Рут Манчини – Шаг в пропасть (страница 24)
– А как насчет других людей? Они тоже будут защищены? Вы ведь не сможете никому о них рассказать, да?
– Я должна действовать в ваших интересах. И следовательно, буду молчать. Я не имею права распространять конфиденциальную информацию. Даже если она касается не вас, а кого-то другого.
– Что, если я все-таки предпочту промолчать? Что тогда?
– Ничего. Вы не обязаны мне что-либо рассказывать. Но тогда я, возможно, больше не смогу представлять ваши интересы.
– А разве мне все еще нужен адвокат?
Сара ловит мой взгляд:
– Быть может, нет. Быть может, не по обвинению в убийстве Мэдди. Хотя… если вы сделали нечто противоправное – если вы нарушили закон, – тогда адвокат вам, возможно, понадобится.
Именно это я и хотела услышать. После того как Сара сообщила, что с меня сняли все обвинения, я мучилась сомнениями, готова ли я отпустить своего адвоката.
– Ну а если я расскажу вам нечто отличное от того, что уже говорила, вы откажетесь представлять мои интересы?
– Это зависит…
– От чего?
– От ряда вещей. Но в первую очередь от ваших аргументов.
Я беру фужер, задумчиво верчу ножку, поднимаю глаза к потолку.
– Хорошо, – наконец шепотом говорю я. – Хорошо, я признаюсь. Я расскажу вам все как на духу.
Часть четвертая
Глава 19
Мэдди стояла на кухне у раковины, загружая посудомоечную машину. Поднявшееся высоко над апельсиновыми деревьями полуденное солнце окутывало кухню неровным желтым светом. Прошло почти десять лет с тех пор, как они переехали из маленького домика в Арчуэе в этот прекрасный викторианский особняк в Ислингтоне, и тем не менее каждый божий день, спускаясь на кухню, Мэдди воспринимала эту комнату по-новому. Мэдди нравилось здесь абсолютно все: от мраморных столешниц и дубовых полов до вида на залитый солнцем старый сад с южной стороны дома. В свое время она не думала, что они могут позволить себе такой особняк, и даже не смела мечтать о нем. Впрочем, лишь до того дня, когда Дэн вернулся домой сияющим как медный грош и сообщил, что предложил свою цену за дом. Тогда-то Мэдди и поняла, насколько хорошо у мужа идут дела в банке.
И вот через шесть недель дом стал принадлежать им. Он требовал кое-какой работы, хотя и не слишком большой. Мэдди сама красила стены, обдирала и покрывала лаком двери, выбирала ковры, шторы и абажуры. Декорирование было не самой сильной стороной Дэна, да и вообще работа занимала все его время, но Мэдди не возражала. Она еще никогда не жила в таком красивом доме, а потому была счастлива заняться его обживанием.
Чувствуя легкий ветерок, проникавший сквозь открытые стеклянные двери в сад, Мэдди сняла с конфорки пустую кастрюлю и положила в посудомоечную машину. Но посудомойка все еще не была заполнена, поэтому Мэдди прошла в коридор, заглянула налево, в гостиную, затем – направо, в кабинет, после чего прошла на второй этаж и распахнула дверь спальни Эмили. Там было темно и, как всегда, не убрано. Мэдди подняла жалюзи, чтобы впустить в комнату свет и свежий воздух, и с обреченным видом обвела глазами царивший здесь бардак. Свежевыстиранные и выглаженные вещи, которые она вчера утром аккуратно сложила на кровати Эмили, теперь неопрятной грудой лежали на полу вперемешку с грязной одеждой. На всех свободных поверхностях – на прикроватном столике, письменном столе, комоде – валялись упаковки из-под чипсов и печенья, фантики и палочки от леденцов. Миски и ложки. Так вот, значит, куда подевались все миски и ложки! Мэдди собрала миски, сложила их стопкой, затем, выдвинув из-под письменного стола корзину для бумаг, бросила туда все обертки и, спрессовав, затолкнула поглубже.
И тут ее рука коснулась чего-то твердого. Стекло. Вытащив его, Мэдди посмотрела на этикетку. Пустая бутылка из-под водки. Литровая. У Мэдди участился пульс. Неужели ее четырнадцатилетняя дочь в одиночку пила водку в своей спальне? А если нет, то где? И каким образом пустая водочная бутылка оказалась в мусорной корзине Эмили?
Собрав всю грязную посуду, Мэдди отнесла ее вниз, на кухню, сложила миски и ложки в посудомоечную машину и запустила ее. После чего рассортировала содержимое корзины для бумаг по контейнерам для перерабатываемого и неперерабатываемого мусора, а пустую водочную бутылку сунула под раковину, спрятав ее за ведром для пищевых отходов. Мэдди не хотелось волновать Дэна до того, как она поговорит с дочерью. Но у самой Мэдди на душе кошки скребли. Ей казалось, что дела налаживаются. В конце концов, когда от Эмили в последний раз пахло алкоголем? Такого уже давно не было.
Ни разу с тех пор, как…
У Мэдди екнуло сердце. На нее нахлынуло мучительное воспоминание о той страшной ночи, когда Эмили не вернулась домой. Мэдди с Дэном тогда чуть с ума не сошли. Проходили часы, от дочери не было ни слуху ни духу, а ее телефон молчал. Десять вечера, одиннадцать вечера, полночь. В час ночи встревоженные родители позвонили в полицию. Прибывший полицейский, сидя при свете лампы в гостиной, задавал вопросы о круге друзей Эмили – вопросы, ни на шаг не приблизившие полицию к обнаружению девочки, поскольку все ее друзья, включая лучшую подругу Рози, уже давно были дома.
Та ночь, казалось, длилась целую вечность. В конце концов Эмили объявилась на рассвете: пьяная, полная раскаяния, в ужасе от присутствия полицейского в их доме. Мэдди так и не узнала, где в ту ночь пропадала ее дочь. Эмили наотрез отказалась обсуждать это и ограничилась бессвязным рассказом о том, как тусовалась где-то с одноклассниками, а затем они встретили еще каких-то ребят – их ровесников, и там был алкоголь, и она не поняла, какой он крепкий, и в результате потеряла счет времени.
Мэдди заставила себя отогнать неприятные воспоминания. Не имело значения, где Эмили была той ночью. Дочь пришла целой и невредимой. Ведь так? А с тех пор не произошло ничего такого, что могло бы дать Мэдди и Дэну реальный повод для беспокойства. И пустую бутылку из-под водки наверняка тоже можно как-то объяснить; быть может, она завалялась еще с тех пор. Так что нет никаких причин волноваться. Мэдди посмотрела на часы. Эмили скоро вернется домой, и все будет прекрасно.
Внезапно у Мэдди закружилась голова, и она схватилась за столешницу. Придя в себя, Мэдди осторожно прошла к своему любимому вольтеровскому креслу возле стеклянных дверей на патио и села. Через секунду ей стало немного легче. Повернувшись, она посмотрела на сад, на зацветавшие деревья, набухшие почки и раскрывшиеся бутоны. Очаровательные белые цветы усыпали жасмин, который они посадили возле основания перголы в надежде на то, что со временем он оплетет ее, закрыв установленный вверх ногами брус. Мэдди мысленно улыбнулась при этом воспоминании. Ей всегда хотелось иметь какое-то место в саду, где можно было бы посидеть в тени, и Дэн прошлым летом заказал перголу онлайн. Он со своим другом Джефом несколько часов собирал конструкцию, но день выдался жаркий, и они выпили слишком много пива. Пергола получилась, мягко говоря, не слишком устойчивой, и Мэдди всегда казалось, что та чуть-чуть шатается.
Дэн не отличался особой практичностью, что правда, то правда, но он был хорошим мужем и отцом. Несмотря на огромную нагрузку в банке, он всегда был готов поддержать жену с дочерью и всегда стоял за них горой. Каким бы амбициозным ни был Дэн, больше всего он гордился их дочерью.
Они оба страстно хотели детей, она и Дэн. Это был почти первый их разговор. Мэдди познакомилась с Дэном у общих друзей Джефа и Каз, устроивших званый обед с целью свести их вместе. Ситуация могла стать крайне неловкой, но, к счастью, все обошлось. Дэн оказался идеальным гостем, сумевшим сломать лед одной-двумя шутками, а затем, когда вино полилось рекой, и найти подход буквально к каждому.
После обеда хозяева встали убрать посуду, а затем исчезли, чтобы проверить, как там дети, и Мэдди с Дэном, оставшись сидеть за кухонным столом, проговорили больше часа. У них были одинаковые музыкальные вкусы. Оба предпочитали белое вино красному. Дэн сообщил Мэдди, что был единственным ребенком в семье и, по его словам, ужасно одиноким ребенком. Поэтому он мечтал о собственной большой семье. Мэдди тоже была единственным ребенком и чувствовала то же самое. В конце вечера они уехали домой на одном такси. А уже через три месяца знакомства он сделал ей предложение, с улыбкой напомнив, что она хотела быть более спонтанной, и Мэдди без малейших колебаний сказала «да». Она знала, что Дэн и есть тот единственный.