Рут Уэйр – Один за другим (страница 4)
— Ты, оказывается, темная лошадка, — с восхищением говорит Ева.
Она хочет мне польстить, но похвала звучит снисходительно, ведь английский — второй язык Евы после нидерландского, а еще она свободно владеет немецким и итальянским.
Не успеваю я ответить, как микроавтобус останавливается, шины скрипят по снегу. Я выглядываю в окно. Вместо ожидаемого шале вижу темный вход в заснеженный холм и вывеску «Ле фуникулер де Сент-Антуан». Горнолыжный подъемник? Уже?
Удивлена не я одна. Приземистый Карл, юрист «Снупа», тоже выглядит озадаченным. Водитель выходит и начинает разгружать чемоданы.
— Дальше пешком, что ли? — не понимает Карл. — Я снегоступы не брал, между прочим!
— Мы отдыхаем в Сент-Антуане 2000, — поясняет помощник Тофера.
Еще в самолете я выяснила, что помощника зовут Иниго. Он американец, блондин и вообще красавец. Отвечает Карлу и заодно обращается ко всем нам:
— Это Сент-Антуан-ле-Лак, вокруг разбросано много поселений, некоторые состоят из двух-трех шале. Наше расположено на высоте семи тысяч футов… в смысле, двух тысяч метров, — поспешно поправляется он, когда Ева поднимает бровь. — Туда нет подъездных дорог, и остаток пути нужно преодолевать на фуникулере. — Иниго кивает на дыру в холме.
Глаза немного привыкают к темноте, и я различаю внутри турникет, а рядом в маленькой кабинке — мужчину в форме; он со скучающим видом рассматривает что-то в телефоне.
— Вот билеты на всех, — добавляет Иниго, показывая пачку бумаг.
Выбираемся из микроавтобуса на мягкий снег. Иниго раздает билеты, мы топчемся на месте, смотрим по сторонам. Я нервно стискиваю в кармане пальцы и чувствую, как хрустят суставы. На часах семь минут пятого, но из-за низких снежных туч небо почти черное. Каждый берет чемодан, водитель замыкает шествие. Ждем в тоннеле. Мне не по себе. Фуникулер невидим, он где-то наверху, о его приближении возвещает гул внушительного стального троса.
— Как поживаешь, Лиз? — раздается за спиной, и я поворачиваюсь к Рику Адейми, финансовому директору «Снупа».
Одно из немногих знакомых лиц — кроме Евы, Тофера и Эллиота. Рик держит под мышкой пустую бутылку из-под шампанского и широко улыбается, выдыхая белое облачко в холодный воздух.
— Сто лет не виделись! — Он хлопает меня по плечу тяжелой рукой.
Больно. Я стараюсь не морщиться.
— У меня все хорошо, — отвечаю.
Голос звучит холодно, официально. Я и рада бы говорить по-другому, да не могу — у меня вечно такой тон, когда я нервничаю. С Риком же я нервничаю всегда. Отчасти из-за его роста. Я вообще не очень хорошо отношусь к мужчинам, особенно к высоким. Хотя дело не только в росте. Рик такой… элегантный. Гораздо элегантней Тофера, хотя они оба из одного мира. В прямом смысле. Рик, Тофер и Эллиот познакомились в школе-пансионе. Эллиот уже тогда был гением. Элитный пансион — это вам не моя средняя школа Кэмпсбурн в Кроли. Я для них существо с другой планеты. Странное. Нелепое.
Я стискиваю пальцы, хрустя суставами, и Рик морщится. Натянуто смеется.
— Старая добрая Лиз. По-прежнему хрустишь пальцами?
Я не отвечаю. Он переминается с ноги на ногу, машинально поправляет серебряный «Ролекс» на запястье. Вглядывается вверх, в направлении ползущего к нам невидимого вагона.
— Как поживаешь? — спрашивает.
Я мысленно закатываю глаза. «Ты уже интересовался», — думаю. Но молчу. Учусь поступать так время от времени. Даже весело наблюдать за реакцией людей.
Рик резко переводит взгляд на меня, ждет общепринятого ответа «хорошо». Не услышав его, прячет свободную руку в карман. Вид обескураженный.
Хорошо. Пусть ждет дальше.
Эрин
— Литт лему? — восклицает Дэнни за моей спиной, когда я ввожу имя пользователя. — Что за бред?!
— Не Литт лему, а «Литтл Мю». Малышка Мю. Персонаж из муми-троллей.
— Кого? — озадачивается он.
— Муми-троллей! Это серия детских… Ладно, не важно. Какое имя у тебя?
— Не скажу! — с оскорбленным видом заявляет Дэнни. — Вдруг ты начнешь за мной снупить?
— О, значит, ты мое имя знаешь, а мне твое знать нельзя?
— Вот именно. Что будешь слушать?
Я нажимаю на первый попавшийся ник,
— О, кто-то любит «Стражей Галактики», — с насмешкой бормочет Дэнни.
Тем не менее идет он, приплясывая; бедра двигаются в такт музыке. Едва выглянув в окно, Дэнни спешит назад, к журнальному столику, хватает бутылку шампанского из ведерка со льдом и откупоривает пробку — звук, будто выстрел.
— Приехали! Фуникулер поднимается, уже виден.
Я киваю и прячу телефон в карман. Отдых закончен. По местам.
Через десять минут я стою в распахнутых дверях шале
Первым достигает крыльца высокий блондин лет тридцати с небольшим. Он очень привлекателен и отлично это сознает.
— Приветствую. Тофер. Основатель «Снупа». — Его ослепительная улыбка явно призвана меня обворожить.
От него пахнет алкоголем, и разговаривает он, как типичный воспитанник элитного пансиона. Выглядит почему-то смутно знакомым. Дело, наверное, в характерной внешности — именно такого актера любой режиссер выбрал бы на роль директора модного интернет-стартапа.
— Рада знакомству, — отвечаю. — Я Эрин, хостес этого шале. Шампанского?
— Раз вы настаиваете… — Тофер берет с подноса бокал и опрокидывает в себя содержимое.
Я мысленно отмечаю — ребятам можно наливать итальянское игристое. Они так пьют, что не отличат вино от шампанского.
— Благодарю. — Тофер возвращает пустой бокал на поднос и оглядывается. — Замечательное место, кстати.
— Спасибо, нам тоже нравится.
Следом подтягиваются остальные. Я обращаю внимание на ослепительно красивую женщину с загорелой кожей и белоснежными волосами.
— Ева ван ден Берг, — представляет красавицу Тофер, когда она подходит к нам. — Соучастница моего преступления.
— Здравствуйте, Ева. Рады приветствовать вашу группу в шале
— Спасибо, было бы чудесно, — кивает Ева.
У нее интересная манера речи — не совсем привычные для английского языка интонации. Мужчина за Евой падает, поскользнувшись, и вполголоса материт снег. Она небрежно бросает за спину:
— Ну-ка заткнись, Карл.
Я моргаю от неожиданности, но Карл не видит в этой фразе ничего необычного. Он просто закатывает глаза и, поднявшись, идет за коллегами в тепло.
В большой эмалированной печи в вестибюле гудит огонь. Новоприбывшие отряхиваются от снега, растирают перед огнем руки. Я ставлю поднос с бокалами на стол, открываю список гостей. Пробую соотнести имена с людьми.
Ева и Тофер, их я уже знаю. Карл Фостер — тот, кто поскользнулся, коренастый белый мужчина за сорок, с короткой стрижкой и задиристым выражением лица. Он охотно заливается шампанским и явно не переживает о недавнем происшествии. Если судить по фамилии, то Мирандой Хан должна быть женщина у лестницы, весьма элегантная азиатка на шестидюймовых каблуках. Она разговаривает с парнем, который нес «Крюг» — и уже успел сменить пустую бутылку на полный бокал.
— О, Рик, — с легким кокетством произносит дама. — Очень на тебя похоже.
Рик Адейми. Я ставлю еще одну мысленную галочку в списке. Хорошо, с пятью гостями определились. Остальные не столь очевидны. Стройная молодая женщина лет двадцати пяти, чьи короткие волосы окрашены в стиле омбре — темный оттенок у корней плавно переходит в светлый на кончиках, — держит под мышкой свернутый рулоном коврик для йоги. На редкость симпатичный парень двадцати с небольшим лет, очень похожий на молодого Джуда Лоу. Американец, судя по акценту. За спиной парня — девушка с золотисто-желтыми волосами. Скорее всего, окрашенными. По цвету они как лютик, а по текстуре — как пух одуванчика. Девушка носит огромные круглые очки, с изумлением разглядывает вестибюль и напоминает умилительного, едва вылупившегося цыпленка. Это, наверное, либо Ани, либо Тайгер. Представить ее тигром я не могу при всем желании, поэтому записываю пушистое создание в возможные Ани.
Последний, девятый, гость — высокий нескладный мужчина — смотрит в окно, сунув руки в карманы. Его отстраненность бросается в глаза на фоне компанейского поведения коллег: те болтают и перешучиваются с непринужденностью давно знакомых людей.
Нет, погодите. А это кто? Еще гость, и тоже в одиночестве. Точнее, гостья. Женщина под тридцать, горбится в уголке возле огня, словно хочет там тихонько отсидеться. Она одета в темное и сливается с тенями, поэтому ее трудно заметить. Женщина прямо-таки… на ум приходит фраза «ежится от страха» — фраза слишком драматичная, зато очень подходящая. Удивительный контраст с остальными. Те уже хохочут и подливают себе шампанского, не внимая совету не употреблять алкоголь в период адаптации к высоте. Незнакомку отличает не только язык тела — ее отличает все. Она единственная носит одежду уровня «H&M», а не «D&G», и, хотя не единственная здесь в очках, у других они выглядят бутафорскими, купленными для красоты, а у этой женщины — старыми и функциональными. Она тоже напоминает птицу, но вовсе не пушистого цыпленка. В ней нет ничего милого. Она, скорее, сова — затравленная, испуганная сова, застывшая в свете автомобильных фар.