Рутра Пасхов – Бог ли каждый Творец? (страница 12)
– Иешуа, брат мой, ты рано пошел туда, там должен быть я, – завопил он.
В Рутре словно замкнули пущенные в направлении друг друга два электрических потока, сперва все застопорилось, потом стало нарастать напряжение и… искра, взрыв: это был тот самый Иисус, из того мира. Только здесь…. Рутра запутался. Он не мог понять, какую роль выполнял он в этом мире. Звали его так же, вели на казнь… Но тогда кто же этот Иисус, с которым он пришел сюда?
– Все назад! – грозно скомандовал декан и пнул сына Марии.
Тот все тянулся к арестанту, вопил:
– Брат, прости, мой путь прошел ты.
– Назад! – снова крикнул стражник, после дал команду своим легионерам. – Поднять машиахов, продолжить путь.
Рутра теперь был ошарашен другой откровенностью, другой сценой, другой реальностью: они все были судимы по одинаковому обвинению. Они все были спасителями – машиахами. Словно темень сошла и первые лучи осветили пространство, – а как же иначе, ведь это в интерпретации христианской доктрины спаситель ассоциируется с понятиями спасения души. А в то время у иудеев Машиах олицетворялся с правителем, который изгонит захватчиков. Соответственно, как остались религиозные ценности, мораль, духовность, так и осталось понимание Машиаха и сейчас, хотя Израиль существует как независимое государство, но храмовая гора, по закону иудеев, находится в чужом владении. И в этой атмосфере культурных ценностей в те времена сложилась тотальная мораль шахидизма; все мятежники, зная, что все равно будут судимы и, вероятно, казнены (римляне жестоко подавляли такие деяния, хотя были равнодушны даже к тяжким гражданским преступлениям), нарекали себя машиахами. Логика была проста: ведь все равно смерть, а так – память народа и почтение. Этот титул настолько был желанным и почитаемым, насколько была сильна власть религии. А она усиливалась и поддерживалась в народе на уровне трепетного фанатизма для сохранения этого же народа. Сам диктат веры и идолизация Яхве были необходимым атрибутом сохранения народа как национальной идентичности, иначе он давно бы растворился еще в Египте. Понял это, именно объединение фанатичной верой в одного Бога, еще Авраам. Ведь чем больше богов, тем больше вариантов сепаратизма, – каждая группа, какая-либо общность граждан, могла объявить себя «отдельной республикой» и при этом иметь все атрибуты, главным из которых был бог, – все остальное ведь можно было сделать, например, те же самые атрибуты власти – гимн, герб, флаг… деньги. А если манию машиахизма перевести в современные процессы, то он будет более идентичен культу шахида в исламе. Слово «шахид» происходит от арабского «шахада», а «шахада» означает «свидетельство». Не просто какое-либо свидетельство, хотя и в этом контексте может приниматься, а свидетельство о вере в Единого Бога Аллаха и посланническую миссию пророка Мухаммеда. А если Аллах и Мухаммед перевести на христианский лад, получится – Бог и Христос. Ведь Иисус, Иса на их манер, ими почитается как величайший пророк. А еще «шахада» может также означать мученическую смерть за веру. Вот так, все сходится, единство и борьба противоположностей.
Глава 3. NGC 1161
Говорят, человек ко всему привыкает. Возможно, да. И все же, смотря какой смысл вкладывать в выражение «ко всему». Рутра почти смирился с жизнью в этом мире, возможно, потому что в душе верил в невозможность невозврата в свой мир. Если только не случилось невероятное. Забыть-то его не могли. И сбой в системе, если и был, то его должны были когда-нибудь устранить. Хотя это тоже не лучший вариант был, но все же… клоны… свои клоны, клоны своего тела. Рутра отогнал эти нехорошие мысли. Он постарался думать о позитивном. И вот, когда конституция его психики привыкла к жизни тела обычного человека, неожиданно он был ошарашен. Усилилось возбуждение из-за произошедшего момента. Момента для той же самой нервной системы. Она была в состоянии пика эмоционального возбуждения. Хотя ничего особенного, в привычном уже для него состоянии, не произошло бы. Ничего особенного для психики.
Рутра сделал глубокий вдох, выдох; нервная система после перенапряжения приходила в состояние покоя и, возможно, даже эйфории, несмотря на все ужасы происходящего вокруг, в мозге появился голос… Да-да, возможно, тот самый голос, который кем-то описан, передан из уст в уста по преданиям, – голос с небес. Если это вообще имело место, давайте останемся реалистами, возможно, это некая степень фантазии, воображения, самовнушения и галлюцинации. Так вот, Рутра, в отличие от тех людей, знал точно, кто говорит и откуда. Это был голос Рангита из мира в Солнечной системе, галактики Млечный Путь. Хотя и тут был такой же идентичный мир.
– Я вас приветствую. И я знаю, что вы думаете. То есть предугадал то, что вы еще не подумали.
– Думаю, подумал… Что с тобой, Рангит? И что происходит? Где я?
– Все нормально. Я о возможном требовании вами отчета – почему молчал, что случилось?
– Я уже сказал. И что вдруг ты стал так осторожен? Чувствуешь вину?
– Да нет. Вины моей нет. А говорю о предположении, я-то был на связи постоянно. Вернее, мы вас не теряли. Это я с экспертами из лаборатории перестроил манеру диалога. Сейчас поправлю. Хотя нет, мне пока так удобно мыслить. Буду на вы.
– Как это – был на связи?
– Так, я вас слышал, вы нет, сбой в этом был. Мы решаем. Возможно, из-за ошибки в мирах. Вы сейчас в одном не очень-то далеком мире. На самом деле, хотя он и отличается, не очень далек, совсем рядом по космическим мерка. Где-то в левом крыле нашего войда. Вернее, он и для них свой. Если точнее – в поперечнике местного войда, между скоплениями Девы и Рыб в цепочке галактик, а если еще точнее – в яркой NGC 1161.
– Давай выводи меня отсюда.
– Хотя признайтесь, что-то сделало так, чтобы вы оказались в этом мире. В мире, где обнаружили сбой системы.
– Что-то? Ты стал верить в Бога?
– А как же, с вами не поверишь. «С вами» в данном случае я употребляю как обозначение всех в эксперименте.
– Я не пойму, гложет меня подозрение, в мое отсутствие на стены иконы стали вешать?
– К вашему сведению – иконы не принято вешать, их ставят.
– Ой-ой, что произошло, Рангит!?
– Рука судьбы или проведения. Вот такая ситуация, я имею в виду случайность из миллиарда возможных версий и привела наш вид к тому, что мы здесь. Надеюсь, вы поняли.
– Нет, тебя трудно понять, но… если ты имеешь в виду случайные мутации и эволюцию, то весь процесс жизни – случайная мутация. Проще сказать, те, кто более идентичны к миру, в котором находятся, – те и доминирует в этом мире. Возможно, в этой части вселенной действуют какие-то космические силы чуть интенсивнее, например, тут недалеко есть пульсар. Его излучение больше влияет на их солнце, а на наш мир – почти никак. Вот он и повлиял на этот мир, а заодно и на мое перенаправление к нему.
– Странно, если он не влияет на наш мир, то как тогда вы оказались тут? Это нужно еще проверить. Возможно, есть влияние, которое мы не определили еще. На эти квантово-запутанные частицы каким-то образом повлиял именно этот пульсар.
– Ладно, это потом. Что по программе? Возвращай меня домой.
– Извините, не могу. Вы отправляетесь в тот мир, где происходит сцена распятия. Тем более вы теперь знаете о множестве разных проповедников.
– Так и там они были, только все разные.
– Ничего разного не было. Неважно, как они выглядят, – важно, что они говорят.
– Логично.
***
Так же, как мы, привычно переключая каналы телевизора, оказываемся наблюдателями новой сцены, – так же быстро Рутра стал участником события в «новом» мире. Он беседовал с пожилым мужчиной, который заметно отличался ото всех… своим поведением. Вместо лицезрения сцены казни он смотрел на небо. Уже смеркалось, появились первые звезды. Рутра тоже всмотрелся в небо, пытаясь понять интерес собеседника. Заметив это, мужчина отвлекся от своего наблюдения и продолжил разговор:
– Рабби, не суди строго, – произнес он скрипучим голосом, который необычен был для сопрано, присущего представителям Хасмонейского рода.
«Если это так, он может быть интересным собеседником», – заключил Рутра…
А я, Рангит, снова должен дать вам маленькую справку, раз он с ним решил побеседовать. Это не входило в программу, но все же маленькая справка необходима. Хотя… наверное, все же я создам отдельный протокол расследования.
Глава 4. Краткая история некраткой
Хасмонеи: коллективное имя лидеров восстания, начавшегося в 167 году до нашей эры против Селевкидской Сирии. К Хасмонеям принадлежал род Маккавеев. Они (Маккавеи) правили Иудеей в 140–37 годы до нашей эры. Маккавеи хотя и относились в подавляющем большинстве к священническому роду, являлись вождями народа с начала восстания против Селевкии – сирийских греков. А дело было так… Нет, я сделаю еще более глубокий экскурс в даль веков, чтобы лучше понять социально-политическую конъюнктуру в регионе и непосредственно в Иудее, а также морально-духовный настрой населения. Для этого нужно привести небольшой анализ-справку из предшествующей истории.
В X веке до нашей эры после распада Израильского царства возникает Иудея, Южное царство со столицей в Иерусалиме, и Северное царство – Израиль со столицей в Самарии. Северное царство просуществовало более 200 лет и было уничтожено Ассирией в 721 году до нашей эры. Южное царство просуществовало чуть более 300 лет и было уничтожено Вавилоном в 586 году до нашей эры. Между делом они успели повоевать между собой: в 730-е годы до нашей эры. Северное царство напало на Южное. Примечательно, что власти Северного царства обратились за помощью к сирийцам, а Южного к ассирийцам. Итог нагляден. Хотя, как говорится, неисповедимы пути Господни: в процессе распада и захвата царства появилось такое явление, как Вавилонское пленение, которое послужило основой распространения монотеизма. Этот процесс рассеяния привел к появлению крупной еврейской диаспоры и стал катализатором подготовки языческого мира к христианству.