Рустам Разуванов – Либежгора (страница 78)
– Здравствуйте!
– Здравствуйте.
– Как поживаете, хорошо себя чувствуете?
– Не понимаю я…
– Болит что-нибудь?
– Голова болит…
– Ясно, а что случилось? Говорят, пожар у вас случился?
– Дак пожар, вот как все погорело, пожар, милая, пожар.
– А как пожар-то случился? Закурил кто?
– Нет, не курит же никто, не курит. Вон… Окаянные, покоя мне не дают, пока не сведут в землю хладную… Все что-то…
– Кто?
– Да вон, там которые, все что-то ходят.
– А кто ходит, баба Шура?
– А не знаю, кто и есть, они всякие, они, что сами ушли, а есть другие, да они все из дыр смотрят, все кушать просят да всякие вещи говорят.
– Ясно, а какие вещи-то говорят?
– Да все хотят, чтоб с ними пошла, что нет места здесь мне теперь.
Тетя Таня отвела врача чуть в сторону и в двух предложениях рассказала о том, как бабушка заблудилась в лесу, а когда вернулась, то все реже и реже приходила в себя. То хлеб под стол крошила, то все кого-то видела, то посуду доставала, чтобы неизвестно кого покормить, то с фотокарточками за ужином сидела, а однажды и на крышу голая залезла.
– Понятно, понятно. Ну что ж, в любом случае, даже если диагноз не страшный, хотя кажется все плачевным… Лучше временно изолировать. За таким человеком, сами понимаете, глаз да глаз, на минуту оставишь – и вон что случиться может. Иначе нельзя, не имеем права… Бабушка с нами поедет, а там уж видно будет.
– Что поделать…
– Ну, а что поделать, посмотрим, посмотрим. Полечимся, понаблюдаемся, того глядишь – и что-то конкретное сказать можно будет.
Женщина в белом халате попросила собрать в мешочек необходимые личные вещи, которые понадобятся бабушке. Тетя Вера и мама не переставая расспрашивали врача, насколько все серьезно и как долго лечится, но та все время отвечал лишь одно:
– Я ничего пока что о характере заболевания сказать не могу. Рано судить. Посмотрим.
Тетя Таня молча собирала вещи бабушки. Когда все было собрано: полотенце, кое-что из белья и тапки – врач оставила номер телефона, по которому можно было позвонить уже завтра утром и узнать, в каком отделении наша бабушка. Также она попросила имеющиеся у нас документы и свидетельства, по которым можно было бы точно установить личность. Она еще почему-то так странно спросила:
– Имеется что-нибудь такое? – Как она сама объяснила позже, многие из деревенских старожилов в этих краях не имели паспортов, несмотря на то что, казалось бы, уж в наш-то век всему на свете есть свой учет.
Бабушке помогли собраться, объяснив, что ей нужно в больницу, где ее вылечат. Она сначала испугалась и не захотела ехать, а потом послушалась. Какое-то печальное смирение было в ее глазах. Она даже тихо проговорила: «Пора, значит». Тетя Таня тут же ее отругала за такие слова, а тетя Вера прослезилась. Все были удручены. В момент расставания она выглядела такой покинутой, словно мы ее бросили. Тетя Таня еще раз попыталась заговорить о том, что нужно сделать, чтобы в дальнейшем оформить попечительство, и чтобы старушка доживала свой век с родными, но женщина в халате ответила лишь:
– Обязательно, обязательно так и сделайте, но сейчас необходимо осмотреть, мало ли что.
Мы все помогали бабушке разместиться в автомобиле. На улицу вышла и соседка баба Нина – поинтересоваться, что происходит. Особо ей никто ничего не объяснил, да она и сама все понимала. Обнявшись, старушки попрощались. Мы тоже, уже по третьему разу, обнялись и простились с бабушкой, хотя уже завтра собирались ее навестить. Двери кареты захлопнулись, двигатель зарычал, и машина постепенно тронулась с места. А мы стояли и смотрели вдаль, даже когда она пропала из виду, мы стояли и слушали, пока звук вместе с эхом окончательно не стих.
Глава 45. «Чужая бабка» бродит
Тетя Таня растапливала печь. Я с опаской смотрел на языки пламени в топке. Кажется, теперь я всегда буду побаиваться огня. Мы решили стопить ее последний раз в надежде, что она хоть как-то прогреет веранду. Но поскольку это было маловероятно, мы решили оставить греться на затопленной лежанке одеяла, чтобы они стали теплыми, перед тем как мы отнесем их. Мы наскоро поужинали, и теперь я стоял возле лежанки и следил за тем, чтобы одеяла не сгорели, изредка их переворачивая. Второго пожара никто не хотел.
Пока я стоял и следил за одеялами, кто-то неожиданно постучал в окошко возле кухни. Я вздрогнул. Тетя Вера с тетей Таней были на веранде, а мама отошла в туалет. Неприятное ощущение охватило меня. Было уже темно. Я преодолел себя и направился к окну. Особенно пугающим было то, что с момента стука прошло уже какое-то время, за которое любой ожидавший постучал бы еще раз. Да и Тима – обычно он лаял, когда подходил кто-то из чужих, а тут тишина. И чем дольше это длилось, тем больше было похоже, что второй раз стучать никто не собирался. Вроде бы ничего такого, но все же непонятно. Почему никто не стучит? Может, сейчас, вот в этот миг, может, вот сейчас, когда я уже почти у окна? Нет. Я выглянул в окно, но никого не увидел. Кромешная тьма, в которой из-за света в доме нельзя было разглядеть даже забора. Было видно лишь мое собственное отражение. Я придвинулся вплотную к окошку и ладонями закрыл небольшой участок окна от комнатного света. Теперь я смог рассмотреть кусты шиповника и пустую скамью. Меня передернуло от подступившего холода. Странно, неужели опять? Но ведь бабушку увезли… Нет, теперь, скорее всего, ничего не должно такого произойти. Нет, маловероятно. Тогда кто? Кто-то постучал в окошко и убежал? Может, птица? Резко открылась дверь в избу. Через порог шагнула мама, я с облегчением выдохнул.
– Мне послышалось, или кто-то в окошко постучал?
– Птица, наверное.
– Ты слышал?
– Да, но никого нет, я уже посмотрел.
Мама подошла к окошку и тоже постаралась что-нибудь разглядеть в нем.
– Какая темень…
– Ага.
– Жутковато.
– Да ничего, теперь все хорошо.
– Завтра бабушку навестим и, наверное, поедем в Ленинград.
– Да, я так и думал.
– Ну хорошо, ух, ну и дубак в коридоре, а нам еще на веранде спать.
– Кстати, одеяла уже все горячие.
– Не пригорели там?
– Не, я слежу.
– Ну и запах, до сих пор стоит, все гарью пропахло.
– Мда, ремонт предстоит немалый.
– Ну, обои все заново поклеить, да что с половицами делать теперь – непонятно.
– Менять?
– Да кто ж их теперь поменяет, только если дядю Витю-плотника просить.
– А можно и просто зачистить да покрасить сверху, под ковром и не видно ничего будет.
– Наверное.
Мы взяли одеяла и подушки с лежанки и пошли на веранду. Пока мы шли по коридору, я почувствовал глубокий осенний холод, словно на улице. То ли еще будет зимой, коридор зимой вместо холодильника. На веранде сидели тетя Таня с тетей Верой. Закончив уборку, они взяли у нас из рук теплые одеяла с подушками и принялись застилать их на старинные огромные кровати. Их было две. В тесноте, да не в обиде, как часто поговаривала бабушка.
Когда мы улеглись, я последний выключил свет и побежал до кровати. Хорошо, что меня ожидала теплая кровать. На веранде было немногим теплее, чем в коридоре. И ложиться в ледяную постель такой ночью было бы не самым приятным, да, это мы здорово придумали – нагрели постельное белье, и теперь можно спать спокойно. Но сон почему-то не шел. Без света улица сразу стала как-то ярче и светлее. Теперь можно было разглядеть очертания домов и столбов при лунном свете, в том единственном окне, которое мы не стали занавешивать. Остальные, которые были возле кроватей, мы занавесили коврами и шубами, заткнув ватой щели в рамах, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Мои размышления прервал скрип в коридоре. Да что за ерунда? Ну, не может быть. Половицы предательски скрипели. Но вполне себе обыденно, так, словно кто-то привычно подошел к двери на веранду. Это не было тем посторонним скрипом, который то появлялся, то пропадал. На сей раз он был вполне ясным и отчетливым. Из-за этого я не очень понимал, что происходит, стоит ли бояться, или… Или что вообще это может быть?
– Да кто хоть там бродит-то?
– Ты тоже видела?
– Кого видела?
– В окошке.
– Ну, еще не легче.
– А ты про что?
– Да под дверью что-то скрипит.
– Да что ж это такое-то, что хоть все происходит-то что-то неладное!
– Я тоже слышу, мы тут с мамой к двери ближе всего лежим, тут хорошо слышно, кто-то крадется словно.
– Батюшки, свят-свят!
Тетя Таня встала с кровати и тихонечко начала пробираться к двери. Я тоже встал и побежал к выключателю. Мы с тетей стояли и таращились на дверь. Кто-то скребся в нее внизу со стороны коридора. Я немного боязливо, но решительно оттолкнул дверь. Перед нами стоял кот.