Рут Уэйр – Один за другим (страница 46)
Я думаю о последних словах Ани. «Я ее не видела».
Мы дружно решили, что она говорила про Еву.
А если Ани имела в виду Лиз? Лиз, которая должна была спускаться на подъемнике одновременно с поднимающейся Ани. Вдруг она поняла именно это — Лиз не проезжала мимо них с Карлом? Не садилась на подъемник вообще?
Правдоподобно. Правдоподобно до ужаса. И все бы удалось, если бы не одно «но». Приложение Эллиота, геоснуп, которое тайно собирало данные обо всех в группе.
Элиот ведь был не дурак. Как только он понял, что Ева погибла, сразу начал проверять передвижения всех остальных в тот день. Эллиот выяснил, что по Ле Сорсье спускалась не Ева, а
Поэтому Эллиот подписался на него в «Снупе». И приступил к вычислению загадочного анонима методом исключения. К сожалению, он погиб раньше, чем успел поделиться своими подозрениями с Тофером.
Эта гипотеза объясняет почти все. Она объясняет, почему пришлось умереть Эллиоту, почему разбили его компьютер. Объясняет, почему убили Ани.
Не объясняет лишь одного «почему».
Почему убили Еву?
Ведь у Лиз нет мотива.
В памяти всплывают слова Дэнни: «Понятия не имею. При желании мотив, наверное, можно найти у кого угодно».
Дэнни прав. Ключ ко всему — алиби, а не мотив. А я разбила алиби Лиз вдребезги. Одно плохо: если я права, меня должны убить следующей.
Я в заброшенном шале наедине с убийцей — и изменить ничего не могу.
Лиз
Кто переложил чемодан?
Пока я спускаюсь на первый этаж, вопрос грызет меня, точно крыса. Эрин свернулась калачиком под одеялом. Глаза закрыты, дыхание тихое, ровное. Не знаю, паранойя это или нет, только поза Эрин кажется мне не совсем естественной. Разве спящий человек выглядит таким сосредоточенными?
— Эрин, — зову шепотом.
Она ворочается, веки вздрагивают, но не просыпается.
Я сажусь рядом с ней на диван. Размышляю.
Насчет чемодана я уверена твердо. Хотя я не заглядывала в шкаф с воскресенья. Передвинуть чемодан мог кто угодно. Причем необязательно заглянуть при этом под подкладку. Например, Эллиот — вдруг он искал информацию, прежде чем отправиться со своими подозрениями к Тоферу? Или вообще есть какое-нибудь безобидное объяснение…
Убить Эрин нетрудно. Положить подушку на лицо, как в случае с Ани, и дело закрыто. Проблема в другом: если я убью Эрин, все поймут, кто это сделал. На много миль вокруг нет ни одной живой души. Байка о том, что в шале пробрался неизвестный и задушил спящую Эрин, не пройдет.
Я убила Эллиота и Ани из необходимости. Действовала быстро, экспромтом, использовала, что было под рукой. С Эллиотом — снотворные пилюли Евы, измельченные и подмешанные в кофе. Эллиот ничего не заподозрил, когда я принесла ему чашку. Думаю, я всегда была для него просто девочкой на побегушках, которая подает кофе.
С Ани я использовала ее же собственную подушку, прижала к лицу. Ани умерла тихо, звуки борьбы заглушило толстое одеяло. Я… Хотела бы я сказать, что ощущаю вину, но, если честно, не ощущаю. Эллиот сам виноват, нечего было снупить и шпионить. Ани мне жаль. Тем не менее она оказалась не в том месте не в то время. Прошлой ночью, когда Ани вдруг застыла в дверях моего номера, в ее глазах вспыхнуло озарение. Она поняла, что видела. Чего
Ани догадалась. Я поняла это сразу, едва наши взгляды встретились и в ее глазах мелькнул страх. Она убежала к себе, заперлась. Наверное, глупышка чувствовала себя в безопасности. Не знала, что у меня есть универсальный ключ.
Тем не менее вины я не испытываю, даже из-за Ани, потому что я ни в чем не виновата. Я тоже оказалась не в том месте не в то время. Меня против воли куда-то втянули. Втянули в персональную игру престолов Тофера и Евы — причем даже не в роли главного игрока, а в роли обычной пешки для Евы, которую она разыгрывала против Тофера в нужное время, шантажируя меня прошлым.
Я ведь
Спешить ни к чему. У меня есть время подумать. До утра помощь однозначно не придет. Я могу спокойно поразмышлять над тем, известно ли что-нибудь Эрин, и если известно, то как лучше поступить. Нужен несчастный случай. Может, еще одно падение с лестницы? Или утечка угарного газа из печи? Хотя как организовать последнее, я не знаю.
Я неторопливо снимаю очки и укладываюсь на диван. Глаз не смыкаю. Лежу лицом к Эрин, смотрю. Смотрю за тем, как она спит.
Эрин
Лиз за мной наблюдает. Я не рискую открыть глаза, лишь чуть поворачиваю голову, якобы пошевелившись во сне, и сквозь подрагивающие ресницы вижу: Лиз не мигая смотрит во мрак.
Без очков она выглядит по-другому. Уже не похожа на сову и кажется моложе, в то же время ее пустой настойчивый взгляд нервирует еще сильнее. Он неотрывно наблюдает за мной. Я вновь ворочаюсь, притворно всхрапываю.
От страха в голове ни единой стоящей мысли. Что мне делать?
Нужно подышать, медленно, размеренно. Успокоиться, подумать. Грозит ли мне опасность? Настоящая опасность? Не знаю. Если я права, то Лиз убила троих. Впрочем, сомневаюсь, что она убивает ради удовольствия. У меня по-прежнему нет догадок, из-за чего умерла Ева, но Эллиот и Ани умерли лишь тогда, когда у них появилась конкретная информация против Лиз. Если я сумею сохранить свои подозрения в тайне до утра, то, возможно, не пострадаю.
Я крепко зажмуриваюсь и думаю о телефоне Эллиота, подсоединенном к батарее питания наверху. В мессенджере хранится послание для Дэнни, ждет хотя бы намека на подключение к сети. «
Не думаю, что у нее есть доступ к телефону Эллиота. Не знаю наверняка. В том-то и беда, я ничего не знаю. Лиз осталась на втором этаже якобы ради посещения туалета, но она делала там что-то другое. Долго находилась в своем номере, расхаживала по нему туда-сюда, открывала и закрывала двери. Это было слышно. Лиз вошла в туалет и сразу же спустила воду. Судя по времени, не успела даже двери закрыть — и уж тем более посидеть на унитазе.
Она о чем-то подозревает. Не знаю, о чем. Знаю одно: Ани была убита во сне, — поэтому засыпать не рискую.
Лиз
Эрин в курсе.
Сперва я сомневалась, однако время ползет медленно, бесконечная ночь все тянется, и вместе с ней растет моя уверенность.
Потому что Эрин не спит. Она изображает спящую. Периодически — когда думает, что я не вижу, — приоткрывает глаза, самую малость, и смотрит, не уснула ли я. Между ресницами Эрин вспыхивает лунный свет, затем она зажмуривается и притворно всхрапывает.
Несправедливо. Боже, как несправедливо!
Я о таком не просила. Ничего подобного не хотела. Хотела лишь, чтобы меня оставили в покое.
Только этого всегда и хотела.
В школе — от девчонок, которые постоянно сплетничали, дразнили и подглядывали.
В университете — от вездесущих студентов, которые приставали с предложениями вступить в клуб и прийти на бал для первокурсников.
Того же я хотела и в «Снупе». Вначале меня действительно не трогали. И мне, между прочим, все нравилось!
А затем все рухнуло. Вот потому я их ненавижу.
Ненавижу Тофера за то, что он втянул меня в эти дела, нагрузил своими дурацкими акциями, повесил их на мою шею тяжким грузом.
Ненавижу Еву за то, что она напирала, — а нужно было оставить все как есть. Меня бесили ее «что с тобой?», «чем помочь?» и «мы все исправим, Лиз, обещаю».
Ненавижу Эллиота за то, что он выискивал, разнюхивал и слишком умничал.
Ненавижу Рика за то… просто за то, что он один из
Теперь я ненавижу еще и Эрин.
Лежит тут, будто бы похрапывает, а сама вычисляет…
Впрочем, поздно. Что я успею предпринять? Если бы раньше… В кармане лежат восемь таблеток снотворного Евы. Можно было бы — трудно, но возможно — подмешать их в кассуле. Подменить тарелки, пока Эрин не видит. Теперь поздно. Хотя это, наверное, уже приходило ей в голову. Вдруг Эрин на самом деле долго сидела в туалете как раз потому, что вызывала у себя рвоту, прочищала желудок?
Инсценировать взлом? Сделать вид, будто по наши души явился Иниго? Должно сработать. Или нет, если у него есть алиби. Мало того, если у Иниго есть алиби, а Эрин меня не подозревает, я сама себя выдам на ровном месте. Окажу себе медвежью услугу.
Нет, нужно быть очень осторожной. Нельзя допускать ошибок.