Рустам Разуванов – Либежгора (страница 80)

– Не вздумай и смотреть. Спите!

– Почему? Да ты чего, Таня?

– Нечего там выглядывать, опять какая-то ерунда происходит!

– Точно, у Нинки свет горит.

– Чего это?

– Да ну их всех к чертям! – злобно проговорила Таня.

– Может, это все же она была?

Мама встала и решила подойти к окошку, проигнорировав наставления тети Тани. Она открыла щель в занавесях и заглянула в окошко.

– Темно-то как. Но никого нет.

– Нечего там смотреть! Потом чего-нибудь почудится, и всю ночь спать не будем опять.

– Тишина.

– А че же у нее свет-то горит?

Мама подошла к другому окошку. Пройдя мимо кровати со своими сестрами, она отодвинула тряпки и выглянула.

– Вон, вон, точно! Смотрите!

– Что там?

– Стоит кто-то на дороге!

– Кто?

– Да черт ее знает, может, и вправду тете Нине там плохо, бредит или лунатить начала.

– Еще не легче.

Тетя Вера испуганно вскочила с кровати и подбежала к окну. Только у меня не было желания вылезать из-под одеяла. Вопреки своему обычному любопытству я ничего не хотел ни видеть, ни слышать.

– Смотри, куда пошла?

– К калитке нашей потопала.

Из избы снова раздался стук в окошко. Стучали коротко, как-то ненавязчиво, словно выжидая.

– Пойду, что ли, посмотрю, кто там стучит.

– Я с тобой, – сказал я, устало вставая с кровати и всем видом пытаясь показать, что мне не очень-то и страшно.

Мама решила включить свет и подержать дверь в веранде открытой, чтобы в коридоре было не так темно. Мы с тетей Таней вышли в коридор, и в лучах света, падающего с веранды, двинулись в сторону крыльца. Я отпер засов и открыл дверь, тетя Таня вышла вперед и спустилась по ступеням крыльца к двери, которая тоже была заперта.

– Кто там?

– Да это я, Танюша.

– Кто – я?

– Ну, что ты, миленькая, не узнаешь, что ли?

Мы пытались угадать, кому принадлежал до боли знакомый голос, но когда узнали, то просто не поверили своим ушам. Нет, такого не могло быть.

– Мама?.. Это ты, что ли?

– Ну, а кто же? Открывай, пусти в избу-то, а то зябко стоять.

– Не может быть, тебя же на скорой в больницу увезли?

– Да вернулась я! Вернулась!

– Как? И как ты добралась?

– Добралась я, добралась, сама пришла, пусти же… Ну?

Тетя Таня взглянула на меня, и я, поддаваясь невесть откуда взявшемуся внутреннему чутью, замотал головой. Она еще раз искоса посмотрела на меня, а потом стала подниматься по ступеням и тихонечко шепнула:

– А ну, пойдем в окошко глянем, кто там.

– Давай.

Мы поднялись. Я не стал закрывать за собой дверь, но Таня остановилась, подняла засов и заперла коридор. В другом конце, возле двери, стояли мама с тетей Верой. Мама тихонечко спросила:

– Ну? Кто там?

Тетя Таня пока ничего им не говорила, а просто открыла дверь в избу и вошла внутрь. Я забежал следом. В избе было очень тепло. Решив не включать свет, мы подошли к окошку, которое выходило прямо на крыльцо, и заглянули в него. Там было пусто, словно и не было никого только что. Тетя Таня постучала в окошко.

– Мама, ты здесь?

Но в ответ последовало молчание. Мы еще минут пять стояли и настороженно смотрели в окошко. Ничего, ни единого движения или звука, как вдруг из коридора послышался вполне явный шум, словно кто-то пытался сдвинуть мебель. Вслед за этим раздался тревожный голос моей матери, которая звала нас к себе. Мы тут же вышли в коридор. Луч света из веранды по-прежнему освещал часть коридора. Шум и возня повторились. Теперь было четко слышно, что шум этот раздается откуда-то из глубины. Вскоре мы смогли точно определить его источник: он исходил из клити. Я аккуратно подошел к клити и встал рядом, прислушиваясь. Тетя Таня подошла следом за мной. Там определенно кто-то был. Шагов не было слышно, как и голосов, но было четко слышно, как с места пытаются раз за разом сдвинуть что-то тяжелое – сундук или комод. Сдвинут – и тишина. Потом опять шум – и тишина. Это настораживало больше всего. Когда кто-нибудь возится, будь то зверь или человек, то присутствуют и посторонние звуки. А тут только шум и тишина. Ни топота ног, ни шуршания одежды, ни дыхания – ничего. Словно мебель там сама по себе катается. Как только я это себе представил, у меня тут же встали дыбом волосы. Я переглянулся со своей тетей. Она осторожно подошла ближе и толкнула дверь. Та с силой распахнулась, будто кто-то с той стороны резко потянул ее на себя. Внутри помещения маленькой, полузабитой старым мусором клити спиной к нам стояла девочка в каком-то поблекшем платьице и белом платочке, повязанном на голове.

Мы тут же развернулись и кинулись в сторону веранды, тетя Таня на ходу начала вспоминать какие-то молитвы. Я точно слышал, как за нами с шумом захлопнулась дверь в клити, и то ли от нашего же собственного топота, то ли еще от чьего-то половицы в коридоре сильно сотрясались. Добежав до веранды, мы закрыли дверь и сели у нее с испуганным видом. Мама с тетей Верой по нашему виду все поняли и почему-то не стали спрашивать подробностей. Видимо, им не особенно хотелось это знать. Между тем снова раздался стук в окно. Но теперь уже не в избе, а здесь, на веранде.

Глава 47. В лесу спокойнее будет

Мы сидели на веранде в тишине и с выключенным светом и старались не издавать ни звука. Кто-то продолжал стучать в окна. Особенно странным было то, что не было слышно ни шагов, ни шелеста травы, ни какого-либо другого шума – только стук. Через несколько секунд раздался голос:

– Таня… Таня!

– Тише, не отвечай ничего.

– А я и не думала.

– Кто это? Нинка?

– Да, ее голос.

– Таня, открой, открой двери, впусти в дом.

– Что же это она?

– Да ну ее к чертям, чтоб ей неладно было.

– Чего хоть ей дома-то не спится?

– А может, и не она это!

– А кто еще? Голос-то ее, точно ее!

– Да, это же она там в окошко небось и стучала.

Мама с тетей Верой были уверены, что это все лишь странное поведение нашей соседки, тети Нины. Они либо даже и не подозревали, что не в одной тете Нине тут дело, либо догадывались, но не хотели произносить это вслух. Да и голос… Как можно было верить голосам, если только что мы прямо за дверью на крыльце слышали голос бабушки? А может, это и правда тетя Нина с ума сходит окончательно и голосами там разными говорит, прикидывается?

В размышлениях я вспомнил, как мы ездили к бабе Шуре на Старую мельницу. Вспомнил ее слова: «Никого не впускайте, кто бы к вам там после полуночи ни просился в дом. Никого!» По спине пробежали мурашки. Меня стало слегка знобить не то от холода, не то от ужаса, что это может быть что-то другое. Но ведь свет в доме у нее тоже горит. Может, помимо какой-то нечисти еще и она вышла – к нам на помощь? А может, она заодно с этими? Господи, от всего этого кругом шла голова, и одна мысль была бредовее другой.

– Таня, Танюша… Впусти, холодно тут… Впусти меня…

– Холодно ей, пускай к себе домой идет, греется!

– Во-во, нечего тут!