Рут Уэйр – Один за другим (страница 48)
Эрин смотрит на меня, как кролик на удава.
В телефоне Эллиота установлена разблокировка по отпечатку пальца, поэтому дальше все просто.
Я хватаю его холодную тяжелую руку.
— Нет! — вскрикивает Эрин и тянется к телефону.
Поздно. Я вошла.
«
Я впиваюсь взглядом в Эрин, смотрю прямо в глаза. Солгала! От потрясения у меня даже открывается рот.
Сволочь! Дрянь!
Эрин
Лиз читает, ее лицо меняется, и я понимаю — мне не выкрутиться.
Она белеет. Застывает, точно каменная. Вряд ли ее парализовал страх. Кажется… кажется, это что-то другое. Ярость?
— Вы не поняли… — едва слышно бормочу я охрипшим голосом.
Нет, оправдываться бесполезно. С чего я вообще взяла, будто мое сообщение можно толковать по-разному? Лиз видит в нем один-единственный смысл, о чем красноречиво свидетельствует выражение ее лица.
— Ты знаешь, — произносит она.
Голос Лиз пугающе спокоен. Я предпочла бы крики и ругань — что угодно, только не холодную сдержанность.
Впрочем, слова Лиз дарят своеобразное облегчение, ведь я могу больше не притворяться. Могу остановить этот жуткий танец «знает ли она, что я знаю, что она знает» и посмотреть в глаза правде.
— Да, знаю, — тихо говорю я.
Делаю шаг назад, опускаюсь на кровать Эллиота и прячу лицо в ладонях. Потому что лодыжка болит неимоверно, до тошноты, и потому что дрожащие ноги больше меня не держат.
Лиз стоит на прежнем месте, смотрит на меня, глаза за огромными очками непроницаемы. Мобильный телефон бросает отсвет на ее отрешенное лицо, придает ему зловещее выражение. За спиной Лиз растянулся убитый ею Эллиот — страшное наглядное напоминание о том, на что она готова ради сохранности своего секрета. Секрета, который теперь известен мне. О боже, что я натворила?.. Дэнни, где ты?!
— Фу, ну он и воняет, — наконец морщится Лиз.
Хрустит пальцами — щелк-щелк-щелк. Это уже напоминает разминку перед дракой.
— Пойдем отсюда. Вернемся вниз и все обсудим.
Точно во сне — в кошмарном сне — я покидаю номер следом за Лиз. Она держит телефон перед собой, как свечу, освещает коридор. Достигнув ступенек, кивает.
— Прошу.
Я медлю.
Не хочу ее злить — и в то же время ни за что не буду спускаться по опасной скользкой лестнице впереди. Ни за что не буду.
В ответ на мои колебания Лиз невесело смеется.
— Ладно, понимаю. Пойду первой. Держись подальше, ясно? Я тоже не дам себя столкнуть.
Я киваю. Вполне согласна: она так же легко может дернуть меня снизу за носок, как я — пнуть ее в спину.
Боже, просто в голове не укладывается…
Лиз начинает осторожный спуск, держась за перила. Телефон подсвечивает ей дорогу, точно слабый блуждающий огонек.
Лиз сразу отходит к печи, подбрасывает полено, ворошит угли. Полено вспыхивает, огонь ярко освещает комнату, и я спешу вниз, пока Лиз стоит ко мне спиной. Сердце учащенно бьется, ладони потеют. Наконец подо мной устойчивый пол. Лиз выпрямляется, закрывает стеклянную дверцу печи.
Я наедине с убийцей. Наедине с
Лиз
Игра в открытую приносит своего рода облегчение. Я чувствовала неладное, но никогда не любила читать между строк, домысливать, тщательно анализировать хмурый или отсутствующий взгляд, затянувшееся молчание, которое может означать все или ничего.
Теперь же нам обеим понятно, на каком мы свете. Большое облегчение. Однако — и проблема тоже. Потому что Эрин мне нравилась. Нет, неправильно. Не надо использовать прошедшее время. Рано.
Она мне нравится. Если честно, очень нравится. Не хочу этого делать. Вот только Эрин поступила ужасно — ужасно! — глупо, отправив сообщение, и у меня нет выбора. Она меня вынудила, правда. Сама виновата.
Внутри опять вскипает обида. До чего несправедливо!
— Знаешь, я ничего подобного не хотела, — говорю я Эрин.
Она опускается в кресло, невидящими глазами смотрит на огонь. Дрожит. То ли от холода, то ли от потрясения.
— Что? — поднимает голову.
Во мне раздувается пузырь злости, но я сдерживаюсь. Меня вообще слушают?!
— Говорю, я ничего подобного не хотела. — Я сажусь в кресло напротив Эрин, смотрю на пламя, ощущаю его тепло на лице. — Я никого бы не убила, если бы могла этого избежать. Я тоже жертва.
Эрин растерянно моргает, хочет возразить, но резко меняет решение.
— Расскажи мне все, — предлагает она.
И я рассказываю.
Эрин
Я глубоко погружена в мысли и, только когда Лиз садится напротив, понимаю, что она ко мне обращается. Причем утверждает какие-то глупости: что настоящая жертва в этой истории — она сама.
Я смотрю ей в глаза, и меня накрывает дикое желание отвесить Лиз пощечину, встряхнуть хорошенько, прокричать: «Ты?! Серьезно?! А как же Ева? Эллиот? Как же, мать твою, Ани, которая и мухи не обидит?!»
Но я бездействую.
Потому что внезапно понимаю, что нужно делать.
Нужно потакать Лиз. Пусть говорит как можно дольше, до прихода Дэнни с подкреплением. Он прочел послание. Понял его. Дэнни сделает все, чтобы мне помочь. Не знаю, который час, но уже далеко за полночь. Если я сумею поддерживать беседу до утра, то, вероятно, выживу. И даже добьюсь справедливости для всех, кого Лиз убила.
Ведь я боец, хотя ей об этом неизвестно. Она видит перед собой изнеженную гламурную девицу из того же окружения, что Тофер с Евой. Девицу, которой никогда не приходилось зарабатывать на пропитание, бороться за жизнь.
Это не так. Несмотря на свою аристократическую фамилию, я не росла на всем готовом — в отличие от Тофера и Евы. Никогда не принадлежала к элитному эшелону и всегда пробивалась самостоятельно. Я не брезгую ради заработка убирать за другими.
Мало того, Лиз никогда не поймет обо мне главного — не сможет понять, не побывав на моем месте: однажды я уже взглянула смерти в лицо.
Я сделаю это вновь.