Промышленник Пауль Вилльманнс, чьей женой была еврейка, также составил для Квандта оправдательное письмо: «Для меня честь иметь возможность подтвердить, что в 1943 и 1944 годах Вы, только узнав о моем аресте и политическом преследовании членами партии и чиновниками, сделали все, чтобы помочь мне в моей беде и защитить от происходившей несправедливости». Речь шла о том, что Гюнтер Квандт дал своему знакомому большую сумму денег, благодаря чему тот смог сохранить миноритарное участие в собственном предприятии. «Вы сделали это, пока я находился в заключении, а моя жена, признанная «неарийкой», была отправлена в КЛ, где она погибла. Вы сделали это, несмотря на то что я в течение 13 месяцев пребывал в КЛ и был преследуем по политическим мотивам».

Далее адвокаты Квандта представили свидетельства руководителей DWM с целью доказать, что компания начала производить продукцию военного назначения довольно поздно и под давлением, а также что Квандт, занимая должность председателя правления компании, не занимался вопросом производства оружия и боеприпасов. Ближайшие коллеги Квандта заверяли комиссию, что при личном общении предприниматель никогда не вел себя – и не высказывался – как нацист.

Для снятия обвинений с руководителя концерна использовалась любая информация. В ход шли даже откровенно анекдотичные свидетельства. Водитель Квандта Ойген Кюрнер сообщил, что у его шефа даже не было партийного значка. По особым поводам предприниматель одалживал его у своего сотрудника. «Он говорил мне: «Кюрнер, мне снова нужно украшение».

Юлиусс Херф, первый прокурор в особом министерстве Баварии, заведовал крупными делами процесса денацификации. Юрист, прославившийся колкими шутками и холодной логикой, имел репутацию беспощадного человека. К делу Квандта Херф приступил с охотой. 8 февраля 1948 года государственный прокурор представил иск. В нем говорилось следующее: «Подсудимый, который еще до прихода к власти нацистов являлся одним из самых известных и успешных промышленников, 01.02.1933 года вступил в партию и оставался в ее составе до самого конца». То, что членство Квандта в НСНРП могло быть следствием давления со стороны Геббельса, было, с точки зрения прокурора, допустимым, однако отрицательное отношение Квандта к нацистскому режиму, как и политическое преследование промышленника на основе этого, установить нельзя. «Несмотря на то что речь здесь шла о семейном конфликте с опасным, облеченным властью человеком, необходимо указать, что фактически подсудимый никак не пострадал от якобы враждебного отношения к нему партии. Укреплению и расширению его экономических и промышленных интересов никак не препятствовали ни власти, ни партийные структуры, напротив, деловые интересы подсудимого в последующем получали полную поддержку соответствующих государственных органов».

Иск содержал список позиций, которые Гюнтер Квандт занимал в немецких предприятиях во времена нацистов. Всего их было 29. Промышленник числился совладельцем суконной фабрики братьев Дрегер в Прицвальке, управляющим Draeger-Werke GmbH в Бабельсберге (Потсдам), председателем правления и руководителем производства Accumulatoren-Fabrik AG (Берлин), председателем правления Deutsche Waffen– und Munitionsfabriken (Берлин), а также членом правления Durener Metallwerke AG. Кроме того, он являлся главой наблюдательных советов не менее чем десяти различных предприятий, в их числе концерн Герлинга. Гюнтер Квандт был заместителем председателя наблюдательного совета еще пяти предприятий, среди которых значилась компания Wintershall AG, а также членом наблюдательных советов главных кредиторов немецкого бизнеса – Deutsche Bank AG, Daimler-Benz AG, Allgemeine Elektrizitats-Gesellschaft (AEG) и ряда других, более мелких предприятий.

В центре дела против промышленника находилась ситуация с Лавалем. Без сомнения, его показания имели сильное влияние на процесс денацификации против Гюнтера Квандта. Фактически промышленник из Люксембурга был единственным свидетелем со стороны обвинения. Леон Лаваль считал себя жертвой преступлений Гюнтера Квандта. Он обвинял председателя правления AFA в том, что тот, имея хорошие связи в политических кругах Третьего рейха, натравил на него гестапо. Лаваль подчеркнул, что таким образом Квандт хотел заполучить акции бельгийско-люксембургского аккумуляторного предприятия SA Accumulateurs Tudor, которые принадлежали Лавалю.

В обосновании иска показания Лаваля были отражены следующим образом: «Хребтом экономического могущества подсудимого являлось его положение в Accumulatorenfabrik AG в Берлине. После успешного военного похода нацистов на Запад данное предприятие, в течение долгого времени находившееся под руководством подсудимого, попыталось получить большинство акций в бельгийско-люксембургском аккумуляторном предприятии SA Accumulateurs Tudor, которое ранее было технически зависимым от вышеуказанной компании… Большая часть необходимых акций находилась в руках инженера Лаваля из Люксембурга. После того как Лаваль был задержан тайной государственной полицией (гестапо), а его сын был помещен в концентрационный лагерь, Accumulatorenfabrik AG через поверенного принудила Лаваля, находившегося в заключении, продать акции. Если сам факт задержания Лаваля и не доказывает того, что Accumulatorenfabrik AG таким образом пыталась повлиять на инженера, то из обстоятельств переговоров и имеющихся документов вполне можно сделать вывод, что подсудимый знал о положении, в котором находился Лаваль, и использовал его в своих целях».

Государственный прокурор относил Гюнтера Квандта к группе «преступников» и требовал приговорить его к помещению в трудовой лагерь сроком на полтора года (который промышленник уже отбыл к моменту процесса). Лаваль, выступавший в качестве соистца, требовал отнести промышленника к главным преступникам.

С мая по июль 1948 года комиссия по денацификации, расследовавшая дело Квандта, собиралась восемь раз. Помимо Лаваля и некоторых его сотрудников на заседаниях присутствовали Элло Квандт, а также оба сына промышленника. Гаральд, вернувшийся к тому моменту в Германию, выступил с заявлением о том, что его отчим «достаточно плохо» отзывался о его отце. «Он всегда говорил о нем как о реакционере. Он считал, что такие люди должны умереть, поскольку никогда не смогут стать наци. Он применял слово «наци» исключительно в выгодном для него смысле».

Герберт Квандт добавил, что еще во время брака его отца с будущей Магдой Геббельс между ними существовали «расхождения по вопросам антисемитизма». «Мой отец, само собой, поддерживал отношения с евреями и принимал их у себя дома. Мачеха была противницей этого, поскольку под влиянием своего отца негативно относилась к представителям данной национальности».

Показания членов семьи и клятвенные заверения сотрудников и партнеров Гюнтера Квандта произвели сильное впечатление на членов комиссии по денацификации. В июле 1948 года они вынесли решение: «Подсудимый должен быть отнесен к группе последователей». Никаких санкций наложено не было.

Комиссия, очевидно, нисколько не сомневалась в правдивости показаний, поскольку ее члены пришли к следующему выводу: «Подсудимый не принимал Гитлера и его программу, в разговорах с бывшей женой он представлял Гитлера демагогом и несколько раз дал понять, что никогда не пойдет за идеями Гитлера и не будет участвовать в осуществлении его планов».

Комиссия по денацификации также признала действительными показания о том, что Геббельс принудил Квандта вступить в партию. В решении было указано следующее: «Геббельс потребовал от подсудимого вступить в партию, иначе он (Геббельс) лишит подсудимого возможности воспитывать его сына Гаральда… Таким образом, решение о присоединении к партии было принято подсудимым принудительно, а не добровольно, и шло вразрез с волей подсудимого». Подтверждение этому выводу комиссия увидела и в том, что Квандт «не поддерживал материально ни саму партию, ни ее подразделения».

Комиссия категорически отрицала, что предприниматель являлся выгодоприобретателем нацистского режима. «Доходы подсудимого основаны исключительно на том, что он получал от должности, в которой уже находился на момент 1933 года». Суд отказывался рассматривать бесчисленные попытки AFA присвоить себе предприятия в захваченных вермахтом странах «как неуемное стремление к власти и недопустимую политику экспансии». Судьи постановили, что компания всегда вела себя корректно. «Общение с немецкими органами власти было обусловлено ситуацией в государстве, и этого было не избежать».